Вик (ЛП)

Наступила уютная тишина, пока, наконец, Мина мягко не сказала:
— Я рада, что ты у нее есть, Вик.
И поскольку я не всегда умел говорить о своих чувствах, я дернул подбородком в сторону тарелки, которую она принесла.
— Что у тебя там?
Она показала буханку.
— Орехово-банановый хлеб Ады.
Из меня вырвался звук чистого восторга.
— Ну, дерьмо. Хватит тратить мое время и подавай его, женушка.
Мина мгновение смотрела на меня, и я не знал, что она увидела в моем лице, но, вероятно, это было больше, чем я предполагал. Она встала, и грустная улыбка скользнула по ее губам. Ее рука обвилась вокруг моей, быстро сжав, когда она проходила мимо меня, и страдание, которое я похоронил, поселилось глубоко в моем животе.
 
Глава 11
 
Настасья
 
 Я постучала в третий раз и стала ждать. И снова никто не ответил, но когда я проверила сбоку от дома, обе машины стояли на подъездной дорожке. Я могла бы использовать свой ключ, но они пытались завести ребенка, и я не хотела, чтобы меня травмировал вид голой задницы моего брата, когда он пытался вживить волшебный боб Мине в живот.
Если их здесь не было и их машины не сдвинулись с места, они могли быть только в одном месте.
У Саши.
Хотела ли я совершить короткую прогулку к моему старшему брату? Нет, на самом деле нет. Но независимо от того, насколько задумчивой была его задница в последнее время, я действительно любила его, поэтому я полагала, что это было чисто сестринским делом — зайти и немного поиздеваться над ним.
У меня немного кружилась голова из-за того, что я спала прошлой ночью. На самом деле спала.
Это была вторая ночь, когда Вик ночевал у меня. В первую ночь я, по общему признанию, была в беспорядке. Однако прошлой ночью я не была так напугана. Я как будто ждала его, будто знала, что он придет. И знание того, что он будет там, успокоило мои нервы, дав мне силы игнорировать разлагающийся труп, который отчаянно боролся за место в моей душе.
Было около девяти часов, когда я увидела поток огней, пронесшихся мимо моего окна в передней части дома. Я услышала звяканье ключей, и мне даже не хотелось думать о том, как естественно для него было пользоваться ими, как будто он жил здесь со мной. Я полагала, что была причина, по которой я никогда не просила их вернуть.
Он вошел в мой дом, и когда он нашел меня сидящей на полу в гостиной, настороженно приблизился. Как только я подняла лицо, чтобы поприветствовать Вика, его осторожный взгляд пробежался по моим чертам, и я слабо улыбнулась. Осторожно подойдя, он встал достаточно близко, чтобы мое плечо коснулось его колена, и когда он положил свою ладонь на мою макушку, я наклонилась под его прикосновение, расслабив свой вес на его сильной ноге.
Не говоря ни слова, он взял меня за руку и помог подняться, осторожно потянув за собой, пока вел меня в мою комнату. Я стояла в открытом дверном проеме, молча, с колотящимся сердцем и легкой тревогой, но, в конце концов, чем дольше я провожу время вне своей комнаты, тем больше вероятность, что это станет для меня триггером. Итак, я не перестала об этом думать и сделала один шаг в комнату.
Когда я это сделала, то почувствовала тяжесть. Придавленная тяжестью призрака. Но все же я терпела.
Мы молча переоделись ко сну, и, хотя Вик принес запасные одеяла наверх, я обнаружила, что не хочу, чтобы он был далеко от меня. Не этой ночью.
Я забралась под одеяло и села, выглядя неуверенной в себе.
Вик заметил это.
Забыв о притворстве, он терпеливо ждал у моей постели приглашения, которое, как он знал, последует, и когда я подняла одеяло, он расслабился. Сделав глубокий вдох, затем медленно выдохнув, забравшись сзади меня в одних черных боксерах, он обнял меня одной рукой за талию, прижавшись своей стальной грудью к моей спине. Он успокаивающе погладил голую кожу моего живота. Я закрыла глаза, впитывая его тепло, страстно желая убежища, которое он предоставил. Нежно поцеловав меня в плечо, он вздохнул в подушку, и мы заснули.
Я не могла вспомнить время, когда спала лучше. Отсюда мое хорошее настроение.
 
