За магическим прилавком. Дилогия (СИ)

Инспектор поначалу с интересом наблюдал за этой суетой, потом предложил помочь. Я лишь мрачно покачала головой – только под ногами будет мешаться.
Когда последний, восемнадцатый флакон перешел к охотнику, я изрядно запыхалась. Мирон сунул драгоценную ношу за пазуху, пробурчал: “Лучше за зайцами пошел, там и мех, и мясо, и рога!” и вышел, даже не попрощавшись.
Дверь захлопнулась. В лавке воцарилась тишина. Я прислонилась к прилавку, пытаясь отдышаться после марафона между сундуком и покупателем.
  
Черный кот наконец‑то проявил интерес – потянулся и грациозно сошел на пол, чтобы обнюхать мешочек с монетами.
– Ну… – выдохнула я, с трудом сдерживая улыбку. – Вроде бы все неплохо… Пока.
– А чего это вы все переполошились? – раздался писклявый голосок из аквариума. Это подал голос Коляшка. Все тут же обернулись к нему. – То ж наш Мирон! Он, конечно, мужик корпулентный, внушительный, но безобидный. Авдона, жена его, шпыняет только так. Только зыркнет – он шелковый становится.
Я уставилась на него, ощущая, как нарастает раздражение.
– Почему ты сразу не сказал? – вырвалось у меня.
Коляшка съежился.
– Да я голос подать боялся, чтоб он меня в таком виде не увидел, – заныл он, указывая на свой уменьшенный рост. – Это же смех какой! После такого происшествия я в этой деревне уже никогда никому и ничего не продам. Все будут говорить: «А это наш Коляшка из банки выбрался!» – и ржать.
Я уже хотела сказать, что деревне от этого будет только лучше. А еще что никакого «после» у нас может и не быть вовсе, если колдун все‑таки явится… Но я не успела ее произнести.
В дверь снова постучали. Тихо, несмело.
Мы снова замерли. Не слишком ли много посетителей в лавке посреди глухого леса?
Дверь приоткрылась, и в щель просунулась веснушчатое личико, круглое и курносое. Девочка. Лет двенадцати, не больше. В разные стороны топорщатся куцые рыжие косички. Сияют голубые глазищи, кажется, только они на лице и есть. Тощая, будто недокормленная, но в аккуратном бело‑голубом сарафанчике, она с жадным любопытством оглядела полки и несмело протиснулась в лавку.
– Здравствуйте, тетенька, – прошептала она, одновременно восторженно и испуганно. – Это вы волшебство продаете?
Ребенок. Один. В лесу… Сердце сжалось от тревоги. Может, она сбежала от родителей? Или, что хуже, родители у нее такие, что сами послали девчонку одну через чащу?
Я растерялась.
А вот кот, до этого лениво валявшийся на прилавке, вдруг вскочил, спина выгнулась дугой, шерсть встала дыбом. Он издал низкое, яростное шипение, от которого по коже побежали мурашки и явно приготовился к броску.
Я инстинктивно отпрянула.
И тут же рядом со мной мелькнула рука инспектора. Он не кричал, не произносил заклинаний вслух. Просто резко выбросил руку вперед, и с его пальцев сорвался сноп ослепительно‑белых искр.
Вихрь ослепительных огоньков беззвучно пронесся по воздуху и вдруг превратился в кокон чистого света. Девочка даже пискнуть не успела. Когда я проморгалась, я увидела, как сверкающая, будто сотканная из молний, магическая сеть накрывает девочку с головой.
Та замерла на месте, лишь в глазах мелькнуло удивление. Сеть резко сжалась, послышался тихий хлопок, и образ девочки тут же исчез, словно растворился. Вместо нее в дверном проеме стоял некто, закутанный в черный плащ, от подола до капюшона покрытый вязью светящихся рун. В воздухе резко запахло горечью полыни, а сияющая сеть порвалась и опала.
– Назад! – скомандовал инспектор, отталкивая меня за прилавок.
  
