Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 4. (СИ)
Можно, конечно, и устроить. Живой скот моряки частенько берут в плавание, не довольствуясь солониной. Но быстро пускают в суп: дело хлопотное. А чтоб иметь средство от цинги на всем протяжении пути в Камчатку - надо держать телят живыми, елико возможно. Кровь выцеживать малыми порциями, знакомым каждому лекарю способом флеботомии. Резать - только при повальной болезни команды. Скорбутную, иначе ложечную, траву хорошо бы высадить на островах в южном океане, климат которых близок к беломорскому: Тристан-да-Кунья, Новый Амстердам или Святого Павла... Более гостеприимные места европейские державы, к сожалению, уже расхватали. Россия на сей пир явилась к шапочному разбору. Мы уступаем первопроходцам по всем статьям, и чтобы попытаться встать наравне - должны значительно лучше соперников использовать наши скудные ресурсы, денежные и человеческие.
Сия задача не выходила у меня из ума, даже во время иных занятий. Я готовил коммерческие баталии с голландцами и англичанами, и не брал в расчет внутренних интриг (считая свою победу в оных окончательною). Но вскоре письма из Москвы принесли тревожные вести.
'Сибирские караванщики', во главе с Ягужинским, воспользовались моим удалением (оплошность с кораблями тоже припомнили) и взяли частичный реванш, заключив противоестественный союз с Адмиралтейством. Наверно, неосторожно было оставлять адмиралов за бортом новоучрежденной компании. В отместку Гордон и Сиверс, позабыв на время вражду, стали действовать вместе - и добились, что снаряжение 'Святой Анны' в Камчатку императрица передала их ведомству. Новая экспедиция капитан-командора Беринга тоже осталась за ними. Доставку припасов для оной разделили между морем и сушей, на случай неудачи первого компанейского плавания.
Должен сознаться, определенный резон в такой предосторожности был. Наши датские соперники только что потерпели сокрушительное фиаско. Судно Азиатской компании 'Золотой Лев', вышедшее из Копенгагена в Транкебар, шторм выбросил на западный берег Ирландии. Серебро, предназначенное для закупки восточных товаров, удалось спасти, но... Пока тянулась неспешная юридическая процедура признания датчан законными владельцами денег - двенадцать тяжеленных сундуков, сложенных в замке лендлорда, жители вынесли и раздуванили. Явная причастность к похищению знатнейших фамилий графства: Кросби, Фицджеральдов, Бленнерхассетов и прочих, вкупе с открытой враждебностью британцев к чужой торговле, лишала судебное разбирательство благоприятной перспективы.
У других соседей тоже не все пошло гладко. Корабль 'Фредерик король Швеции' перехватили в проливе между Явой и Суматрой голландцы и отвели в Батавию. После долгих переговоров отпустили - дождавшись, однако, пока сезонные ветры станут неблагоприятными. Из-за нерасчетной задержки в пути перемерла половина команды 'Фредерика', а остальные вернулись в Гетеборг едва живыми. Мнится, лишь боязнь репрессалий короля против голландской коммерции помешала батавским властям честно пустить шведов на корм акулам.
Не имелось причин полагать, что русский корабль в тех краях встретят любезней. Как только 'Менелай' проскочил?! Разве за счет внезапности. Но если хозяева настороже, то узкий пролив скрытно миновать невозможно. Ночью он опасен из-за многочисленных островов и подводных скал, а днем просматривается насквозь. И до столицы нидерландской Ост-Индии - всего лишь восемьдесят верст. По рассказам знающих людей, в Батавии и близ нее всегда найдется с полдюжины кораблей, боевою силой равных фрегату. Без пушек нельзя вести прибыльную торговлю в морях, изобилующих китайскими и магометанскими пиратами.
Учитывая обстоятельства, мы с Лукою Капрани сочинили иной маршрут для 'Святой Анны'. Если не подходить к берегам Китая на пути в Камчатку (а нам это делать незачем), то шлейф островов, тянущийся от Азии к зюйд-осту, лучше пересечь на тысячу миль восточнее, где голландское влияние уравновешивается португальским. Ничейная полоса, не имеющая четких границ, служит пристанищем народу, с коим неплохо было бы подружиться. Именуют сих людей топасцами.
