Летняя гроза

— Вольный Ветер — не грязный индеец! Он храбрый и благородный человек, сын вождя шайеннов. Он в сто раз сильнее и красивее тебя, тебе никогда не стать таким! Да, он мой нареченный жених, мужчина, чьей женой я стану. Я с радостью и гордостью буду носить его имя и воспитывать его детей, и это так же верно, как то, что я бы никогда не вышла за такого мерзавца, как ты!
Едва эти слова сорвались у нее с языка, Гроза поняла, что совершила непоправимую ошибку. Она сидела, потрясенная своей собственной глупостью. Девушка желала отказаться от своих слов, но знала, что не может. Она только что при всех фактически дала обещание выйти за Ветра, и честь обязывала ее сдержать необдуманно данное слово. Слово шайенна было нерушимо. Всю жизнь Гроза жила с этим законом. Отринув многие традиции шайеннов, этой она придерживалась неукоснительно.
Гроза помнила много случаев, когда она, пообещав что-то сгоряча, потом сожалела об этом. Но отец и мать всегда заставляли ее выполнить данное обещание. Однажды, когда Грозе было четырнадцать лет, она пригласила подругу провести выходные у них на ранчо, а потом получила приглашение на вечеринку в городе, куда она страстно желала пойти. Гроза попыталась устроить так, чтобы подружка приехала через неделю, но Таня быстро отмела все доводы.
— Ты пообещала Леноре, что она может приехать в эти выходные, и должна сдержать слово, Гроза. Шайенн не нарушает своего слова.
— Но, мама, — попыталась возразить Гроза, — все пойдут на вечеринку к Бетси, а я узнала об этом, когда уже пригласила Ленору.
— А она приглашена к Бетси? — спросила Таня.
— Нет, — пришлось признать Грозе.
— Тогда тем более неприлично изменить свои планы и обидеть Ленору тем, что ты пойдешь на вечеринку. Если бы ее тоже пригласили, вы сходили бы туда вместе, а потом вернулись к нам. А раз дело обстоит по-другому, ты проведешь выходные с Ленорой. Ты знаешь законы, дочка.
— Законы шайеннов! — взорвалась тогда Гроза. — Я больше не шайеннка!
Глаза Тани предостерегающе сверкнули.
— Ты шайеннка — сейчас и на всю жизнь, нравится тебе это или нет, кроме того, ты — член этой семьи. А Сэвиджи не запятнают свою честь нарушенным обещанием. Вопрос решен. Говорить больше не о чем. Ленора приезжает к нам на следующей неделе, и ты будешь вести себя вежливо и достойно.
Воспоминания проносились перед мысленным взором Грозы, и она не слышала и не видела, как все еще выражал свое недоверие Роджер и как ее братья выпроваживали невоспитанного гостя из дома. Она не замечала признательного взгляда матери. Единственное, что занимало сейчас мысли девушки, — это торжествующее выражение лица ее отца и удовлетворенный блеск его темных глаз.
— Мы отправимся в резервацию через неделю. Я заранее уведомлю Зимнего Медведя и Вольного Ветра, чтобы они подготовились к нашему приезду.
С каждым словом отца Гроза все глубже погружалась в пучину отчаяния. Ей казалось, что ее положили в гроб и заколачивают крышку. Она сама произнесла себе приговор. Винить, кроме себя, некого.
Что ранило больнее всего, так это осознание того, что она лишается всякой возможности жить с Джереми. Сердце плакало над потерянной любовью, над любовью, у которой с самого начала не было ни малейшего шанса. Теперь уже у Грозы никогда не будет возможности завоевать сердце Джереми, она своими руками погубила нежный цветок нарождавшейся любви, который никогда не расцветет в полную силу, не раскроет свои лепестки навстречу солнцу, не явит миру свою чудесную красоту.
Джереми был поражен в самое сердце, узнав о приближающейся свадьбе Грозы и Ветра. Разумеется, он уже много лет знал о договоре между Адамом и Зимним Медведем, но знал также и о стойком неприятии Грозой жизни в резервации. Джереми никак не ожидал, что девушка подчинится воле отца, когда она явно предпочитала жизнь в Пуэбло. С другой стороны, он знал, что Адам и Таня никогда не станут принуждать свою дочь, как бы им того ни хотелось.