Теперь, с лукавой улыбкой, я поправила коробку, которую держала под мышкой, и пошла к Саше. Это не заняло много времени. Было очень удобно жить на одном участке земли с моими братьями. Мы всегда были близки, даже в детстве. Тот факт, что мы все согласились жить в такой непосредственной близости друг от друга, скажет все, что вам нужно знать о том, как хорошо мы ладили.
Ну, большинство дней.
А поскольку Саша никогда не приводил женщин домой, здесь можно было безопасно использовать мой ключ. Я отперла дверь и вошла, перекладывая коробку, которую держала, из руки в руку. Я прислушивалась к звукам разговора, доносившимся из задней части дома, и когда я прошла на кухню, то увидела, как Ада готовит ужин.
Я подкралась к ней, заглянув через плечо, прежде чем опереться на него подбородком и жалобно произнести:
— Ада, я голодна.
Долгий хриплый смешок вырвался у нее, и она подняла руку, чтобы погладить меня по волосам. Я закрыла глаза и вдохнула ее сладкие духи.
— У меня остывает порция кексов с черникой, но я могу приготовить что-нибудь еще, если хочешь. — Ее белые, ухоженные волосы щекотали мой нос. Я обняла ее за талию и на мгновение прижала к себе. Я чувствовала, как слова вибрируют через ее спину и проникают в мою грудь. — Ты останешься на ужин, детка?
Ада была больше, чем просто поваром, больше, чем смотрителем дома. Проработав у Леоковых более двадцати пяти лет, она была семьей. Я очень любила ее; мы все любили. Но для меня она была заменой матери, которую я потеряла. Много раз, когда я была подростком, бедняжка Ада принимала основную тяжесть шквала гормонов, сеющих хаос в моем теле. Не имея других женщин, которые могли бы помочь мне понять это, однажды она усадила меня и поговорила со мной.
Она взяла мою руку в свою и крепко сжала.
— В твоем теле происходят некоторые изменения, дорогая. Эти изменения превращают тебя в женщину. Проблема в том, что у тебя ум девочки, и тебе трудно справляться с этими сильными, женскими эмоциями, которые ты испытываешь. И, детка, мне так жаль. Никто не говорил, что стать женщиной легко.
Это было так просто сказано, но я никогда этого не забуду. Доброта, которую она проявила ко мне, сумев объяснить всю историю полового созревания так, чтобы я могла понять, была прекрасна. Ада действительно была замечательным человеком.
— Меня не приглашали, — пробормотала я, притворяясь обиженной.
Ада рассмеялась, прежде чем откинуться назад, чтобы посмотреть на меня.
— Напомни мне, когда это тебя останавливало.
Я усмехнулась, и она нерешительно прогнала меня.
— Угостись кексом. — Я взяла три. — И не думай, что я не вижу, что ты делаешь, юная леди. Ужин ровно в шесть, и, если ты испортишь себе аппетит, я буду очень разочарована.
В тот момент, когда я вышла на задний двор, жонглируя кексами и коробкой, которую несла, я заметила Льва, сидящего на открытой площадке с Сашей, в то время как Лидия бегала кругами вокруг Мины, которая пускала мыльные пузыри к удовольствию почти четырехлетнего ребенка.
Я сделала обязательное дело и сначала поприветствовала своих братьев, наклонившись к их протянутым щекам и легонько чмокнув их, прежде чем поставить все на стол и на полном ходу броситься к племяннице. Как только она заметила меня, то издала тот великолепный смешок, который всегда делала, когда была взволнована, и завизжала, убегая в противоположном направлении.
— Куда ты бежишь? — Я чуть не фыркнула, когда она споткнулась и покатилась, но вскочила и продолжила бежать.
Черт, она была быстрой.
Мина крикнула, сдерживая смех.
— Быстрее, Лиди. Быстрее!
К тому времени, как догнала ее, я пыхтела и сопела, а когда подхватила ее на руки, от пронзительного визга, который она издала, у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Я рычала и фыркала, как монстр, целовала ее пухлую щеку тысячу раз, прежде чем уткнуться носом в ее темно-каштановые кудри, когда она извивалась в моих руках, изо всех сил пытаясь вырваться и заставить меня снова преследовать ее. Она пахла детской присыпкой и клубникой. Это было со времени ее рождения. Это было то, что навсегда запечатлелось в самых глубоких закромах моего мозга.