За магическим прилавком. Дилогия (СИ)

– Нет, – буркнул Коляшка, подтверждая очевидное. – Ну я и решил, что отошел недостаточно далеко. Поэтому отошел дальше.
– И все равно не получилось, – закончила за него я. – Так что же ты после этого назад в лавку не вернулся?
Я выглянула в окно. В сгустившихся сумерках корявые стволы деревьев казались заснувшими чудовищами. Изломанные ветви без листвы, но покрытые пятнами фосфоресцирующего лишая, на фоне чернеющего неба переплетались в призрачную сеть. Попривыкнув, я успела забыть, насколько пугающим мне виделся пейзаж за окном в самом начале.
  
– Я бы, может, и вернулся. Да только трава тут у вас высокая. И кусты, и коряги. Заблудился я, в общем…
– Ох, – ахнула я.
Не то, чтобы Коляшка был приятной личностью, но стоило мне на мгновение представить, каково это – плутать среди травы, что выше тебя ростом, да еще и в полной темноте, когда с любой стороны на тебя может напрыгнуть гигантский рогатый заяц, или тебя может унести здоровенная птица… Да что там, даже обычный кузнечик или лягушка для тебя размером с крупную овчарку. Ох, не дай бог такое!
– Тяжко тебе пришлось, – вздохнула я сочувственно.
– Не то слово, – подтвердил Коляшка. – Если бы не этот, – он кивнул в сторону умывающегося кота, – помер бы. И не от чего‑нибудь там, а просто от страха. Хотел бы я стереть себе память, чтобы этого не помнить!
– Стереть память? – повторил вдруг инспектор задумчиво. И еще задумчивее проговорил еще раз: – Стереть память…
Я вскинулась.
– Эй, прекратите! Он же просто к слову это сказал. А вам лишь бы…
Но инспектор мотнул головой.
– Да нет же, я вовсе не о нем.
– А о ком тогда? – спросила я, уже предчувствуя неладное.
– О тебе, – ответил он и отвел глаза.
  
