Мир и нир (СИ)

Действуем быстро.
Набросил клеммы на аккумулятор УАЗа. Едва хватило, чтоб провернулся коленвал. Но схватился, зараза!
Не прогревая, вылетел на улицу. Включил второй мост и через поле, через снег, через пахоту – к лесной стежке, ведущей на переход. Сложил у опушки ноутбук и всякие мелочи, прихваченные из дома.
Снова завёл машину. Подогнал к дому, оставил снаружи у забора, не выключая фары и не глуша движок. 
Если бы больше времени… То всё равно не выгреб бы больше. Не под ноль. Что-то говорит внутри: сюда ещё вернусь. Кирах – мой дом. И Дымки – мой дом. Пусть и оставленный. А Россия – Родина. И я живу не здесь не только потому, что здесь я только самогонщик и автослесарь, а там навроде графа. С удовольствием жил бы на два мира. Но меня вынуждают к бегству всякие типы вроде Артура или Михаила Сергеевича. 
Сейчас, имея небольшую фору во времени, хочу посмотреть, что ты собой представляешь, Михаил Сергеевич. Ты же не Горбачёв?
[1] Грёбаное дерьмо. Кто это? (скверный английский).
  
Глава 19
 
19.
Приехали на двух внедорожниках. На новых чёрных Ленд-Крузерах. Я матюгнулся. Ведь именно желание поменять УАЗ на что-то подобное не старше лет десяти и толкнуло меня стрёмные сделки с самогоном и золотом в параллельном мире. Вышло, что поменял УАЗ на Бурёнку. Пусть она не обижается, но всё же каросский кхар – не Крузак.
Два авто – это десять человеко-мест. Нет, не больше девяти. Надо меня доставить к Михалсергеичу, это одно место. Хотя отлично сойдёт и багажник. Интересно, там есть чёрный полиэтиленовый пакет в мой рост на молнии?
- Биб! Разведай.
Через минуту:
- Их шестеро, хозяин.
- Тереть память им можешь?
- Двое, что идут к УАЗу, одели амулеты. Их не возьму. Даже приблизиться больно.
- Остальные?
- У двух есть. 
- О чём говорят?
- Один, похоже – главный, увидел твой УАЗ. Сказал: телефон объекта в доме. Значит, УАЗ – ловушка. Но проверить надо. Другой: Павел, мы пойдём. И они двинулись сюда.
И так, главного зовут Павликом. Двое, бредущих ко мне, могли бы отделаться потерей впечатлений за последний месяц, но нацепили цыганские побрякушки. Говорила мама: ничего не бери у цыган. 
Они достали стволы. Один впереди, другой чуть сзади, прикрывая. Но прикрытие имеет смысл, если знаешь, с какой стороны придёт опасность. Приборов ночного видения на них нет. Сглупили. 
Я вдруг ощутил себя старше и опытнее этой парочки лет на десять. Кто они? Бандиты? Парни из спецслужб, возможно – бывшие? Ветераны какой-нибудь ЧВК? Этот опыт вряд ли пригодится, когда на тебя нападают из темноты. А вот мне в Мульде разного пришлось хлебнуть. 
Машина стоит в поле за оградой моего имения. Мотор урчит на холостых, горят фары. Меня прикрывает куст. Не сказать, что пуленепробиваемый, но за ним я не виден никому. 
Наконец, парочка ганменов оказывается между мной и машиной. До них – метров десять и до УАЗика двадцать. Их силуэты резко очерчены в свете фар. 
По высокой дуге швыряю камень в капот. Он гремит о металл. Салаги тут же начинают палить, и в грохоте их пушек не слышно двух выстрелов из ПМ.
Макарыч – не самый лучший в мире пистолет. Давно устарел морально. Но с десяти шагов…
Переворачиваю тела на спину. Шмонаю.
У обоих – удостоверения инкассаторов «БрянскКредитБанка». Пистолеты табельные и, спасибо богам этого и параллельного мира – мной любимые ТТ. Жаль, часть патронов высадили по УАЗу. Патронов даже больше жаль, чем машину.
Мобильный телефон, разблокированный. Последние входящие и исходящие звонки – от Валентина Валентиновича. Давлю на вызов. Отвечает сразу:
- Что у тебя, Валера?
- Это Гоша, Валентин Валентинович. Или звать вас Михаилом Сергеевичем?
- Без разницы. Почему телефон Валеры у тебя?
- Потому что он и другой инкассатор, завидев стоящую мою машину, начали по ней палить, «здрасьте» не сказав. Пришлось их успокоить. Это вы на Крузаках рассекаете да на инкассаторских броневиках. Мне и УАЗик дорог. Стекло менять, дырки латать. Тысяч на двадцать попал. 
 
