Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 4. (СИ)
Помочь мнимому 'оскорбителю величества' не вышло: сведения, полученные от майора, надлежало хранить в тайне, да и без оных воззвать к милосердию государыни случая не нашлось. Анна не дала мне аудиенции. Письмо, переданное через камергера, можно было с равным успехом выбросить в нужник. При всей смехотворности обвинений, авдитора сослали в Охотск. Приговор сильно уронил меня в глазах нижестоящих, ибо со времен Ромула способность защищать клиентов была и остается главным достоинством патрона.
По всему выходило, что истинная цель - не Карасев. Майор был того же мнения. Кривя изуродованное шведскою пулей лицо, Степан Андреевич изливал накопившуюся желчь:
- Вот не верю я, что князь Михаил Голицын сам по себе помер. Очень уж вовремя! Потом - Румянцева загнали за Можай, Долгорукова упрятали в крепость... Из тех, которые могли бы поднять гвардию, один остался...
- Кто?
- Ты, батюшка! Потому тебя до судорог в кишках и боятся! Семеновцы бы с охотой за тобой пошли...
- Я никогда не нарушу присягу, ты же знаешь. Сей путь ведет не к процветанию державы, а к ее погибели.
- Я-то знаю... А они? Эти бляжьи дети не станут спрашивать, ХОЧЕШЬ ли ты взбунтовать войско. Им довольно того, что ты МОЖЕШЬ. Пока генерал Читтанов здесь и на свободе, кому-то сон нейдет и бланманже встает колом в горле! Гляди, честность и благородство доведут до сумы и тюрьмы!
Старый товарищ зрил в корень. Корысть - узда, позволяющая управлять подданным. Тайные прегрешения, могущие стать явными, подобны шенкелям. Умеренно вороватый чиновник покорней и удобней в делах правления, нежели необузданный правдолюбец. Я же в беспримерной дерзости своей ничего у Анны не просил, воображая, что, наоборот, императрица нравственно обязана мне за новые источники богатства, открытые для империи и для нее лично. Вот дурак-то! Рабами она умеет править, может к ним быть сурова или милосердна - но свободный человек ей кажется чужд, непонятен и опасен. Для деспотов раболепство и верность суть одно.
Даже Петр, при всей жестокости нрава, смотрел на мир как-то вольнее и шире. Племянница частенько твердит о верности государственным заветам великого дяди, только искренне ли? Все помнят, в какой гадюшник превратилась царская фамилия после смерти Алексея Михайловича. Вражда Монтекки и Капулетти - детские шалости в сравнении с тем, что творилось при русском дворе. В лице Анны Иоанновны Милославские, после долгих лет унижения, восторжествовали над Нарышкиными. Кунсткамеру первый император создал для собирания монстров 'како в человеческой породе, так и в зверской и в птичьей', а на днях его собственная восковая фигура, в подлинном мундире и с настоящими волосами, заняла почетное место в сей коллекции. Вот интересно: государыня по простоте душевной дядюшку к монстрам определила, или с тайным лукавством?
Только теперь я понял, как ошибался, приписывая немилость Ее Величества исключительно усилиям Остермана или Бирона, с неразлучным Липманом. Женщина на троне совсем не обязательно безвольная кукла в руках придворных. Враждебные интриги не могли бы иметь успеха, когда б не дурное предубеждение царицы к графу Читтанову. Тактику охоты на очередного волка в генеральском мундире определяют, несомненно, придворные псы; но дозволение на травлю исходит от Анны. Указания Ушакову никто иной не смеет давать.
Бежать, сдаваться или драться? Как прикажете действовать, имея во врагах царствующую императрицу? Всего бы правильнее пасть в ножки, пресмыкаясь и уверяя в лояльности. Так ведь не дура: сумеет отличить актерство от подлинных сантиментов. Почует, что ни страха непритворного, ни почтения искреннего в просителе нет. Пристойного выхода не находилось, и оставалось следовать тривиальному правилу: если не знаешь, что делать - не делай ничего.
