Летняя гроза

Тот день, когда храбрая троица вернулась домой в синяках и с разбитыми носами, стал последним днем пребывания Хитрого Лиса в школе. Даже Гроза пришла в разорванном и перепачканном платье и с расцарапанным лицом и руками. Тем не менее, отбивалась она на славу. Правая рука Охотника опухла, костяники пальцев были ободраны и кровоточили, нос ему, по счастью, не сломали. Стрелку повезло меньше. Сломанная левая рука висела, как плеть, под глазом красовался синяк, а еще он продемонстрировал разорванные брюки. У Хитрого Лиса полностью заплыл один глаз, а губа была рассечена так сильно, что он едва мог говорить и есть.
Таня была потрясена, что одноклассники с такой яростью набросились на Хитрого Лиса, но порадовалась, что ее дети поспешили на защиту мальчика. Адам лишь глянул на бойцов и поинтересовался, как выглядит противная сторона.
Ответ он получил в воскресенье, когда Сэвиджи пришли на обед к Таниным родителям.
— Это надо было видеть, Адам! — воскликнул Эдвард, — Я в жизни не видел столько подбитых глаз и пострадавших носов! Сегодня утром они все были в церкви, шли с родителями, прихрамывая и постанывая, словно весь класс побывал на войне!
Адам одобрительно засмеялся.
— Ну, значит, наши мальчики сумели постоять за себя.
— Похоже, они отплатили той же монетой, если даже не больше, — согласился Эдвард.
Но так или иначе Хитрый Лис отказался иметь дело со школой. Он не собирается снова выставлять себя на посмешище, не хочет служить мишенью для чьих-либо издевательских шуток. До конца этого семестра и весь следующий он жил у Сэвиджей, только теперь его учила Таня. Летняя Гроза и ее братья помогали ему с выполнением заданий.
Ум у Хитрого Лиса был острый, и мальчик сделал значительные успехи. Очень скоро он научился хорошо читать и писать, освоился с арифметикой. Хитрый Лис нисколько не возражал против продолжения занятий, но только без посещения школы. На самом деле ему очень нравилось учиться, и он гордился своими достижениями. Тем не менее, в конце второго семестра он решил, что пора вернуться домой и продолжать учебу там. Впоследствии, приезжая в резервацию, Сэвиджи привозили Хитрому Лису книги, которые он с благодарностью брал, но мало что говорил о том, как протекает учеба.
Каждый год Хитрый Лис с нетерпением ждал встречи со Стрелком и Охотником, но больше всего ему хотелось видеть Летнюю Грозу. Он все надеялся, что время смягчит ее отношение к жизни в резервации. И каждый раз испытывал разочарование. Чем старше она становилась, тем больше расцветала ее красота, и Лис гордился, что однажды такая девушка станет его женой. Ребенком Гроза была упрямой и своевольной, с годами эти качества только сильнее проявлялись в ее характере. В детстве ее миловидность и живость заслоняли собой эти недостатки, теперь же становилось ясно, что Летняя Гроза всегда будет поступать по-своему, не считаясь ни с чьим мнением. И хотя Хитрому Лису до некоторой степени нравилась уверенность в себе его избранницы, он быстро понял, что надо искать способ как-то умерить эти две черты характера Летней Грозы. Иначе с ней будет просто невозможно жить. Нельзя допустить, чтобы жена считала, что она может верховодить в их семье.
В каждый приезд Летней Грозы они с Хитрым Лисом прекрасно проводили время вместе, но только до того момента, как он заводил разговор о женитьбе. Тогда девушка мрачнела и по возможности мягко пыталась объяснить, что, возможно, теперь они слишком разные для того, чтобы пожениться.
— Вероятно, нам нужно забыть об этом и остаться просто друзьями, — сказала она во время своего последнего приезда. Это было два года назад, когда ему исполнилось семнадцать, а ей шестнадцать лет.
— Я что, стал таким некрасивым, что ты не можешь находиться рядом со мной, видеть меня? — спросил Хитрый Лис, обиженный очередным отказом Грозы.
— Нет-нет, Хитрый Лис! — поспешила заверить его Летняя Гроза. — Ты же знаешь, что это не так. Ты мне очень нравишься. И всегда нравился.
