Летняя гроза

К их чести, шайенны всегда благосклонно относились к детям, и если во время этих неистовых набегов они могли пощадить жизнь ребенка, то они делали это. Иногда они забирали ребенка с собой, чтобы не дать ему погибнуть от голода или страха. Часто такого ребенка отдавали бездетной паре, чтобы та растила его как своего собственного. Однако так поступали только с маленькими детьми, способными забыть своих белых родителей и те ужасы, которыми они были свидетелями. К сожалению, очень часто, когда белые понимали, что битва проиграна, они сами убивали своих женщин и детей, чтобы те не подверглись нечеловеческим пыткам в руках краснокожих дикарей. Они даже представить себе не могли, что их младенцев не убьют, а примут в племя и воспитают как индейских детей.
Еще одна вещь вызывала у Летней Грозы сильное отвращение: скальпы и охота за ними. Здесь она полностью разделяла чувства своей матери — Таня всегда ненавидела этот отвратительный обычай. При малейшей возможности обе женщины старались этого избежать, оставляя эту сомнительную награду мужчинам.
До поздней осени отряд совершал набеги на маленькие фермы и поселения, удачно избегая встречи с солдатами. И вот во время одного из таких набегов Летняя Гроза случайно нашла Анжелу.
Воины напали на три маленькие хижины, расположенные на берегу реки. За хижинами виднелись уже убранные и вновь засеянные сельскохозяйственными культурами поля. Весь урожай был собран вовремя. В то роковое утро отряд Вольного Ветра совершил свое нападение на заре. Когда они подъехали к ферме, перед ними предстала мирная картина. Еще не слышно было бодрых криков петуха, и молочные коровы все еще дремали в сарае, пристроенном к дальней хижине. Ничего не подозревавшие семьи беззаботно спали в своих постелях, не ведая о роке, уже готовом обрушиться на них.
Никто не предупредил их. С минуту все было спокойно. Но в следующее мгновение индейцы с гиканьем ворвались в три хижины одновременно, и в жемчужном свете зари засверкали их ножи и томагавки. Создалось впечатление, будто ад кромешный вырвался наружу, а затем все было кончено. Четыре мужчины, два подростка и одна молодая женщина лежали мертвыми. В живых осталась только пожилая женщина из первой хижины.
В то примечательное утро Летней Грозе выпал жребий сторожить лошадей, в то время как остальные воины бесшумно подкрадывались к хижинам. После условного сигнала она присоединилась к отряду, чтобы обыскать хижины и надворные постройки на предмет провизии и других нужных вещей, прежде чем запалить их.
Едва войдя в третью хижину, она увидела мертвого фермера, наполовину свесившегося из своей кровати, как будто он пытался выпрыгнуть оттуда при первых же сигналах тревоги. Вероятно, он был недостаточно быстр. Так же, как и его соседи. Его молодая жена, должно быть, тоже успела выскочить из кровати, однако и ее тело лежало около колыбели рядом с очагом, и в руке ее все еще была зажата кочерга. Пыталась ли она разжечь огонь или защититься, Летней Грозе оставалось только догадываться.
Несколько секунд Летняя Гроза с жалостью смотрела на бездыханное тело молодой женщины примерно одного с нею возраста. Затем она решительно шагнула вперед, чтобы обследовать оставшуюся часть маленькой хижины. Внезапно она чуть не упала, поскольку носок ее мокасина запутался в нитях мягкой пряжи, свисавших из корзины на пол. Проклиная собственную неуклюжесть, Гроза наклонилась, чтобы распутать пряжу. И вдруг под кучей ярких ниток, лежавших в корзине, она заметила крошечную ножку.
Она мгновенно отбросила пряжу и увидела спрятанного под нею младенца. Вскрикнув от страха, Летняя Гроза увидела, что крошечный ребенок, которому было едва несколько недель от роду, запутался в длинных нитях пряжи, причем так туго, что его маленькое личико было почти синим от перерезавших его горло веревок.
«Неудивительно, что он не кричал», — подумала Гроза, в то время как ее пальцы уже начали лихорадочно распутывать задыхавшегося ребенка. Наконец после нескольких минут, показавшихся ей вечностью, она сумела сделать это, но в крошечной грудной клетке младенца, увы, не было видно никакого движения.
  
— О крошка, только не умирай! — Гроза выхватила ребенка из корзины и быстро положила его на свои согнутые колени. Осторожно стуча его по хрупкой спинке, она всхлипывала. — Дыши, пожалуйста, дыши!