Глава 26
 
Я стояла, вцепившись руками в край столешницы так крепко, что костяшки пальцев побелели. Фигура в черном плаще пугала до чертиков, но я даже не попятилась. В конце концов это… моя лавка.
Капюшон скрывал лицо колдуна, но я чувствовала на себе взгляд – тяжелый, изучающий.
Колдун медленно шагнул к нам:
– Вижу, здесь мне не очень‑то рады, – голос был неожиданно молодой и… насмешливый.
Я растерянно оглянулась на инспектора. Как‑то иначе я представляла злодея, уничтожающего магию – древним стариком с крючковатым носом и длинной бородой, как у Черномора. А ведь могла и заглянуть в книгу, которую сама же и вытащила из сундука! Хотя… Какая разница, как выглядит этот колдун, если он на нас напал? Тут надо думать о том, как обороняться.
Инспектор, напряженный, готовый к бою, полностью сосредоточенный на противнике, чуть сдвинулся, чтобы заслонить меня собой.
– Послушайте, – колдун поднял руку в примирительном жесте, – я вовсе не хочу кому‑то навредить. Просто уйдите и оставьте лавку мне. Мне нужна только магия… Уйдите, и останетесь живы.
Его голос вовсе не звучал грозно, скорее дружелюбно, словно колдун предлагал нам прогуляться в парке, а не бросить все и бежать.
– Как великодушно с вашей стороны, – холодно отозвался инспектор. – Но мы, пожалуй, откажемся.
– Очень жаль, – вздохнул колдун. – И вы конечно готовы умереть, но не сдаться?
Он сбросил капюшон, и я смогла его рассмотреть. Лицо у него было обычное, даже приятное – не слишком молодое, но и не старое, с аккуратной бородкой и внимательными карими глазами. Если бы не эти светящиеся руны и не леденящая аура, его можно было бы принять за университетского профессора.
Вместо ответа инспектор поднял руки, воздух вокруг его пальцев засветился серебром.
Колдун лишь покачал головой, а потом резко, без предупреждения метнул сразу три изломанные, расщеперенные молнии. Инспектор отреагировал моментально: серебристый защитный купол накрыл нас обоих, и молнии лишь затрещали, распластавшись по преграде, а затем погасли, будто впитались в купол.
Одновременно сработала защита, которую ставил инспектор. Наконец‑то!
Из‑под потолка посыпались переливающиеся серебристо‑синими цветами магические знаки‑иероглифы. Они не были материальными и, оседая на пол, таяли подобно снежинкам. Знаков в воздухе становилось все больше, в лавке будто метель поднялась, и под ее напором колдун даже отступил обратно к порогу, прикрыл рукой лицо, защищаясь от колкой мелочи, но что меня поразило – он выглядел скучающим.
И почему‑то не поставил никакого щита.
Неужели его плаща достаточно?
Инспектор не ждал, ударил просто и без затей – огненным шаром.
Я успела восхититься мощью огня и магической силой инспектора. Увы, преждевременно. Колдун будто и не заметил нападения, избавился от шара легким движением пальцев. Щелчок – и лишь пепел осыпался на пол.
– Глупо и опрометчиво, – покачал головой он. – Швыряться шарами в помещении! Мне оно еще пригодится.
А в следующее мгновение колдун пошатнулся и едва не грохнулся на пол – и не от магии, это лавка распахнула дверь и хорошенечко наподдала непрошеному гостю – с размаха.
Магических иероглифов с потолка хлынуло еще больше.
Раздался пронзительный вой – внезапно кот засветился и начал стремительно увеличиваться в размерах, не успела я моргнуть – и передо мной оказалась зверюга размером с манула. Шерсть встала дыбом, хвост заметался из стороны в сторону.
Напружинившись, кот прыгнул, разом перелетев торговый зал, и набросился на плащ колдуна. Яростно, с воем, молотил лапами по рунам, и ткань плаща трещала под его напором, рвалась, а поврежденные руны одна за другой гасли. Колдун вскрикнул – сквозь плащ он наверняка на собственной шкуре ощущал остроту когтей.
Инспектор воспользовался замешательством противника. Он снова начал творить чары. Слова незнакомого мне языка звучали раскатами грома. Воздух в лавке словно загустел, стал вязким, и в колдуна со всех сторон метнулись лучи ослепительно‑белого света..
  
Казалось, еще чуть‑чуть – и победа будет за нами.
Колдун все еще пытался сбросить кота, но тот держался крепко и терзал плащ, к которому явно испытывал искреннюю вражду. И победил! В считанные секунды изорвал плащ в лоскуты. Без своих светящихся рун колдун выглядел уже не так внушительно.