Никому не позволю (СИ)

– Что вы там копаетесь, Поттер? – Северус оглянулся и с удовлетворением отметил, с каким ужасом Гарри взирает на гору специально изгвазданной посуды, призванной имитировать задание для отработки. – Я приказал вам идти за мной. Или вы жаждете окунуться в чудесный мир физического труда? – он насмешливо указал на закопченные днища котлов, торчавшие из мойки.
– Но я думал…
– Поттер, ваша сомнительная способность думать вам скоро пригодится. У нас с вами найдется, чем заняться, кроме этого, – Северус неопределенно махнул рукой. – Следуйте за мной.
Снейп исчез из виду, ступив в комнату, находившуюся за тайной дверью из подсобки, и Гарри, еще раз недоуменно посмотрев вокруг себя, направился за ним. Стоило ему лишь понять, что они очутились в личных покоях Снейпа, и увидеть на столе чашу думосбора – другого, не директорского, но артефакт нельзя было не узнать по кружившим в нем серебристым нитям волшебной субстанции – как Поттер почувствовал слабость в ногах и тугой комок тошноты в желудке, решив, что ему снова предстоит изучать окклюменцию.
Тем временем Северус прошел к столу и положил на него свой старый учебник по зельеварению, отобранный у Поттера, и отрешенно уставился на застывшего посреди комнаты парня. Первым не выдержал напряженного молчания Гарри и, ощетинившись, как дикобраз, поинтересовался:
– Опять окклюменция? Это мне в наказание? Вы же знаете, что у меня ничего не выйдет, – вот такой Поттер – неравнодушный, пытавшийся отстаивать свою точку зрения и боровшийся с тем, что, по его мнению, угрожало ему чем бы то ни было, подходил для задуманного Снейпом гораздо больше, чем тот, каким он выглядел, когда только вошел в дверь лаборатории.
– Нет. Если я не ошибаюсь, вы сами уже наказали себя за то, как поступили с мистером Малфоем. Не так ли? – Северус не хотел признаваться даже себе, но он жутко трусил перед тем, что собирался сделать.
– В смысле? – Гарри недоумевающе взглянул на Снейпа. Конечно же, он уже вымотал себе всю душу из-за мыслей о том, что чуть не стал убийцей, но наказывать себя…
– Скажите, как вы оцениваете свои действия? То, что применили темное колдовство? То, что едва не лишили жизни человека? Только честно, мистер Поттер. Будете юлить – я пойму, потому что прекрасно осведомлен обо всех мельчайших деталях произошедшего, и вы об этом знаете, – Северус и сам отдавал себе отчет, что оттягивает неизбежное, но все же предпочел сначала закрыть вопрос с нападением на Малфоя.
– Я был неправ, – Поттер замолчал на пару секунд, собираясь то ли с мыслями, то ли со смелостью. – Мне нужно было просто уйти, но я… Понимаете, он показался мне таким настоящим. Не буду врать, что пожалел его в тот момент или загорелся желанием помочь, но мне захотелось разобраться, что стряслось. А потом было поздно – он бросил в меня проклятием, и я не смог… – Гарри снова умолк, немного недовольный собственной откровенностью, но альтернативы у него не имелось – он, как ни странно, жаждал, чтобы его поняли. Учитывая, что подробности о случившемся знал, скорее всего, лишь один Снейп, не считая Гарри и Малфоя, то выбор того, с кем можно было облегчить душу, оказывался до предела ограниченным.
– И вы не смогли не ответить, – Снейп слегка наклонил голову, демонстрируя, что догадывается о мотивах поступка.
– Да. Ведь если бы я отступил, то Малфой тогда решил бы, что я струсил. Но… пусть бы лучше он так подумал, чем то, чем все это закончилось, – Гарри отвел глаза, уставившись в пол. Его смущал этот все понимающий Снейп, который к тому же не пытался втоптать в грязь или еще как-либо зацепить своими весьма меткими для самолюбия замечаниями. – Я действительно очень сожалею, что применил то заклинание. Мне трудно даже представить, что со мной бы случилось, если бы он умер.
– Вас отправили бы на корм дементорам, – жестко подсказал Снейп.
– Это разумеется, – отмахнулся Гарри, хотя и вздрогнул при упоминании о жутких тварях, охранявших Азкабан. – Я не о том, а о… – он не находил слов, чтобы объяснить то, что не давало ему покоя со вчерашнего дня. Гарри, похоже, даже не отдавал себе отчета, перед кем он раскрывал душу, так велика была его потребность поделиться собственной болью, выжигавшей изнутри. – Никто не заслуживает смерти. Никто! Я стал бы ничем не лучше Пожирателей Смерти, понимаете?
