Капитали$т. Часть 6. 1992 (СИ)

Было действительно заманчиво. И Миша, конечно, имел полное право помочь Вайсману разобраться с непокорными директорами. И ни с кем не согласовывать. Но мы партнерствуем по химкомбинату, сахарному заводу, авторынку. Разборки с торговой мафией потенциально могут поставить под удар наши совместные дела, а Мише могут понадобиться наши связи, поэтому он и ставит меня в курс дела.
  
— Что он конкретно предложил? — хмуро спросил я.
— Двадцать процентов, — сказал Миша. — Сделаем фирму — акционерное общество, на нее всю собственность и оформим. Нам двадцать процентов акций. Там и делать ничего особо не нужно, Лех. Ну что там за директора? Обычные торгаши. Когда узнают, что мы вместе с Вайсманом — никто и не пикнет.
— Мы подумаем, — ответил я. — Со своими посоветуюсь, тогда скажу. Еще есть что-нибудь?
Миша виновато улыбнулся.
— Есть. Костя жалуется на директора комбината. Оборзел, говорит. Никак они общего языка найти не могут…
— Ладно, — сказал я. — Это я уже сам. Вы туда не лезьте. Вот прямо сейчас к нему поеду, пообщаюсь. Достали уже эти разборки между своими. Я не пойму, людям скучно без внешнего врага, что ли?
Миша молча развел руками — такие вот люди…
Я на заднем сиденье «БМВ», задумчиво гляжу в окно. Примета времени — уличная реклама. Очень кустарная, кричащая и вырвиглазная — спецов по рекламе практически нет, а те, кто хоть как-то разбираются в теме — обитают в столицах. У нас уличной рекламой занимаются люди, которые год назад занимались наглядной агитацией. Мы проехали первый в городе настоящий «бутик» с непроизносимым очень французским названием. По слухам, плохо одетых людей туда не пускают — дресс-код прямо на входе, так что, чтобы туда попасть нужно где-то предварительно прибарахлиться. А рядом — круглосуточный магазин. «Открыто днем и ночью! Есть все! Почти…» — обещает вывеска, на которой изображен импортный телевизор, бутылка вина и небольшой колбасно-фруктовый натюрморт. Все верно, в одном магазинчике могут запросто продаваться телевизоры, колбаса, апельсины, газеты и презервативы. На вывеске у бильярдной над зеленым сукном склонился брутального вида мужик в каком-то немыслимом, расшитом золотом смокинге… «Самый надежный банк!» — гордо значится на бывшем Доме пионеров. Название мешает прочесть ель, но по моей информации ловить в «самом надежном банке» нечего — нормальные кидалы в поисках доверчивых лохов с деньгами, смысл деятельности которых — собрать с доверчивых лохов деньги и испариться бесследно… Финансовые «пирамиды» пока еще только на подходе, их пик придется на следующие два года, а пока вот такое незатейливое кидалово…
Еще одна примета времени — беспризорные дети. Буквально в считанные месяцы их стало очень много — десяти-пятнадцатилетние кучкуются, воруют по мелочи, курят, пьют, нюхают клей, моют машины, торгуют газетами… Родителям некогда — спиваются или «челночат», в Доме пионеров — банк, а бывшие пионеры предоставлены сами себе, пытаются как-то выжить на улице и по законам улицы. «Wind of change» — ветер перемен отнюдь не «добрый, ласковый», это ураган, который со страшной силой бьет об землю одних и поднимает на немыслимую высоту других…
Старшему поколению тоже несладко — оно, старшее поколение, тоже занимается выживанием — собирает бутылки, торгует поштучно сигаретами, жвачкой, водкой, просит милостыню, распродает фамильные драгоценности, иконы, награды… Что интересно — люди моментально привыкли к новой реальности. Для большинства бабушка, которая просит «на хлебушек» возле булочной, не объект сочувствия, но просто деталь окружающего пейзажа. Как те же школьники, нюхающие клей, стаи бездомных собак и кричащая реклама… Это просто есть и с этим ничего не поделаешь.