За спиной она услышала голов Ветра:
— С кем это ты разговариваешь, Летняя Гроза? — Взглянув через ее плечо, он увидел сам.
— Дай ребенка мне, — приказал он, протягивая к нему руки.
Гроза передала ребенка.
— О Ветер! — закричала она с безумным выражением лица. — Ребенок удушился, и я не могу вернуть его к жизни!
Видя ее беспокойство, Ветер обхватил своими длинными пальцами крошечные лодыжки ребенка и принялся трясти его головой вниз. В первое мгновение она с ужасом подумала, что он собирается бросить младенца головой в горящий очаг. Но затем с облегчением увидела, что он резко шлепает его своей большой рукой по попке и по спинке. В груди младенца раздался сдавленный хрип. Продолжая похлопывать ребенка по спинке, Ветер положил его на свою широкую ладонь лицом вниз и накрыл его тельце другой ладонью. Осторожно начал сжимать руки и маленькую грудную клетку между ними.
Вскоре ребенок начал слабо кричать. Затем внезапно выплеснул содержимое своего желудка на пол и на мокасины Ветра. С кислой ухмылкой он передал орущего младенца в протянутые руки Летней Грозы. Посмотрев на свои облитые молоком мокасины, он сказал с притворным сожалением:
— Я должен был предвидеть, что это случится.
Летняя Гроза восторженно засмеялась, покачивая ребенка и прижимая его к своей груди. Она с нежностью и благодарностью посмотрела на мужа, затем перевела взгляд на ребенка.
— Ты только посмотри на нее, Ветер! — с трепетом сказала она. Теперь, когда ребенок успокоился, и лицо его обрело нормальный оттенок, Летняя Гроза пришла в восторг от нежного бело-розового личика. Посреди двух пухленьких щечек красовался маленький вздернутый носик, а ниже шевелился очаровательный, похожий на розовый бутон ротик. Большие круглые голубые глазки были обрамлены темными ресницами, а крошечная головка покрыта нежными мягкими волосками, настолько светлыми, что они казались почти белыми.
— Она прелестна!
Смотря на выражение ее золотистых глаз, когда Гроза ласкала ребенка, Ветер уже больше не сомневался, что она жаждет заполучить себе этого младенца. Он тотчас же примирился с этим фактом.
— Ну что ж, жена, теперь у нас появилась новая дочь? — спросил он, заранее зная ее ответ.
— Да, пожалуйста! — Затем, чтобы проверить, что она не ошиблась, Летняя Гроза быстро развязала пеленки и полная страстного восторга подтвердила: — Да, дочь! Какой драгоценный сверток! Она напоминает мне ангела, которого тетя Элизабет каждый год помещала на вершину рождественской елки, такая же розовая и нежная! Маленький ангелочек!
Анжела, именно так и назвали ребенка, была единственной, кто остался в живых после нападения в тот день, поскольку душа пожилой женщины вскоре отлетела. Она умерла у порога собственного дома еще до того, как Гроза с Ветром вышли из последней хижины с ребенком. Таким образом, не осталось никого, кто бы мог назвать имя ребенка, а Библии с указанием имен этой семьи найти не удалось. Теперь некому было требовать ребенка назад, и никто уже не мог оторвать его от сердца Летней Грозы, уже начавшей любить его.
Жизнь Летней Грозы была полна если не спокойствия, то внутреннего умиротворения, которое испытывает человек, который любит и любим. Покажется невероятным, но она стала еще прекраснее в своем новом материнстве. Приехавший ранней осенью Джереми был ошеломлен глубиной нахлынувших на него чувств. Однако, как обычно, его срочные новости вытеснили все остальное.
— Несколько фортов объединяются, чтобы полностью захватить территорию, — зловеще предостерег он. — Мне удалось узнать, что они собираются наступать со всех четырех сторон одновременно, постепенно сжимая кольцо, пока вы не окажетесь в ловушке. Хотя им неизвестно ваше местонахождение, они совершенно точно рассчитали время наступления, — мрачно сообщил он. — Они решили схватить вас до первого снега и уже начали свою кампанию. От своего отца я также узнал, что они прочесывают те деревни, откуда, как они полагают, ты набираешь своих воинов, — обратился он к Ветру. — Они ищут тебя. Они знают, как ты выглядишь со слов некоторых оставшихся в живых свидетелей. Они также охотятся за твоей женой, которую они называют «Золотистые Глаза». — Джереми тревожно вздохнул. — Хорошо еще, что им неизвестно ее настоящее имя, но если они ее увидят, то сразу же узнают ее… и тебя. Вам нельзя возвращаться в отцовскую деревню этой зимой.