- Георгий, мои подчинённые превысили свои полномочия. Что бы вы не сделали с ними, это не влияет на наши договорённости. Оставайтесь где стоите. Сейчас я дам команду Павлу, он вас найдёт. Вот и поговорите с ним без горячности. 
Биб метнулся в дом. У Павла как раз донёсся из мобильника «Владимирский централ», поставленный в качестве рингтона. 
- Да, Валентин Валентинович? Были выстрелы. Там Валера и Серый. Оба? Ясно, - отключив трубу, командарм обратился к оставшейся армии. – Приказано гасить объект. На нём должен находиться амулет, открывающий… Не важно. Труп обыщу сам. Пока жив, он опасен. Толстый – к калитке. Прячься в тени. Увидишь – мочи. И сразу в бок, с линии огня.
- Не первый год замужем, - проворчал тот и вышел из дома.
Надо сказать, проворный и подвижный, несмотря на комплекцию. И без цыганского оберега. 
- Биб!
- Исполняю, хозяин!
Я даже не успел сказать: отправь его в детсад, когда услышал характерное хлюпанье, сменившееся звуком отрыжки. Чесслово, не собирался. Но, может, и к лучшему. 
Толстый оказался для меня настоящим Санта-Клаусом. Интересно, ППС у него – тоже табельный? За запасной рожок отдельное спасибо. И за то, что повалился в пожухлую траву беззвучно. 
Очередь из пистолета-пулемёта получил четвёртый, выбравшийся через заднее окно. Парни явно не готовились к ночной операции, раз не прихватили приборы ночного видения. ППС и пара осколочных гранат, наверно, входит в стандартный повседневный набор друзей Михалсергеича, как у девушек запасные колготки. 
В доме двое, Павел и последний его подручный. Наружу не спешат. Правильно. Но не спасёт.
Беру трубу последнего покойника. Последние звонки, тоже многочисленные, от абонента «Штырь». Потом «Галя», «Паша»… Не интересно.
Давлю на «Штырь» и в третий раз слышу тот же голос.
- Валентин Валентинович? Интернет говорит – вы начальник отдела безопасности банка в Брянске. И второй раз за вечер отдали приказ меня прикончить. 
- Георгий! 
- Слушаю. Только быстро. Вы меня утомили.
- Если не хотите серьёзных неприятностей, складывайте оружие и с поднятыми руками входите в дом.
- Уважаемый! Ко мне ввалилось шесть громил, четверо мертвы, двоим осталось жить пару минут. Бывают ли неприятности серьёзнее?
- Твоя сестра.
- Мимо. Если бы вы действительно следили за ней, знали бы: она алкоголичка, умирающая от рака. Значит – просто узнали о сестре в Штатах и берёте на понт. Или отправите туда инкассаторов?
Первый раз в голосе главаря я почувствовал смущение. И вдруг он выдал:
- Георгий Михайлович! Предлагаю пятьдесят миллионов долларов за секрет перехода в другой мир.
- Да не вопрос! Приезжай – покажу.
- Из Брянска – долго. Покажи моим.
- Так пусть выходят.
Не вышли. Ну, коль в доме завелись мыши, запускаем кота.
Я открыл щиток и отключил электричество. В доме погас свет.
- Биб, там один без оберега. Освоишь?
- Трудно… Другой мир. Я ещё первого не…
- Не можешь, так глуши ему память до младенчества.
Прошло около минуты – необычно много. Потом подельник оповестил меня о сделанном отрыжкой. Отработал по максимуму. 
Убийство – мерзкая вещь. Правильно, что «системный звук» о высасывании души тоже столь противный. Чтоб не хотелось пользоваться часто.
Я вошёл в прихожую и вжался в стену у входной двери.
- Павел! Ты один остался живой. Сидишь на полу между камином и полкой. Бздишь.
- Как ты видишь?
- Это же мой дом. Он мне нашёптывает. Лучше скажи – почему ваш босс решил меня убить?
- Он сказал, у тебя есть амулет перехода в параллельный мир, где можно выгодно добыть очень дешёвое золото.
- Не уточнил, что дешёвое – не всегда выгодно, если приходится платить жизнью?
- Так он не своей рискует. Нашей.
- Правильный подход. Кто ещё в доле?