Часть общества потеряло ориентиры и находится в растерянности, но есть люди, которые наоборот — нашли смысл жизни. Один из таких людей — Костя. Наш директор сахарного завода, компаньон Миши Афганца. У Кости — горящие глаза и зашкаливающий энтузиазм. А еще твердая установка — руководить, организовывать и направлять! Деньги он зарабатывает и даже очень приличные, но, судя по всему, деньги его интересуют только как средство. Цель — расширение Дела! Дело, все ради дела! На этом фоне у Кости, конечно же, возникают большие и малые конфликты. В частности, с директором химкомбината…
К началу девяносто второго года химический комбинат представлял собой с десяток производственных предприятий, тесно связанных между собой и производящих полсотни наименований продукции — от удобрений до лаков-красок. В результате успешных боевых действий, имевших место в прошлом году, химкомбинат попал под наше влияние. Естественно, назначить собственного директора на предприятие регионального значения нам никто не позволил бы, но купить право согласования кандидатуры директора у нас получилось. Конечно, при содействии нашего бывшего покровителя товарища Ленцова… После нескольких бесед мы остановили свой выбор на секретаре парткома комбината — в результате он и стал директором. Звали его Игорь Иванович — представительный вальяжный мужчина лет сорока пяти, типичный успешный функционер с хорошо подвешенным языком, достаточно беспринципный, жадный до материальных благ и трусливый. Такой и был нам нужен. Сходу мы преподнесли Игорю Ивановичу служебный автомобиль «Форд Скорпио» и положили зарплату — пять тысяч долларов в месяц. А также, предоставили шофера, личного охранника и бонус — десять процентов прибыли. Хотя о прибыли речи пока не было, комбинат имел стабильные убытки. От Игоря Ивановича требовалось только одно — не мешать и подписывать те бумаги, которые ему приносят.
Игорь Иванович, который всю свою сознательную жизнь прожил на зарплату, к которой бонусом шли мелкие парткомовские ништяки, был просто счастлив. И счастье его достигло самых высших пределов, когда сам вице-губернатор, наш Борис Борисович, пообещал ему место в областном совете на следующих выборах.
Делами (в частности — финансами) на комбинате занялся Костя, добившийся довольно неплохих результатов на сахарном заводе. Прежде всего, Костя уничтожил все отделы сбыта и снабжения на всех предприятиях комбината. И заменил их коммерческими фирмами, в результате чего у нас оказался полный контроль и над финансами, и над произведенной продукцией. Также Костя сменил ключевых сотрудников бухгалтерии и охрану. Функции охраны, естественно, перешли к фирме Миши Афганца. Деньги пошли — сначала небольшие, а потом вполне приличные. Нам удалось возобновить старый контракт комбината по экспорту удобрений, появилась валюта. Закрутился бартер — удобрения шли в колхозы и фермерские хозяйства, которые расплачивались зерном, а зерно, в свою очередь, поступало на спиртзавод и потом — в виде водки — на рынки и в магазины. Выдерживали мы и социальные стандарты — Косте было строго-настрого приказано рабочий класс не обижать и вести себя прилично. На комбинате работали бесплатные столовые, в самое тяжелое время — в конце девяносто первого — выдавались продуктовые наборы, да и зарплата была в целом выше среднего по городу. «Наемный труд эффективнее рабского», — сказал я Косте на одном из совещаний. На что Костя ехидно ответил мне, что сознательный труд освобожденного пролетария эффективнее труда наемного рабочего.
Одним словом, дела как-то шли и местами даже неплохо. Как говорит пословица — «у победы много отцов, а поражение всегда сирота». Так и получилось. Игорь Иванович, вероятно, вдохновился экономическими успехами комбината и решил, что имеет к ним какое-то отношение. Доход в десять-пятнадцать тысяч долларов в месяц — с учетом бонуса — уже не казался ему пределом мечтаний. Будучи человеком неглупым, Игорь Иванович прекрасно понимал, что доход завода исчисляется сотнями тысяч долларов, которыми распоряжается отнюдь не он. А ведь он — директор! Первый человек на заводе! Без его подписи здесь ничего не решается! Возникло несколько мелких конфликтов, о которых Костя нас уведомил. Игорь Иванович заинтересовался валютными делами. И хозяйственной частью. И бухгалтерией. «Скучно этому мудаку в кабинете, бабки гребет халявные, вискарь глушит да секретаршу трахает!» — с ожесточением заявил Костя. Было решено провести с Игорем Ивановичем разъяснительную работу. В мягкой и дипломатичной форме, чем я и должен сейчас заняться…