Искусство поцелуя (ЛП)

Он поджимает губы, обдумывая мой ответ.
— Знаю. Мы все это чувствуем. Но если ты слишком разнервничаешься… — Он замолкает, прикусывая нижнюю губу, останавливая себя от того, чтобы сказать то, что он действительно хочет.
Я могу заполнить пробелы, зная, что происходит в его голове, также как он знает все про меня.
— Я не сломаюсь, — заверяю я его. Хотя глубоко в моем сознании, за стеклом, которое держит эту часть меня под контролем, я чувствую, как сквозь него проникает шепот, и стекло начинает трескаться.
— Ты уверен? — спрашивает он, снова уставившись на мое колено, которое, само по себе снова начинает подскакивать.
Я беру себя в руки.
— Да. — В моем голосе нет уверенности, и он это слышит. Но я не намерен говорить о своих проклятых проблемах прямо сейчас. Не могу.
Кроме того, я не знаю, почему он вцепился именно в меня. У всех нас есть свои проблемы. Все внимание ко мне из-за того гребаного инцидента.
Кровь хлещет из раны, выбегая, словно проклятый заключенный, которого выпустили на свободу.
Она повсюду.
Пачкает пол в ванной правдой, которая живет внутри меня.
Она питалось мной, как жаждущий боли монстр.
Смотри, как я истекаю кровью.
Наблюдай за моей болью.
Это, черт возьми, не прекратится.
Потому что я этого не хочу.
— Джекс, — осторожно произносит Хантер, его голос вырывает меня из воспоминаний о том дне, когда я чуть не истек кровью до смерти. Я хотел вытравить из себя боль своего прошлого. В тот день, лежа на полу и пытаясь отдышаться, я понял, что единственный способ избавиться от боли — это остановить жизнь.
Боль — это жизнь.
Смерть — это покой.
Иногда я не знаю, что из этого хуже.
— Пожалуйста, не начинай, — говорю я Хантеру. Я вижу по его лицу, что он вот-вот попытается пробиться сквозь эту треснувшую стеклянную стену. — Я не смогу справиться с этим сейчас.
Выражение его лица смягчается.
— Я не пытаюсь давить на тебя. Просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке. — Я пожимаю плечами.
— Я в порядке. С ней же все хорошо? Так почему бы и мне не быть?
— С кем все хорошо? — В его тоне чувствуется мягкость.
Кто она такая?
Рейвен?
Уиллоу?
— Это ты мне скажи, — говорю я, и мое чертово колено снова подпрыгивает. На этот раз я просто оставлю все как есть. Мне придется. Я должен как-то выпустить нервозность наружу.
Хантер с трудом сглатывает и подносит руку к лицу, прижимая ее к губам, вероятно, пытаясь незаметно скрыть то выражение, которое у него на лице.
Я больше ничего не говорю. Как и у меня, у Хантера есть свои проблемы с тем, что его разъедает, и я не хочу подталкивать его к тому, чтобы он сам разбил свою стеклянную стену.
Затем в комнату входит Зей. Он выглядит так, будто ему на все насрать, как будто ему наплевать на этот жалкий мир. Все это притворство, хотя он скажет вам по-другому. Но Зей, вероятно, один из самых больших лжецов на свете, большую часть времени он лжет даже самому себе.
Он бросает взгляд на Хантера и меня и молчит, внимательно оценивая нас, затем хмурится.
— Вам двоим нужно взять себя в руки, — наконец заявляет он, проходя дальше в комнату.
— Мы даже ничего не делаем, — бормочу я, проводя пальцами по волосам.
Он приподнимает бровь, глядя на меня.
— Не пытайся меня убедить в том, что ты в порядке. Я был там в ту ночь, когда все это случилось, помнишь? Я знаю, как выглядит твое лицо прямо перед тем, как ты съедешь с катушек.
Я поджимаю губы, желая возразить, но не могу придумать хорошего контраргумента.
— Именно это я и пытался ему сказать, — вмешивается Хантер, закидывая ногу в ботинке себе на колено.
Зей переводит взгляд на Хантера.
— Возможно, мне следует прочитать и тебе ту же лекцию. — Брови Хантера обиженно хмурятся.