Глава 32
 
Мы покормили Коляшку и водворили на его законное место. В этот раз он и не думал возражать, наоборот, на его лице явственно читалось нечто очень похожее на счастье. Инспектор поколдовал над стеклом, и оно срослось, будто и не было разбито. Я вздохнула не без зависти. Мне такой уровень магического мастерства никогда не будет подвластен. Хотя, кажется, такой уровень никому в этом мире не светит.
Закончив «упаковывать» Коляшку, инспектор жестом позвал меня в свою комнату. Я с нетерпением последовала за ним. Его слова насчет стирания памяти изрядно меня беспокоили.
– Ну и что там у вас за странные идеи? Признавайтесь, что вы задумали.
Я уперла руки в бока с твердым намерением не отступать, пока он не расскажет мне все. Но он и не думал запираться.
– Нужно стереть тебе память. До того самого момента, когда этот чертов идиот рассказал тебе о невозможности заткнуть червоточину, как бутылку пробкой.
По спине пробежал холод.
– Да вы, должно быть, шутите, – проговорила я, уже отлично понимая, что ему не до шуток. – Разве такое вообще возможно? Ну, стирать людям память?
Он кивнул.
– Заклинание сложное, требует большой силы и концентрации. Но, – он достал из кармана перстень, – странное дело: ведь это ты его мне продала. Я просто просил самый дорогой товар, а получил кое‑что действительно ценное.
Я хорошо помнила этот момент. Полный провал моей презентации, в которую я вложила все силы. И инспектор, покупающий у меня дорогущую вещь. Почему‑то он тогда был чертовски расстроен.
А вдруг просто потому, что не хотел меня отпускать? Я вскинула на него взгляд, но спросила не о наших сложных личных отношениях, а о вещах более актуальных на данный момент.
– В самом деле?.. И что эта чудо‑вещица умеет?
– Амулет контроля. Помогает, когда нужно сделать какую‑то очень тонкую, практически ювелирную магическую работу. Например, в битве с колдуном, когда нужно брать заклинание помощнее да бросать посильнее, он совершенно бесполезен. А в нашем случае…
– Вы так говорите, как будто я уже согласилась, – вспыхнула я.
Инспектор покачал головой.
– Увы, для этого ритуала одного согласия недостаточно. Ты должна мне доверять полностью. Хотя бы одно небольшое сомнение – и ничего не получится.
Я задумалась. Чего‑чего, а сомнений у меня хватало. Да я вообще могу очнуться дурочкой, не помнящей, как держать ложку и сколько будет дважды два! И наличие у инспектора суперточного перстня – вовсе не гарантия того, что все получится.
С другой стороны… если мы сотрем мне память, если я не буду знать, что эта чертова пробка невозможна… Кто знает, есть шанс, что в результате у нас все получится. Избавимся от червоточины и вернемся домой.
Я подумала, что вообще‑то это инспектор вернется домой, а я… Впрочем, какая уже разница, главное, не застрять навсегда в этом мире без магии и без шансов вернуться хоть когда‑нибудь, зато с сеновалами и простым деревенским трудом, к которому я – совершенно городской житель – не имею ни малейшей склонности.
– Мне нужно подумать, – сказала я. – Нет, серьезно, я не капризничаю. Мне действительно нужно подумать. Потому что это очень страшно – пускать кого‑то в свою голову. А вдруг вы сотрете из памяти что‑нибудь лишнее?
Инспектор усмехнулся.
– Единственное, что я хотел бы стереть из твоей памяти – это вчерашний вечер.
Вчерашний вечер? Я не сразу поняла, о чем он. А поняв, густо покраснела. Надо же, все это было вчерашним вечером, а кажется, что с тех пор прошли уже годы.
Стоп!
Он хотел бы, чтобы я это забыла? Интересно почему. Чтобы и воспоминания не осталось о том, что мне пришло в голову провести эту ночь с ним? Или потому, что он меня выпроводил? Если бы я не помнила об его отказе, возможно, когда‑нибудь мы могли бы и в самом деле…
Я уже хотела уточнить этот жизненно важный вопрос, но не успела. Инспектор каким‑то (явно волшебным) образом оказался рядом. Я тоже сделала шаг навстречу, и вдруг как‑то само по себе оказалось, что мы целуемся.
Безграничная нежность мешалась с горячей страстью, коленки мигом ослабли, а по телу прокатилась волна тепла. Сомнения, беспокойства, страхи, мысли – все исчезло. Никогда в жизни я не ощущала касание губ к губам настолько остро и… всеобъемлюще, словно весь мир сузился, схлопнулся до нас двоих, и миг превратился в вечность. Я зажмурилась, оглохла от собственного сердцебиения, а осязание стало невыносимо ярким, словно его выкрутили выше максимума. Мне было жарко, сладко и казалось, что я вот‑вот лишусь чувств.
– Маша… – забормотал он, когда мы оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. – Я уже давно… Ну точнее, с самого начала… Я…
Он замолчал, окончательно смутившись. Вот уж чего не ожидала от ироничного, всезнающего инспектора. А может, это отсутствие сердца мешает ему говорить о чувствах? Впрочем, он по‑своему прав. Говорить об этом сейчас нет никакого смысла.
– Да, действительно. В объяснениях сейчас нет никакого смысла, – повторила я свою мысль вслух.
– Почему? – не понял он.
– Ну это же очевидно, – пожала плечами я. – Потом я все забуду.
– Так ты… Ты согласна?
Я энергично кивнула.
– Уверена? – переспросил он.
Я кивнула еще энергичнее.
– Для этого заклинания нужно много чего готовить? Сколько понадобится времени?
– На самом деле, не так уж и много. Тут в основном дело в мастерстве колдуна. А какой‑то особенный антураж: ребро дракона, благовония, специальные порошки нам точно не понадобятся, – усмехнулся он.
– Ну вы тут готовьтесь…
Я выскочила из его комнаты, вихрем промчалась по павильону и прибежала в свою. Попросила у шкафа бумажку с карандашом, нацарапала несколько фраз, сложила листок под подушку и вернулась в комнату инспектора.
  
Действительно, ничего особенного особенного ему не понадобилось. Пока я бегала, он мелком нарисовал правильный квадрат, и теперь вписывал в него то ли иероглифы, то ли руны. Я следила с любопытством, но близко не подходила, чтобы не затоптать линии, от которых будет зависеть. Заковыристым рисунком инспектор не ограничился, принес из торгового зала связку свечей и расставил их по углам квадрата. И как вишенку на торт он пристроил в центр небольшой стеклянный шар.