Капитали$т. Часть 6. 1992 (СИ)

— Ни боже сохрани! — кажется, товарищ капитан хотел перекреститься, но почему-то раздумал…
И хорошо, что не фигурирует. Если что, в следующий раз у Ерина будете бензин просить, подумал я мстительно.
Сразу после беседы я отзвонился Матвею.
— На следующей неделе — мероприятия по злачным местам, — сказал я. — Меры примите.
— Примем, — пообещал Матвей. — Спасибо за информацию! Вот очень хорошо, Леха, что ты мне позвонил! Нужен! Срочно! Подъезжай?
  
— Куда? — не смог скрыть недовольства я.
— В «Софию», друг мой! В «Софию»!
— Ты гонишь, что ли, Матвей⁈ — не выдержал я. — За каким хреном я туда поеду? Вообще, у меня свидание. Занят!
— С той самой, с конкурса красоты? — весело поинтересовался Матвей. — Ты с ней до сих пор, что ли⁈ Ну ты даешь, Леха! Или жениться собрался?
Я непритворно вздохнул.
— С вами женишься. Так чего там в «Софии»? На сколько стрелка забита?
— На шесть, — строго сказал Матвей. — И без опозданий.
Я положил трубку и призадумался. «София» была и оставалась своего рода штабом «традиционного» криминала. Еще с советских времен. Именно там мы, начинающие мелкие спекулянты, завязали знакомство с Сашей Щербатым пять лет назад.
Место, конечно, легендарное… Там играли в карты, общались «деловые люди», там постоянные застолья — один освободился, второй женился, третий помер… В «Софии» фартовый люд спускал легко нажитое, в «Софии» — непомерные чаевые, бармены-миллионеры; там всегда накормят, напоют, выслушают, посоветуют, набьют морду. В общем, ресторан «София» — праздник, которые всегда с тобой. Наверное, в каждом областном центре Советского Союза было такое место, куда не заглядывали большие партийные начальники, а завсегдатаями были совсем другие люди. Совсем недавно «Софию» приватизировали. Традиционно — акционерное общество с выкупом акций коллективом предприятия. Но, конечно же, фактической хозяйкой была и оставалась «тетя Наташа» — директор ресторана. Конкуренцию ей никто не рискнул составить.
Короче говоря, ехать в «Софию» мне категорически не хотелось. С блатными мы дел не имели уже довольно давно, точек соприкосновения у нас не было, и вот вам, пожалуйста… Я немного злился на Матвея, который даже не соизволил намекнуть — в чем дело. Кругом сплошные тайны и интриги…
В «Софии» было, конечно, не как раньше, но узнаваемо. На первом этаже — тесно и накурено. Я бегло осмотрел зал. Контингент — коммерсанты мелкой руки, старательно косящие под крутых. Ну и уголовники, конечно. Эти ни под кого не косят и по сторонам не смотрят, просто расслабляются после рабочего дня, работнички хреновы… С эстрады раздается надрывное:
'А белый лебедь на пруду
Качает павшую звезду,
На том пруду,
Куда тебя я приведу.
А пока ни кола,
Ни двора и ни сада,
Чтобы бы мог я за ручку тебя
Привести!
Угадаем с тобой —
Самому мне не надо —
Наши пять номеров из шести'
Народ пьет — в основном водку. Народ подпевает, танцует и веселится на всю кассу. Официанты снуют туда-сюда с подносами. Я помню местную кухню — приготовлено так себе, но зато весело! Не поесть сюда ходят, а за атмосферой!
Я поднялся на второй этаж. Тот же самый бар. И бармен тот же самый. У стойки и рядом — целый взвод проституток, от восемнадцати и до бесконечности. Хоть что-то стабильное в этом неспокойном мире… Девочки пьют сок и скучают. Я — в точке пересечения дюжины заинтересованных взглядов. Снова вспоминаю Матвея недобрым словом. Заманил в притон…
— Во! Лёха! — навстречу мне шел Матвей. Его аккуратная модельная стрижка диссонировала с одеждой — спортивным костюмом и кроссовками. Все «Адидас», естественно. — Пойдем! Человек нас ждёт!
Я наградил Матвея сердитым взглядом, но все же проследовал за ним. Нас действительно ждал человек. Какой-то мутный тип средних лет, явно отсидевший, худощавый, невзрачный, с огромными залысинами… Но глаза волчьи. Такой, когда смотрит, становится немного не по себе. Он стоял у окна, курил и стряхивал пепел на пол.