Происходя от сожительства португальцев с туземными женщинами, топасцы исповедуют христианство и считают себя белыми. Как большинство бастардов, они щедро одарены здоровьем, силой и храбростью. Внутреннее устройство сообщества напоминает русский казачий круг. На острове Тимор эти своевольники совершенно покорили туземцев, отразили ряд голландских экспедиций и выгнали португальского губернатора; их атаман Гаспар да Коста находится буквально в шаге от превращения во владетельного князя. Так почему бы не помочь ему сей шаг сделать?! Наверняка он располагает запасами провианта и нуждается в оружии: нам бы такой союзник весьма пригодился.
Теперь далеко идущие планы повисли в воздухе. Капитан майорского ранга Шпанберг, по рекомендации Адмиралтейства назначенный Ее Величеством на 'Святую Анну', следовать моим предначертаниям не обязан. Лука, оскорбленный предложением пойти к Шпанбергу в лейтенанты, наотрез отказался от участия в плавании, и половина команды - следом. Самонадеянный капитан только рад был избавиться от 'читтановцев', с коими отношения у него взаимно не сложились. Он восполнил некомплект военными моряками до полного фрегатского штата и доложил о готовности. Протесты мои опоздали: пока курьеры скакали по бескрайним степям, 'Анна', покинув архангельский порт, растаяла в осенних туманах.
Достигнет ли она вожделенной Камчатки? Душу омрачали предчувствия грядущих бед. Не только грозящих кораблю. Если государыне внушили, будто восточную коммерцию можно устроить без меня - это дурной признак. Очень дурной.
ТАНЦЫ НАД ПРОПАСТЬЮ
Андрей Иванович Ушаков смолоду был дворянином почти бездушным. У него находился в нераздельном обладании с братьями - смешно сказать - один крепостной мужик. На пятерых-то помещиков! Двадцати лет отроду взятый Петром Великим в гвардейцы, крепкий и смышленый юноша сделал неплохую карьеру. Он выучился грамоте, чтобы писать доносы, и в должности тайного фискала употреблялся государем для самых сокровенных дел. После Петра, быв замешан в интриги Толстого, имел достаточно ловкости и политического такта, чтоб избежать отправки на Соловки либо в Низовой корпус. При Анне вышел в генерал-аншефы и подполковники Семеновского полка (лет двадцать допрежь не видавши вооруженного неприятеля). А с возобновлением Тайной канцелярии приобрел значение исключительное.
Незадолго до возвращения моего с юга генерал-лейтенант принц Гессен-Гомбургский, молодой человек с бараньими глазами, доложил о поносительных словах фельдмаршала Долгорукова в адрес императрицы. Смертный приговор, в знак особой милости замененный заточением в Шлиссельбурге, и вечная каторга нескольким молодым офицерам за недоношение окончательно дали понять, что неприкосновенных у нас нет. Жаждущие вскочить на чужое место или отомстить личному врагу за обиду строчили доносы - и вся эта грязь стекалась в Канцелярию. Глава оной, обладая правом решать, что почесть пустяками, а что - государственным преступлением, и соответственно докладывать императрице, сделался вершителем судеб. Невзирая на малое число подчиненных служителей, он вошел в узкий круг персон, наиболее приближенных к Ее Величеству. Все знали: Андрей Иванович служит верно и взяток не берет - что не помешало ему, при скромном и нерегулярном жалованьи, стать одним из богатейших людей России. Как собаке, чтоб не теряла азарта, умный охотник бросает шматок мяса с кровью, отрезанный от добычи, так генералу-от-застенка монархи, начиная с Петра, жаловали часть достояния жертв. Или же просто дозволяли к присвоению.
На бабьем страхе и неуверенности Ушаков вырос в колоссальную фигуру - единым часом, будто поганый гриб в лесу. Наряду с ним, от опалы князя Василия Владимировича выиграл Миних. Ставши президентом Военной коллегии, он открылся с невидимой дотоле стороны. Прежде ольденбуржец изображал из себя деятельного администратора, чуждого политических амбиций; теперь в нем пробудились таланты придворного угодника. Императрица встретила Рождество в Москве, а на Святках возглавила великое переселение в северную столицу. Пышная встреча, с потешной баталией - взятием снежной крепости, выстроенной на льду Невы - властительнице России чрезвычайно понравилась. Генерал-губернатор не зря старался: не всякий настоящий штурм вознаграждается так щедро. Как только правительство утвердилось в Санкт-Петербурге, ему был пожалован генерал-фельдмаршальский чин.