Серая мышка для босса (СИ)

Это неожиданно обостряет все мои ощущения. Всего несколько погружений, и я перестаю существовать. Последнее, что я чувствую до того, как Князь перестает удерживать меня, это вкус его спермы.
Раевский падает рядом со мной на постель и перетаскивает меня к себе на грудь. Ему плевать, что мне жарко, и я вся потная, а у меня нет сил от него отползти.
Он нежно поглаживает меня по спине, а в мою голову внезапно приходит мысль, которая тут же меня бесит.
Он был без резинки! Он опять трахал меня голым членом! Я же могла забеременеть! Не долго думая, размахиваюсь и шлепаю рукой со всей силы, куда достаю. Попадаю на живот. Толку выходит не много: через панцирь его мышц мне не пробиться, только шлепок получился звонкий.
Поднимаю голову с его груди и смотрю ему в лицо, стараясь передать всю степень своей злости.
Князь лишь выгибает четкую смоляную бровь. Чего, мол, не так?
— Ты не предохранялся! Могли появиться дети!
— Успокойся, — бормочет он. — Твой рот не позволил угрозе реализоваться!
По его голосу я понимаю, что он на самом деле тоже измотан.
Надо же! Смотрите-ка, кого я укатала!
— Риск все равно есть!
— Лиза, во-первых, я — обычный человек, — в этом месте я недоверчиво хмыкаю. — я не собирался с тобой сегодня заниматься сексом. Ты просто меня выбесила! Я планировал немного другое время препровождение…
— Врешь!
Я слишком хорошо помню, что он устроил мне в лифте, а также то, что сам он остался в нем с нехилым стояком.
— Вру, конечно, — соглашается Раевский. — А во-вторых, мне слишком понравилось быть в тебе без презерватива.
Я фигею от такого заявления.
— А меня спросить?
— Ты моя девушка, я буду тебя трахать. И я буду делать это так, как считаю нужным!
— А вдруг мне не понравится?
— Тебе понравится.
Его убежденности в своем профессионализме на постельном поприще можно только позавидовать. Стоп. Что?
— Я твоя девушка? С каких это пор? — было бы куда упасть, я бы упала.
Князь укоризненно смотрит на меня.
— Я за тобой ухаживаю, я занимаюсь с тобой сексом. Да, ты моя девушка. Если ты порядочная, то ты спишь только со своим парнем. А спишь ты со мной. Значит, я и есть твой парень.
У меня отваливается челюсть.
— С каких пор? Давай подумаем…
— Охренеть, — вырывается у меня. — Вообще-то я тоже должна быть согласна на такой расклад!
— Ну, тут все в порядке. Полчаса назад ты со всем согласилась и обещала меня слушаться.
Я шокировано затихаю.
Князь, что, правда назвал меня своей девушкой?
— То есть мы встречаемся?
— Лиза, конечно, мы встречаемся.
Он явно мечтает, чтобы я заткнулась, но все. Мой момент для мести настает, и я его не упущу.
— На работе никто не должен знать, — тут же выдаю я.
Раевский собирается мне что-то сказать, но у него звонит телефон. Он тянет руку и принимает вызов. Лицо его хмурится. Он отвечает односложно и обещает прибыть в скором времени.
Закончив разговор, он стискивает меня в объятьях так, что косточки трещат.
— Прости, но мне срочно нужно ехать.
Я пока не знаю, как я должна реагировать на такую ситуацию, поэтому просто молчу. Раевский целует меня в висок, одевается и меньше, чем через десять минут, его и след простывает.
В комнате остается только аромат его парфюма и тяжелый запах секса.
Глава 28. Двусмысленность
После ухода Раевского я основательно задумываюсь.
Конечно, он очень уверенно говорит, что мы встречаемся, но… Поверить в это сложно.
И вообще, что для таких, как он, означает слово «встречаться»? Вон, в понимании термина «ухаживание» мы уже разошлись.
Именно поэтому я озвучиваю свое требование о том, что никто на работе не должен знать.
Во-первых, пойдут мерзкие слухи и сплетни. Меня будут полоскать на каждом углу. Живо припоминается, как обсуждались в столовой уволенные секретарши.
Во-вторых, когда все закончится, я не желаю выслушивать фальшивые соболезнования и открытое зубоскальство.