— Я то, что сделал? — Зей просто смотрит на него, когда Хантер закатывает глаза, качает головой и бормочет что-то бессвязное себе под нос. Зей копирует его движения, прежде чем опуститься в кресло, ближайшее к камину.
  
— Я не понимаю, почему вы, парни, вообще так себя ведете. С Рейвен все в порядке.
— Так ли? — Бормочу я, ковыряя черный лак на большом пальце.
— Почему нет? — Скучающим тоном интересуется Зей.
— Эм, потому что она чуть не умерла, — говорит Хантер, недоверчиво глядя на Зея. — К тому же, если это все-таки она…
— Мы не знаем, что это она, — обрывает он Хантера. — И я хочу, чтобы вы двое прекратили обсуждать это дерьмо. Ты не можешь просто предполагать что-то. Это приведет только к тому, что вы двое развалитесь на части, когда поймете, что ошибаетесь.
— Если мы ошибаемся, — бормочу я, уставившись на свои ногти. — Но я так не думаю.
Зей тяжело вздыхает.
— Неважно. Я сказал, что мы разберемся с этим, и мы разберемся. Но прямо сейчас у нас есть куча других проблем, о которых нужно беспокоиться, начиная с того, что мы собираемся с ней делать.
Поднимаю на него взгляд.
— Я думал, все согласились, что она останется с нами? — Паника снова начинает овладевать мной, трещины в моем сознании угрожающе раскалываются.
Я не могу снова ее отпустить.
Не могу, если это она.
Я не могу потерять ее снова.
— Мы это обсудили? — Зей бросает вызов, выгибая бровь. — Потому что я вроде как почувствовал, что вы двое решили, чего хотите, и подтолкнули меня к этому.
— Да прекрати ты уже притворяться, что у тебя с этим проблемы. — Хантер бросает на него неприязненный взгляд. — Мы знаем тебя целую вечность, чувак, так что весь этот спектакль «мне-насрать-на-все» на нас не действует. — Губы Зея раздраженно подергиваются.
— Почему мне должно быть не все равно на какую-то девушку, которую я едва знаю? — Хантер наклоняется вперед, положив руки на колени.
— А что, если это она? Что, если Рейвен — это Уиллоу?
Напряжение повисает в воздухе. Я вижу, что Зей вот-вот взорвется, что обычно приводит к тому, что он что-нибудь начнет ломать и крушить, что подвернется. Гнев — это его проблема, его способ справляться с ситуацией. К счастью, в этот момент в комнату входит Рейвен и прерывает назревающий срыв Зея.
По крайней мере, я благодарен ей за это, пока она не произносит:
— Кто такая Уиллоу?
Глава 3
Рейвен
Дав крови из раны немного стечь, я перевязываю ее, надеваю клетчатую рубашку и кожаную куртку, создав дополнительную защиту, чтобы не было видно повязки на запястье. Оставляю волосы распущенными, чтобы они немного подсохли и надеваю ботинки, прежде чем выйти из ванной.
Голоса парней доносятся снизу из гостиной, поэтому я иду в нужном направлении с намерением выяснить, каков будет следующий шаг во всей этой истории с переездом. Но потом я слышу свое имя и упоминание об Уиллоу. Я не слышу полного предложения, но мне очень любопытно, кто она такая и почему они говорят обо мне в том же предложении, что и о ней.
— Кто такая Уиллоу? — спрашиваю я, войдя в комнату и расчесывая пальцами длинные, черные как вороново крыло, пряди своих волос.
Они явно не слышали, как я вошла, судя по тому, как все вздрогнули.
Джекс с трудом сглатывает, глядя на меня, Хантер выглядит обеспокоенно. Зей, однако, быстро приходит в себя и напускает на себя безразличное выражение.
— Это просто цыпочка, с которой я иногда кувыркаюсь, — говорит он, наблюдая за мной с раздражающе выжидающим взглядом, как будто думает, что я покраснею от его слов.
Но я не поддаюсь. На самом деле, я даже не смущаюсь главным образом потому, что его ответ сбивает меня с толку.
— Тогда почему ты произнес ее и мое имя в одном предложении? — наконец задаю я вопрос.
Он отвечает не сразу, и я замечаю, что он этого не ожидал. Чувство удовлетворения накрывает меня.
Джекс выглядит смущенным, потирая рукой рот и поглядывая на Зея.
Хантер смотрит прямо на меня, смачивая губы языком.