Вик (ЛП)

— Я хочу твоей страсти. Хочу свою дикую девушку. Я хочу тебя. В моей машине, в моей постели, рядом со мной. Я хочу быть в твоей голове, пока я вонзаюсь в твое тело. — Мне казалось, что я получила сильный удар под дых, пока он продолжал, разрушая меня каждым словом. — Больше десяти лет вместе, и ты думаешь, что я позволю тебе идти своей дорогой только потому, что у тебя есть сомнения? Ни единого шанса.
Моя кошечка замурлыкала.
Ну, дерьмо. Что я должна была сказать на это?
Вик потянулся, сосредоточившись на месте у виска, заправляя выбившуюся прядь мне за ухо.
— Мы были счастливы однажды и будем счастливы снова. Я не против дать тебе время, так что я подожду. Но то, что происходит прямо сейчас — это временно. — Он сделал паузу. — Всегда были ты и я, Нас.
Он был прав. Так было всегда.
Где-то глубоко внутри меня что-то треснуло, когда он сказал слова, которые мы говорили друг другу с самого начала: вечно и навсегда.
У меня пересохло во рту.
— Не делай этого, — тихо произнесла я.
Почему он не мог просто отпустить? Отпустить меня?
Вик облизнул губы, посмотрел мне прямо в глаза и разбил мне сердце.
— Ты была моей девушкой с тех пор, как я был мальчишкой, и будь я проклят, если мы не будем держаться за руки в тот день, когда встретим нашего создателя.
Ни одна ссора не оставила меня с этими тихо произнесенными словами. И, черт возьми, мне хотелось плакать. Если бы сердце могло упасть в обморок, то мое только что упало.
Мне было трудно дышать. Колени чуть не подогнулись.
Со стоном я впилась ладонями в глаза.
— Ты не можешь говорить мне такие вещи, Вик. — Я опустила руки и посмотрела на него, умоляя. — Если ты будешь продолжать говорить такие вещи, я никогда не смогу тебя забыть.
— Отлично.
Он двигался так быстро, что я не успела среагировать, и когда его губы коснулись моих, мне стыдно признаться, но я потеряла над собой контроль.
Мы целовались, как будто дрались. Подло, грубо, теряя контроль.
Не отрываясь друг от друга, я толкнула его на полку, и продукты на ней с глухим стуком свалились. Его руки обвились вокруг меня, пока он жадно поедал меня: одна — на моей спине, другая — сильно сжимала мою задницу, и это было чертовски приятно. Он провел своим языком по моему, и мои бедра дернулись. Вик зарычал мне в рот, и со стоном я потянулась и схватила его за рубашку, одновременно отталкивая его и притягивая ближе к себе.
Он поднял меня и прижал к стене. Я ударилась затылком и вздрогнула.
— Ой.
— Прости, — выдохнул он мне в рот, а затем поцеловал меня так глубоко, так отчаянно, что я клянусь, на мгновение наши души слились воедино.
Звуки звона, грохота и падающих предметов звучали вокруг нас, и я поняла, что мне все равно, если нас кто-то услышит.
Мои ноги обвились вокруг него сами по себе, а его руки подняли меня выше, поддерживая. Побывав в таком положении бесчисленное количество раз в течение моей жизни, я подумала, что это так естественно. Мои трусики промокли насквозь, и я могла бы смутиться, если бы не его выпирающая бушующая эрекция, упирающаяся в меня.
Я не заметила изменений, но было ясно, что наши поцелуи стали мягче, более нежными, даже медленные, они напомнили мне занятия любовью в воскресенье утром. Неторопливые и наполненные чувствами.
Двигая бедрами, он толкался в мое тело, но в то же самое время его язык глубоко проник в мой рот, и я увидела звезды, возникшие из ниоткуда.
А потом это случилось.
Что ты делаешь, Нас?
Назойливая мысль испортила все настроение и окатила ледяной водой мое дикое либидо.
Грустная и уже оплакивающая потерю его рта, я позволила ему поцеловать меня еще несколько секунд, прежде чем заговорила в его губы.
— Остановись.
Нехотя его поцелуи замедлились, затем он остановился с глубоким вздохом, и когда, тяжело дыша, прижался лбом к моему плечу, я бессознательно потянулась, чтобы погладить его по затылку.
Я любила этого человека. Я любила его так, как никто другой не мог кого-то любить. Но пока он не будет готов отдать мне всего себя, я не смогу этого сделать.
 