— Тогда почему ты даже не можешь запомнить, что меня теперь зовут Вольный Ветер, а не Хитрый Лис? Два года назад я, как полагается, обратился к духам с вопросом, и вот уже два года как я прошел посвящение в мужчины и взял имя Вольный Ветер. Если, как ты говоришь, я тебе нравлюсь, ты думала бы обо мне и хотя бы запомнила мое имя, — дал ей отповедь юноша.
  
Покраснев от смущения, Летняя Гроза сказала:
— Прости меня, пожалуйста, Вольный Ветер. Прости. Я просто так давно знаю тебя под именем Хитрого Лиса, что оно для меня привычнее.
— В этом-то все и дело, Летняя Гроза. Ты все еще считаешь меня мальчиком, а не мужчиной, а я думаю о тебе как о женщине, которой ты становишься. — Он без стеснения окинул взглядом прелестную фигуру девушки, заставив ее покраснеть во второй раз.
— Пожалуйста, не дави на меня в этом, Вольный Ветер. Я еще слишком молода, чтобы думать о замужестве.
— Многие шайеннские женщины выходят замуж в твоем возрасте или раньше, — напомнил он Грозе.
— Я не шайеннка! — в смятении выпалила Летняя Гроза. — Я не шайеннка. Я не белая и не мексиканка. Я ничто! — И в отчаянии, готовая расплакаться, она убежала прочь.
До конца пребывания в резервации Летняя Гроза была подавлена, и Вольный Ветер не нарушал установленной девушкой дистанции. На следующий год она не приехала, и вот уже два года, как он не видел свою нареченную невесту.
— Бабушка Рэчел, можно этим летом я снова поживу у вас с Томом, пока моя семья съездит в резервацию? — спросила Гроза.
Несколько лет назад ее бабушка удивила всех, приняв предложение руки и сердца шерифа Миддлтона. Рэчел полностью передала ранчо Адаму и переехала в Пуэбло. Они с Томом купили в городе небольшой дом и зажили вместе вполне счастливо.
— Конечно, можешь, дорогая. Ты же знаешь, мы всегда рады тебе.
— Тогда помоги мне убедить маму и папу разрешить мне остаться. В прошлом году я с ними не ездила, и они настаивают, чтобы в этом я обязательно поехала.
— А ты скорее будешь есть стекло, чем проживешь несколько недель в этой грязной шайеннской деревне, — со смехом поддразнила Рэчел, карие глаза ее искрились.
Она одна могла понять чувства Грозы. Ее тоже силой заставили жить в примитивном и грубом мире шайеннов, когда она стала женой вождя Белая Антилопа. Она ненавидела свою жизнь там и была невероятно рада, когда после рождения Адама Белая Антилопа великодушно разрешил ей вернуться к своим людям.
— Да нет, дело совсем не в этом, — ответила Гроза. — Я не боюсь отравления или чего подобного. Беда в том, что Хитрый Лис… э… Вольный Ветер снова станет приставать ко мне со своей женитьбой. Можно подумать, мое обещание выйти за него выбито где-то на камне. Он не хочет понять, что я была ребенком, когда договаривались наши родители, и что теперь я выросла и имею право сама выбрать себе мужа.
— Я знаю, что ты терпеть не можешь резервацию, но как ты относишься к Вольному Ветру? — поинтересовалась Рэчел.
Гроза вздохнула.
— Как объяснить? Я его обожаю. Я любила его, пока мы росли вместе, и совсем не хочу причинить ему боль, но я воспринимаю его, как Охотника или Стрелка, как еще одного брата. Если он попадет в беду, я с радостью помогу ему. Если он заболеет, стану ухаживать за ним. Я поделюсь с ним деньгами, одеждой, жильем, пищей…
— Всем чем угодно, только не собой, — закончила Рэчел.
Гроза медленно кивнула.
— Если бы он согласился на дружбу, лучшего я бы и не желала и стала бы ему настоящим другом, но ему нужно не это. Мне бы хотелось заставить его понять, бабушка, но он и слушать меня не станет. Он отказывается понимать, что мы никогда не будем мужем и женой. Он невероятно упрям!
— У вас, молодая леди, у самой очень сильный характер, — напомнила Грозе Рэчел, потом засмеялась: — Да, я очень хорошо вижу, что создаст трудности вам с Вольным Ветром, если вы поженитесь. Но, насколько я понимаю, он-то тебя любит, хоть ты и не отвечаешь взаимностью?
— Не знаю, наверное, — с запинкой ответила девушка. Она наморщила лоб, что-то вспоминая, и, вспыхнув, добавила: — Иногда он как-то странно смотрит на меня.