  
– Конечно. Вот именно об этом я и говорил, утверждая, что вы сами себя наказали. Вы пропустили все сквозь себя, и, могу предположить, это оказалось довольно неприятно. Но вы сделали определенные выводы – это радует, – Снейп выдержал паузу для того, чтобы подойти к шкафу и достать оттуда фиал с зельем, а затем подать его Поттеру. – Итак, с этим разобрались. Выпейте. Это позволит вам быстрее прийти в себя.
– Не нужно, я в порядке, – попробовал отказаться Гарри. – По крайней мере, настолько, насколько это возможно при данных обстоятельствах.
– Выпейте, вам это понадобится, – твердо произнес Снейп, стараясь не выказывать раздражения из-за того, что ему перечили.
Поттера задело, что его заставляют, но он все же откупорил фиал, понюхал его содержимое, чем вызвал саркастическую ухмылку у Снейпа, и одним глотком выпил зелье, убедившись, что оно пахло как умиротворяющий бальзам. «Похоже, ему нравится накачивать меня успокоительным. К чему бы это?» – мелькнула тревожная мысль в голове у Гарри.
– И что теперь? – зелье еще не успело подействовать, и в вопросе явно послышался вызов.
– А теперь вы будете меня очень внимательно слушать, Поттер. Повторяю – очень внимательно! То, о чем я расскажу, касается конкретно вас и вашей миссии Избранного. Но сначала вы дадите мне клятву о неразглашении. Можно было бы обойтись и без этого, но вы отвратительный окклюмент, – Северус намекал на то, что даже легилименты не все могут увидеть в сознании своей «жертвы» – некоторые магические обеты служат для этого препятствием. Об этом Поттер узнал еще на пятом курсе, когда индивидуально занимался защитой разума.
– А профессор Дамблдор знает, о чем вы будете со мной говорить? – внезапно в Гарри проснулось подозрение.
– Частично. Все, – Северус поднял перед собой ладонь, останавливая поток вопросов Поттера. – Пока не получу клятву, больше не стану ничего пояснять.
– А если я откажусь?
– Тогда вы продолжите свою отработку, – Снейп указал на дверь, ведущую в подсобку с приготовленными для мойки котлами, – и навсегда забудете о том, что я собирался вам что-то сообщить, – Северус прекрасно был осведомлен о безмерном любопытстве Поттера, поэтому решил на нем и сыграть.
– Хорошо, – сдался Гарри, подумав, что в любом случае знание чего бы то ни было не будет лишним. А уж если Снейп так тщательно заботился о секретности, то это могло оказаться важным. – Какую формулу мне следует использовать?
– Пообещайте никому не рассказывать и ни с кем не обсуждать то, что сегодня здесь узнаете, если я не позволю говорить об этом, не таясь, – Северус помолчал секунду и добавил: – Используйте ограничение – пока я жив. Что вы так удивленно смотрите?
– Зачем такое уточнение? Вы же не считаете…
– Поттер, идет война, а на ней погибают люди, – Снейпу на миг отчаянно захотелось, чтобы страх во взгляде Поттера свидетельствовал, что тот тревожится за него, за Северуса. Но это было абсолютно невозможно. Да и вообще желание казалось глупым и нерациональным. – Если меня убьют, у вас должен оставаться шанс по собственному усмотрению найти помощь на стороне, не опасаясь получить магический откат за нарушение клятвы. Но до того лишь я один буду решать, кого посвящать в суть дела. Клянитесь. Не тяните время. Или идите мыть котлы.
Поттер дал обет, не став больше испытывать терпение Снейпа, которое, как он прекрасно был осведомлен, не являлось бесконечным.
– И что вы хотели мне сообщить? – Гарри вдруг понял, что почему-то боится узнать то, о чем ему намерены рассказать. Какая-то смутная тревога заставила его облиться холодным потом.
– Вы посмотрите то, что я подготовил. Я на всякий случай отправлюсь вместе с вами, – Снейп указал на кружившие в чаше думосбора белесые нити, словно там клубились клочья тумана. – Затем, если смогу, постараюсь ответить на все ваши вопросы. А позже мы обсудим положение, или… вы обо всем забудете, если пожелаете. Что автоматически освободит вас от только что данной клятвы, – Северус посчитал, что у Поттера все же должна остаться хотя бы видимость выбора.