Летняя гроза

Это была великолепная ночь. Прикосновения языка Грозы словно дразнили Ветра, ее влажные губы нежно целовали каждый дюйм его бронзового тела. Затем она начала покрывать его кожу страстными поцелуями, опаляя его раны горячим дыханием, как будто хотела излечить их одной лишь своей любовью. Легкими прикосновениями кончиков пальцев она возбуждающе ласкала мужа.
Ветер осторожно расплел ее косы, и шелковистые волны упали на них, как ночное покрывало, отгораживая от всего остального, кроме всепоглощающей страсти. Длинные волнистые волосы тихонько щекотали бедра и живот Ветра, в то время как губы Грозы продолжали соблазнять его. В его горле раздался звук, подобный довольному урчанию какой-нибудь большой кошки. Быстрым движением Ветер снова притянул Грозу на себя, обвив ее длинные ноги своими ногами. Держа руки на ее бедрах, он приподнял ее над собой.
— А ну-ка оседлай дикого жеребца, которого ты пробудила, — попросил он, глядя сверкающими глазами в ее глаза. — Посмотрим, сумеешь ли ты укротить его своим нежным теплом.
Одно быстрое погружение, и они соединились. Крик удовольствия сорвался с губ Грозы, ее сразу же начали сотрясать толчки, как будто в ней находился эпицентр большого землетрясения. Когда спазмы прекратились, она начала двигаться, а Ветер, держа руки на ее бедрах, задавал нужный ритм ее движениям. Затем чудесное желание начало возникать вновь, становясь все сильнее и сильнее, ускоряя ритм их неистовой любовной схватки. Прильнув к Ветру, Гроза шептала его имя и бесчисленные похвалы, потом в экстазе откинулась назад, полностью отдавшись страсти, которую он в ней пробудил.
Вместе они познали волшебное великолепие блаженства, окутавшего их пылающим жаром разделенного восторга.
В последующие дни поведение Джереми сильно изменилось. Вечерами он сидел в их вигваме, угрюмо глядя в огонь и почти не разговаривая. Он не был грубым, но теперь мало участвовал в общей беседе, и тесные дружеские отношения между ними тремя, казалось, были разрушены. По крайней мере со стороны Джереми.
Однажды вечером, когда Гроза дружески разговаривала с обоими мужчинами, Джереми внезапно вскочил на ноги и стремительно вышел из вигвама, не сказав ни слова. Гроза в недоумении посмотрела на Ветра.
— Что это с ним происходит в последнее время? — размышляя вслух, спросила она.
В ответ Ветер лишь покачал головой. Он подозревал о том, что волновало его друга, но, если это было правдой, Джереми должен был справиться с этим сам. В данном случае Ветер ничем не мог ему помочь. Это было делом чести, гордости, дружбы и любви. Все эти чувства боролись сейчас в сердце Джереми, но Ветер мог этому только посочувствовать. Он достаточно хорошо знал Джереми и был уверен, что честь и дружба в очередной раз одержат победу в этой нелегкой борьбе.
Гроза встала и пошла к выходу из вигвама.
— Думаю, мне надо пойти за ним и узнать, что его тревожит. В последнее время он так странно ведет себя.
Ветер взглянул на обеспокоенное лицо жены. В первое мгновение он хотел сказать ей, чтобы она не ходила за Джереми, но затем передумал, решив, что так будет лучше. Возможно, разговор с Грозой прояснит ситуацию и затуманенное сознание Джереми.
— Возьми накидку, — посоветовал он. — Ночной воздух очень холодный.
Гроза нашла Джереми на краю опушки. Он стоял, прислонившись к стволу дерева, курил сигару и угрюмо смотрел на голые ветви деревьев. При появлении Грозы мрачно взглянул на нее и проворчал:
— Чего ты хочешь, Гроза, я пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве.
Гроза нахмурила брови.
— Я хотела поговорить с тобой, Джереми, о том, что тебя волнует, узнать, не могу ли я тебе чем-то помочь. В последние дни ты стал колючим, как дикобраз. Почему?
Это было, как если бы Джереми держал в руке кусок динамита, а Гроза поднесла бы к нему фитиль! Даже в темноте она увидела, как гневно сверкнули его зеленые глаза, когда Джереми взглянул на нее.