Видимо, случилось что-то ужасное, если Гроза так внезапно изменила свое мнение, и Джереми очень хотелось узнать, что же произошло. С того дня в конюшне он находился в постоянной борьбе с самим собой. И хотя он был свято убежден, что разлука с Грозой идет на пользу им обоим, Джереми еще никогда в жизни не был так несчастен. Ему до боли хотелось верить, что она действительно любит его так же, как и он ее, но Джереми убеждал себя в том, что чувства Грозы — всего лишь девичья влюбленность, увлечение, о котором она скоро забудет. Если он поспешит, они оба потом пожалеют об этом.
  
Как видно, он ждал слишком долго. Когда Гроза стала встречаться с Роджером Уоткинсом, Джереми чуть с ума не сошел от ревности, но заставил себя держаться подальше и не торопиться. Если он действительно дорог Грозе, она скоро спровадит Уоткинса. Возможно, она лишь пытается отомстить ему, Джереми, за то, что он ранил ее гордость.
Чем чаще Гроза виделась с Роджером, тем больше это пугало Джереми. Он начал жалеть, что не принял слова Грозы всерьез, и задумался. Может быть, она действительно любит его? Но разве смогут они построить совместную жизнь? Он стал размышлять и над этим и почти пришел к выводу, что стоило бы попробовать.
И вдруг он узнаёт, что она в конце концов скоро выйдет замуж за Вольного Ветра! Почему? Что такого сделал Уоткинс, что заставило Грозу принять такое решение? Или именно он, Джереми, несет за это ответственность, потому что жестоко отверг ее? Теряясь в догадках и терзаясь чувством вины, Джереми решил, что должен повидаться с Грозой до ее отъезда и выяснить, почему она приняла такое поспешное и непоправимое решение.
* * *
— Здравствуй, Джереми. — Войдя в гостиную, Гроза заставила себя улыбнуться. — Ты пришел пожелать мне всего хорошего?
Они были одни в комнате, н Джереми мог говорить свободно.
— Я пришел спросить тебя, почему после стольких лет сопротивления ты так внезапно решила выйти замуж за Вольного Ветра?
— Я была обещана ему, когда мне было три года, — ответила Гроза, придавая своему лицу безмятежное выражение.
— Это не ответ, Гроза. Почему ты делаешь это сейчас? Всего лишь несколько недель назад ты заявляла, что любишь меня. Или ты и вправду такая ветреная, какой кажешься, или я был прав, говоря, что ты еще не знаешь своего сердца.
При этих жестоких словах выдержка изменила Грозе. Вместе со слезами наружу хлынули злость и досада.
— Будь ты проклят, Джереми! Я люблю тебя! Люблю! Как ты можешь быть настолько бесчувственным, чтобы прийти сюда и говорить об этом? А ты не думаешь, что я сожалею о глупом порыве, из-за которого я оказалась связанной обещанием? Я была рассержена, когда сказала, что выйду за Ветра, и тут же пожалела об этом! А теперь я должна стать его женой, хочу я этого или нет!
Горячие слезы текли по ее щекам быстрее, чем она успевала их вытирать. Сердце Джереми разрывалось от боли. Подойдя к Грозе, он нежно обнял ее и прижал к груди.
— О принцесса! Что я натворил! Скажи, ты на меня злилась, когда дала обещание выйти за Ветра?
Она покачала головой.
— Нет. Роджер унижал индейцев, а в особенности Ветра. Боюсь, что я немного погорячилась в своем желании защитить его. И, не успев понять, что делаю, заявила, что стану его женой. Естественно, это произошло в присутствии всей нашей семьи, так что отступать мне некуда, и нет никакого способа изменить решение. Отец уже известил Вольного Ветра. Я должна сдержать свое слово.
Глубокое сожаление и раскаяние охватили Джереми.
— Мне так жаль, принцесса, так жаль!
Приняв его боль за жалость к ней, девушка отстранилась.
— Чего тебе жаль, Джереми? Ты определенно не хотел моей любви. Ты тогда ясно дал мне это понять.
Резкие слова вонзились в Джереми, словно нож.
— Это совсем не так, Гроза, но теперь уже слишком поздно. Отныне каждый из нас пойдет своей дорогой и постарается привыкнуть к тому, что избрал себе в жизни.
— Джереми, так ты хочешь сказать, что все же любишь меня? — спросила она, жадно глядя в его лицо в ожидании ответа.