Я заслужила большего.
Он поднял голову, и его прищуренный взгляд скользнул по моим распухшим губам. Когда Вик открыл рот, чтобы заговорить, в дверь кладовой раздался стук.
— Эй, ребята? — Это была Мина. — Здесь звучит так, как будто два енота дерутся в мусорном баке. — Она сделала паузу. — Все нормально?
Вик медленно опустил меня, изучая мое лицо, словно пытаясь запомнить каждый дюйм. Мои ноги коснулись пола, и я отпустила его рубашку, разглаживая пальцами уже помятый материал. Когда он отступил назад, я зашаталась на месте, чувствуя себя ужасно лишенной тепла его тела.
Мы внимательно смотрели друг на друга, и когда выражение моего лица помрачнело, Вик тоже стал мрачным.
Я не знала, что сказать, поэтому не сказала ничего. Коснулась его пальцев своими, когда пролетела мимо него и открыла дверь в кладовую.
Мина взглянула на меня, и ее брови поднялись до чертовой линии роста волос.
 — Ой.
Чудесно. Я так прекрасно выгляжу, да?
Мои щеки горели, когда провела рукой по волосам и отказалась смотреть на нее.
— Так что я просто пойду.
— Угу, — рассеянно пробормотала она, без стыда разглядывая меня.
И только потому, что я хотела избежать распросов, я выскользнула через заднюю дверь, как раз в тот момент, когда Мина сказала.
— Вау, Вик. Просто вау.
Я не стала ждать его ответа. Мне просто нужно было выбраться отсюда как можно скорее.
Я была очень мокрая, чертовски возбужденнная, и мне нужно было что-то с этим делать.
Назовите это заботой о себе.
 
Глава 2
 
Настасья
 
 Я проснулась утром с очень странным чувством, что мне все это приснилось. Имею в виду, что знала, что это было. Я носила улики прямо на своей коже. Следов на спине от удара о стену, легкой сыпи на подбородке и полуопухших губ было более чем достаточно, чтобы осудить меня.
Это случилось, хорошо.
Подтверждено дважды, когда я прочитала текст, который Вик прислал мне в 23:00.
Вик: Ты в порядке?
Это был первый раз, когда мы связались по телефону за последние два месяца.
Я думала, стоит ли мне отвечать или нет. Начинать общаться было для нас опасным делом. Мы могли очень быстро разогнаться с нуля до сотни.
Если история когда-нибудь повторится, одно сообщение может все изменить.
Мое тело почувствовало легкость, найдя свое освобождение во второй раз за ночь, и я задыхалась, бросая вибратор, прежде чем проверить свой телефон. Желудок сжался, когда я смотрела на открытый экран, и, поскольку была слегка удовлетворена, то провела ногами по своим шелковым простыням, наслаждаясь их ощущением, когда отвечала на сообщение.
Я: Конечно.
Его ответ был незамедлительным.
Вик: Хорошо.
Я не должна была этим заниматься, но, черт возьми, я тоже человек. Как наркоману, мне уже не терпелось ответить ему, но если я что-то и доказала себе за последние несколько месяцев, так это то, что я была сильнее, чем считала, даже если эта сила на мгновение стоила мне моего счастья. Меня охватила тяжелая грусть, когда я положила телефон на тумбочку и попыталась заснуть, но это давалось с трудом.
На долю секунды в моем мозгу пронеслись мысли, и пока я пыталась успокоиться, неудивительно, что они производили противоположный эффект.
Мысли о том, что он один в своей постели и ни о чем, кроме меня, не думает, заставили мое тело возбудиться. Воспоминания вернули меня к сцене в кладовой, и, господи Иисусе, суровое выражение его лица заставило мои ноги сжаться вместе, с пульсирующим желанием ниже моего живота. Скулы достаточно острые, чтобы разрезать алмаз. Сильная челюсть, которая просто умоляла, чтобы ее покусали. Было что-то милое в этом слегка искривленном носе, который явно получил удар пару раз в прошлом. Тяжесть бровей придавала ему вид постоянно раздраженного, но его сапфировые глаза, казалось, смягчали эту его часть. В его позе была хладнокровная уверенность, а походка казалась почти благородной. И эти губы — тьфу — полные, пышные и манящие, с тонким шрамом, проходящим через левую сторону от них.