Капитали$т. Часть 6. 1992 (СИ)
— Слышь, братан, ты зачем так делаешь? — спрашивает затянутый в «Адидас» джентльмен с ломанными ушами и бритым затылком.
— Все во вселенной вращается, — охотно объясняет кришнаит. — Земля, солнце, галактика. И я тоже.
— Рассуждает логично, не псих, — выносит вердикт спутница затянутого в «Адидас» джентльмена. Тот с сомнением качает головой, а единоверцы вращающегося начинают предлагать всем заинтересованным яркие печатные издания.
Тут же с помощью подкрученного омметра измеряют уровень биополя, даже какую-то справку выписывают, рядом «потомственный хиромант» раскрывает доверчивым гражданам тайны грядущего, чуть поотдаль женщины характерной внешности гадают на картах…
А дальше фотографы с небольшим зоопарком — удав, обезьянка, попугай, еще дальше можно сфотографироваться на фоне бутафорской золоченой кареты в костюмах екатерининской эпохи — дамы в пышных платьях, а мужчины в камзолах и треуголках.
Неподалеку музыканты, похоже, из какого-то городского оркестра, зарабатывают на хлеб насущный, исполняя всем известные мелодии, а в футляр от скрипки летят купюры — карбованцы, рубли и даже долларовая мелочь. Рядом колоритный бандурист с огромными усами и чубом поет что-то очень народное, а в самом начале набережной шпагоглататель удивляет толпу фокусами с холодным оружием… Толпа дивится и аплодирует.
Некоторое время мы рассматриваем довольно убогие карусели, а потом идем ужинать в знаменитую «Эспаньолу»…
— Знаешь, — говорит она, — мне сейчас очень хочется сказать: «Остановись, мгновенье!» Читал «Фауста»?
— «Фауста» я читал, — отвечаю я. — А мгновенье зачем останавливать?
— Потому что я счастлива, — улыбается она. — Знаешь, вот я говорю это и мне страшно.
— Почему?
— Зависть богов, — говорит она серьезно. — Есть древняя легенда, греческая, кажется… Боги завидуют тем смертным, которые счастливы. И насылают на них беды. И вообще, мне кажется, что это все не со мной происходит… Очень-очень странное ощущение!
— А с кем же? — спрашиваю я с любопытством.
— Не знаю! С какой-то другой версией меня. Более успешной, счастливой, красивой… Вообще, я должна сейчас сидеть в библиотеке! Ну, то есть, не сейчас, конечно, а в рабочее время…
— Хочешь морскую прогулку? — перебиваю ее я.
Она качает головой.
— Нет. Не сегодня. Может быть завтра?
Я улыбаюсь.
— Боишься гнева богов?
Она смотрит на меня серьезно.
— Не то чтобы… но мне кажется, что в этой идее, про гнев богов, что-то есть. Может быть, счастье нарушает мировое равновесие? И само мироздание выравнивает чаши весов, когда препятствует счастью…
— Я смотрю на это иначе, — говорю я. — Счастье — это бонус, который нам посылает дорогое мироздание за то, что мы долго и скучно работали, страдали, добивались! За всю нашу неудовлетворенность!
Ее глаза загораются.
— Ты, наверное, прав! Это красиво! Но ведь многие люди работают, страдают и никакого счастья им, никакого бонуса, как ты говоришь…
— Скажем спасибо дорогому мирозданию за то, что вытянули счастливый билет! — Я поднимаю бокал, в котором белое вино. — По крайней мере, на сегодняшний день это счастливый билет!
Мы пьем вино. Вечерняя Ялта прекрасна. Приватизация, водочные дела и все остальное — где-то очень далеко. Как будто в другой жизни. Завтра мне звонить в офис, выходить на связь… Но это завтра. А сегодня пусть нам завидуют боги…
Глава 21
Мы с Мишей Афганцем прогуливались по пустому офисному коридору. Миша приехал передать валютный нал — долю от прибыли химкомбината, и обсудить текущие дела. Химкомбинат на ходу. Вообще, химическое производство наряду с металлургией резко наращивают рентабельность. Большей частью, за счет фиксированных цен на энергоносители, их пока не отпустили в «свободное плаванье». Так что, имеем возможность демпинговать.
— Налоги заплатили? — поинтересовался я.