— Знакомься, Леха! — представил меня Матвей. — Это Коля. Коля Кучерявый.
Я с трудом подавил улыбку. Клички в преступном мире — это отдельная история. Для анекдотов.
— Можно просто Колек, — представился сей почтенный муж, пожимая мне руку.
— Рад знакомству, — сказал я голосом, в котором не было и капли радости.
— Хрен ли радоваться, — ответил Колек глубокомысленно. — Меня вот вся эта бодяга не радует вообще. Нахер оно мне надо?
Я вопросительно посмотрел на Матвея.
— Хотелось бы больше контекста.
Колек, услышав незнакомое слово, посмотрел на меня с подозрением.
— Колек — ответственный за город по своей линии, — сказал Матвей. — Мы, в принципе, ладим. Верно, Коля?
Колек стукнул себя костлявым кулаком в грудь.
— Я со всеми лажу! — заявил он горячо. — Чего мне, с людьми воевать из-за какой-то вонючей палатки? Двадцать три года почти безвылазно! Меньше года на свободе.
— Это очень хорошо, — сказал я, мрачно поглядывая на Матвея. — Зачем же воевать?
— Сейчас, — успокоил меня Матвей. — Расскажи моему другу, Колек, что ты мне рассказал.
Колек закашлялся и потянулся за новой сигаретой. Некоторое время он кашлял, прикуривал и затягивался.
— Короче, — сказал Колек, глядя на меня. — Ты же водкой занимаешься?
— Занимаюсь, — подтвердил я.
— Занимаешься… — Колек снова прочистил горло. — Ты занимаешься, а у людей голова болит от этого. Короче! Звонили мне недавно авторитетные люди. Страшно сказать кто! Просили посодействовать тут одним деятелям. Как раз по вашей теме.
— По водочной? — уточнил я.
— Ну, — подтвердил Колек. — Они будут водку разливать и продавать, чтобы их не обижал никто. Там люди авторитетные, отказать я не мог, сам понимаешь. Но и с вами бодаться за чужие бабки мне резона нет. Усек?
— Усек, — сказал я. — А что за деятели?
Колек грустно усмехнулся, а Матвей сказал:
— Нет-нет, Леха! Ты чего? Коля и так нам помог, в подробности он нас вводить не будет.
— Осознал, — сказал я. — Простите, погорячился. Мы благодарны за информацию. Очень признательны!
— Та… — махнул рукой Колек. — Короче, решайте сами, как посчитаете нужным. А я на свободе меньше года, оно мне надо?
— Еще раз большое спасибо, — сказал я.
— Спасибо скажешь прокурору, — пошутил Колек. — Ладно, ступайте, чего порожняки гонять. Я вам цинканул, разбирайтесь. А я не пацан, башку под пули подставлять за чужие бабки.
Матвей сидел за рулем микроавтобуса и апатично смотрел в окно.
— Это первая плохая новость, — сказал он. — Есть и вторая.
— Внимательно слушаю, — вздохнул я.
— Левую водку уже пустили в продажу. В полтора раза дешевле нашей. Такие дела…
Я в сердцах долбанул кулаком по подлокотнику.
— Что конкретно известно?
— Кое-что известно, — сказал Матвей. — Выбрасывают пока небольшими партиями. Кстати, на вокзальной площади палатки торгуют паленкой — это сто процентов. Надо делать чего-то, Леха. Сейчас пока реализация нормально идет, но если так и дальше будет продолжаться… Сам понимаешь…
— Кто везет, откуда — известно? — спросил я.
Матвей пожал плечами.
— Большого секрета нет. Водка сто пудов осетинская. На кого она заходит — не сегодня, завтра выясним.
Ага. Осетинская. Я рассчитывал, что эта проблема возникнет ближе к концу года, или к началу следующего. Производство фальшивой, или, как еще говорили «паленой» водки — осетинский народный бизнес. Именно туда, а еще — в Санкт-Петербург, пошли первые большие грузы печально известного спирта «Рояль», якобы голландского. А уже из этого спирта разливали водку в подпольных цехах… И оттуда она едет по всей Руси великой. Впрочем, оттуда шла не только водка, но и готовый спирт. Примерно два доллара за литр, из которого получается почти пять поллитровок… Потребителю — солидная экономия, водочным заводам — разорение. Впрочем, для потребителя тоже не все так радужно, потому что разливали «паленку» не только из фирменного «Рояла», но и из самодельного спирта, к употреблению годного далеко не всегда. Грядет целая волна массовых отравлений водкой, но ее все равно будут покупать, надеясь, что пронесет…