— Бога ради, женщина, как можно быть такой глупой? — процедил он сквозь зубы. — Разве ты не понимаешь, что у меня разрывается сердце каждый раз, когда ты с нежностью улыбаешься своему мужу или смотришь на него с таким обожанием? Разве ты не понимаешь, каково мне видеть, как он прикасается к тебе, а ты с радостью разделяешь его любовь?
  
Гроза ошеломленно смотрела на него.
— Джереми, ты же наш друг! Как ты можешь говорить мне такие вещи?
— Может быть, я в последний раз говорю тебе о своих чувствах, Гроза. О, не смотри на меня такими расширенными от ужаса глазами, как будто видишь перед собой чудовище! Вольный Ветер уже давно догадался о том, чего ты предпочитала не замечать. Я не собираюсь предавать его, или тебя, или самого себя. Я восхищаюсь Ветром и уважаю его и ваш брак. Я не собираюсь терять честь и гордость, чтобы пытаться разбить его.
— Джереми, я не хочу об этом слышать!
— Очень плохо, принцесса! — Он смотрел на нее сверху вниз, свирепо сверкая глазами. — Ты пришла сюда, чтобы узнать, какие проблемы меня волнуют, и сейчас ты это выслушаешь, нравится тебе это или нет. Одному Богу известно, какой ад ты мне создала, исполняя свои супружеские обязанности прямо у меня перед носом! Я замечал обольстительные взгляды, которыми вы с Ветром обменивались, когда думали, что я на вас не смотрю. Я видел предательский румянец на твоем лице, я помню смущенный взгляд, который ты бросила на меня, когда я неожиданно вошел в тот момент, когда вы обнимались! Как я проклинал себя за это!
— Ночью за ночью я сидел здесь и смотрел, как ты расплетаешь косы и расчесываешь волосы, и это было все, что я мог себе позволить. Я едва мог удержаться, чтобы не погрузить свои пальцы в твои черные шелковистые волосы. Я не мог заснуть, зная, что ты лежишь в его объятиях, а мне остается лишь грезить о тебе.
— Перестань! — сердито попросила Гроза. — Не говори больше ничего! Ты не имеешь права говорить такие вещи, не имеешь права…
— Хотеть тебя? — подсказал он. — Я мужчина, Гроза, не камень и не святой! У меня в жилах течет такая же горячая кровь, как и у вас с Ветром. А ты исключительно привлекательная женщина. К тому же не забывай, что я всегда любил тебя.
Подбородок Грозы густо покраснел.
— Тебе лучше вернуться обратно в Пуэбло, Джереми, — сказала она сдавленным голосом, — пока ты не наговорил еще чего-нибудь и окончательно не уничтожил нашу дружбу.
Джереми сделал усталый жест и прикрыл глаза.
— О Гроза, Гроза! Как ты не поймешь! Я ведь все время испытывал эти чувства и тем не менее продолжал оставаться вашим другом. Я тебе никогда раньше об этом не говорил, но Ветер все знал, и я уверен, что и ты в глубине души догадывалась об этом. Если бы ты не пришла сюда сегодня ночью, я бы ничего не сказал, и ты бы не была сейчас так сердита. Вероятно, мне не следовало говорить сегодня о своих чувствах, но в сущности от этого ничего не изменилось. Мы можем снова оставаться друзьями на долгие годы. Я не преуменьшаю вашей с Ветром любви и не пытаюсь ее разрушить. Иногда я стараюсь смотреть на все это философски, иногда меня душат сожаления, а временами я даже немного зеленею от зависти. — Эта последняя фраза была сказана с тоскливой улыбкой. — Я — человек, Гроза, всего лишь человек.
Гроза кивнула. Ее сердце разрывалось от сочувствия к нему. Ей было больно смотреть на то, как он страдает, и она очень хотела сохранить его дружбу. Она верила ему, когда он сказал, что любит и уважает Ветра. Она знала, что обоих мужчин связывают крепкие дружеские узы, и не хотела, чтобы они были разрушены единственно из-за того, что ей вздумалось сунуть нос в личные переживания Джереми.
— Я попытаюсь забыть то, что ты мне сказал сегодня ночью, Джереми, так будет лучше для всех нас, — сказала она наконец. — Я постараюсь по-прежнему быть тебе другом, если ты обещаешь мне никогда больше об этом не говорить.
Джереми выдохнул воздух, который он инстинктивно задержал.
— Я буду хранить свои чувства при себе, как я это делал до сих пор.