Миша поморщился. К налогам он относился сугубо негативно.
— Не в курсе я, — сказал он недовольно. — Если хочешь, пришлю тебе бухгалтера.
— Да бог с ними, с налогами! — я великодушно махнул рукой. — Разговор же не об этом, насколько я понимаю?
— Не об этом, — согласился Миша. И тут же шепотом воскликнул: — Леша, ну зачем было устраивать весь этот цирк⁈ Зачем⁈ Сказали бы мне, все было бы аккуратно… а так, и дела не сделали, и нашумели, и мента хлопнули…
— Вопрос, так или иначе, решился, — сказал я, чувствуя, что Миша во многом прав.
— Ага, — саркастически кивнул Миша. — Решился. Вижу, как решился. На «стрелку», небось, поедешь?
— Откуда знаешь? — машинально спросил я, на самом деле, понимая, откуда.
Миша изумленно рассмеялся.
— Ну ты даешь, Алексей! Два вора в город приехало! Каждый школьник знает. А я знаю то, чего каждый школьник не знает — кто их подтянул! И подтянули их братья-осетины, с которыми вы вопрос решить не смогли!
— И что скажешь? — спросил я.
— Не езди, — ответил Миша жестко. — Нечего тебе там делать, не твое это. И другу твоему там делать нечего, так ему и скажи. Лучше всего, заряди ментов, пусть отработают.
— Тогда получится, что мы спасовали, — сказал я.
— По разговору они вас просто перекусят. Такие рыси… Сейчас тишина нужна, сам понимаешь. Всё на низком старте, аукционы вот-вот начнутся.
— Если мы не придем, значит мы испугались, — сказал я медленно. — Если мы испугались, значит мы не контролируем ситуацию. Значит, силы за нами нет. Последствия не нужно тебе объяснять…
— Жаль, — сказал Миша, глядя в пол. — Не дали тебе отпуск догулять…
Отпуск мне действительно догулять не дали. Во время очередного созвона Серега сообщил новость. Братья-осетины, производство которых было успешно ликвидировано, развили бурную деятельность. Нужно отдать им должное, сами или с чьей-то помощью, они вычислили, откуда дует ветер. И рассудив, что грубой силой с нами воевать не получится, решили, что называется, задавить авторитетом. Два видных криминальных деятеля по их просьбе прибыли в город — разобраться в конфликте, наказать виновных и поощрить достойных. К Матвею был прислан «парламентер», который и пригласил самого Матвея и иных причастных на «дипломатическую встречу». Отказаться было невозможно.
Вообще, появление в городе этих двух деятелей вызвало настоящий фурор. В самом отрицательном смысле, конечно. В первую очередь не рады этому были милиционеры.
— Если им здесь удастся движение навести, то все расклады поменяются, — сказал мне капитан — борец с организованной преступностью. — А это не нужно никому.
— Совершенно верно, — согласился я. — Так может с преступностью поборетесь? Поработаете по профессии? А?
Капитан тяжело вздохнул и грустно посмотрел на меня.
— Бороться не с чем. Состав отсутствует полностью. Живут два человека в гостинице. Не хулиганят, матом не ругаются, даже шлюх не трахают. Примерные граждане, с чем тут бороться?
— Не понял, — сказал я, старательно разыгрывая удивление. — С каких это пор славным органам состав преступления понадобился⁈ Что за буквоедство? А как же старая мудрость — «был бы человек, а статья найдется»? Они, готов поспорить, наркоманы. И стволы наверняка имеют. И тачка… они на чем приехали?
— На «линкольне», — скорбно сказал капитан.
— Ну вот. Там наверняка труп в багажнике. Нужно просто поискать хорошенько! Че, у нас искать разучились? Или трупов дефицит?
— Трупов в избытке, — вздохнул капитан. — Хоть соли… Но эти залетные, черт его знает, кто у них круг общения… Если их вдруг закрыть без причины и начнут генералу названивать… Генерал и так на нашего начальника зуб точит.
— Че, вашему начальнику новая «тачка» помешает? — попытался я зайти с другой стороны.
— У него их уже ставить некуда, — с заметной завистью в голосе ответил капитан. Короче, если будет хотя бы намек на состав преступления, обращайся, сделаем.
— Понял, — сказал я мрачно.
Капитан виновато пожал плечами.