Дни шли за днями, укрепляя робкую надежду, что продолжения, может, и не будет; что неспособность защитить Карасева и вызванное оною бегство малодушных из моего лагеря умиротворили врагов; но сразу по наступлении майского тепла начали двигать гвардию. Смысл этих движений открывался лишь под углом противудействия возможному мятежу. Семеновский полк, в коем я пользовался наибольшим влиянием (принцесса Елизавета, кстати, тоже) получил приказ выступить из города на маневры. Ушаков, как подполковник, распоряжался экзерцицией и лично бдил, чтобы ничего не случилось. Измайловцы (среди которых симпатизировали мне только нижние чины) сопровождали императрицу, изволившую на лето выехать в Петергоф; над этими надзирал сам Миних. Остались в городе одни преображенцы, заведомо не склонные поддерживать графа Читтанова. Число моих сторонников среди них, в лучшем случае, позволяло следить за мнениями.
Еще раз повторю: никаких планов учинить революцию в пользу Лизы мы с нею не строили. Просто-напросто, участь любой царствующей особы, не имеющей бесспорных прав на престол - пугаться химер, порожденных собственной нечистой совестью. Будь в руках Тайной канцелярии прямые улики, разве б опасного заговорщика оставили на воле?! Но меня не арестовали. Точнее, арестовали не меня. Очередную жертву вечно голодная Сцилла тайного сыска выхватила в ближнем окружении.
Однажды старший приказчик железоторговой компании Илья Васильев, уехавший по делам в Тайболу, на место не прибыл и назад не вернулся. Через шепелевского племянника стало известно: ушаковцы перехватили его прямо на дороге и увезли в Канцелярию. Имея благую привычку присматривать за доверенными людьми, я знал, что никаких собственных грехов за Илюхой, хоть тресни, не найдешь. Значит, опять по мою душу.
Поднимут парня на дыбу и начнут спрашивать. Рано или поздно заговорит - а знает он много и может дать весомые показания на меня. Одни шашни с раскольниками, по русским законам, на смертную казнь тянут. Надо выручать. Но каким образом?! Все персоны, способные принимать решения, из столицы, как нарочно, отъехали. Да не 'как', пожалуй: именно что нарочно. Намеренно подталкивают к бунту. При безнадежном соотношении сил. Какие бы чудеса храбрости ни творили верные мне люди - Преображенский полк их сметет, не оставив ни малейшего шанса.
ПРЫЖОК В ОКОШКО
- Дорогу! Ослеп, морда чухонская?! Генерала не видишь?!
Рослый преображенец в зеленом кафтане виновато моргает, освобождая путь. Раззолоченная в пух и прах карета, постукивая колесами по деревянному настилу Петровского моста, въезжает на Заячий остров. Сбоку, поодаль - родные звуки строевых команд, дружная пальба плутонгами. Не зря старался! Экзерциции теперь с прицельной стрельбой: в гвардии регулярно, в армейских полках - по возможности. Справедливости ради, сознаюсь, что сию заслугу должен разделить с государыней, которая сама любительница пострелять. И мастерица, бесспорно: бьет птицу влет (пулей, не дробью!) почти без промаха. За два года ее царствования сбыт штуцеров в России увеличился раз в пятьдесят. А все почему? Двор задает моду, подданные обезьянничают. Не только кавалеры, но даже дамы и девицы взялись своими нежными ручками за оружие. Изящное ружьецо небольшого калибра стало желанным подарком на день ангела.
Ей-Богу, жаль, что у меня с Анной не сложилось. Даже не так: жаль Анну, в ней были хорошие задатки. Когда бы обстоятельства позволили их развить... Но сожаления о несбывшемся бесплодны. Еще упорней, чем петергофских ворон и чаек, истребляет она любую угрозу собственной власти: не только действительную, но и возможную, или вовсе мнимую. Прямая спина и открытый взгляд - явные признаки врага престола. А что прикажете делать тем, у кого хребет не гнется?! И ничего с государыней не сотворить. Ей просто нет замены! Чтобы держать в повиновении высокородную свору, на престоле нужна не 'душа-девица' а 'монстра'. Большая война неизбежна - Лизанька ее, что ли, поведет?! Или голштинский младенец? Исчезновение Анны было бы гибельно для страны. Да и 'исчезнуть' ее непросто: страсть императрицы к стрельбе столь велика, что во дворце постоянно расставлены возле окон заряженные ружья, и даже в карете всегда под рукою пара штуцеров. Она сама кого хошь застрелит.