У меня нет объективных причин считать, что наш роман, если его можно так назвать, продлится долго.
Все, что замешано на сексуальном влечении, быстро загибается.
 
А отрицать, что меня влечет к Раевскому — бесполезно. Он, конечно, бесит меня своей непробиваемостью и нежеланием считаться с моим мнением, но Князь есть Князь. Прозвище ему очень подходит.
Почему я позволила сегодняшнему случиться?
Потому что я уже приняла решение уволиться. И никакие слова Князя этого не изменят.
Мне не нравится, что у него есть такая власть над моим телом. Наверняка, этому есть логичное объяснение, я же не нимфоманка, никогда не отличалась распущенностью, и служебный роман с боссом для меня неприемлем. Но я уже который раз пасую перед ним.
Дело ведь не только в том, что Раевский хорош в постели.
Когда он смотрит на меня своими потемневшими глазами, я чувствую себя соблазнительной, желанной. Да женщиной я, в конце концов, себя чувствую!
Снова приходится признать Маринкину правоту: я, конечно, предприняла некоторые шаги, но женщину во мне смог разбудить именно самец.
И у меня не так много времени осталось, чтобы насладиться этим ощущением.
Возможно, раньше, чем уволюсь я, Раевский уволит очередную секретаршу и будет ее трахать.
От этой мысли внутри все почему-то болезненно сжимается.
Эх, Лиза, не хватает еще, чтобы этот невыносимый мерзавец проник в твое сердце!
Я проветриваю комнату, перестилаю постель и повторно иду в ванную. Мой взгляд снова падает на сегодняшние покупки. Интересно, что было бы, если бы Раевский узнал, что именно я себе купила?
Если бы я ждала от Князя сообщения с пожеланиями спокойной ночи, то я была бы жестоко разочарована. Но я не жду.
И проснувшись утром, тоже ничего подобного на телефоне не обнаруживаю.
Может, и к лучшему, не стоит питать напрасных надежд.
Выпив кофе и тысячу раз подтвердив Лиле, что я не забыла про ее заказ, я отбываю в родной город на все выходные.
Мама, которая обычно с неодобрением комментирует мой внешний вид, в этот раз отмечает, что выгляжу я хорошо. Просто удивительное дело: мой наряд вовсе не соответствует представлениям мамы о том, как стоит одеваться девушке в моем возрасте.
В обед меня выдергивает Лиля.
Она вообще не изменилась, такая же темненькая и плотная как виноградинка. С живыми глазами и заразительным смехом.
Я вручаю Лиле набор и рассказываю, сколько внимания привлекла, прошла с ним до дома. К моменту, когда мы садимся за стол, за которым она собирает и свою семью, и общих друзей детства, эта история в ее пересказе обрастает такими подробностями, что в пору писать женский юмористический роман.
Пока мы жрем беляши, слово «есть» тут не подходит категорически, я полностью игнорирую свой мобильник, оставив его в прихожей в сумочке. А когда спохватываюсь, вижу одно новое сообщение от Марины и кучу пропущенных от Князя.
И если Марина сообщает мне, что ее телефон был утоплен племянниками, но теперь она на связи и готова увидеться завтра вечером, то от Раевского никаких поясняющих сообщений нет. Зачем он звонит мне в выходной, непонятно.
Перезванивать ему самой мне как-то неловко. Я все еще ощущаю, что он мой босс. Между чувством неловкости и вкусной едой в компании друзей, я выбираю второе и, не перезванивая Раевскому, возвращаюсь за стол.
Что сказать. Беляши, как обычно, Лиле удаются, и вся компания дружно постанывает, откинувшись от стола.
— Я сейчас умру, — жалуется Игорь, муж Лили. — Во мне нет места, но я хочу еще один.
Оживляется Ирина, крайне активная барышня. Мы с ней дружили в начальных классах, а потом она перевелась в другую школу. Собственно, Ира — двоюродная сестра Лилиного мужа, и она-то их и познакомила.
— А давайте сыграем в твистер! — предлагает она.
— Это еще что такое? — с опаской интересуется Игорь.
Он как никто в курсе характера сестры и не однажды вляпывался, идя у нее на поводу. Помнится, как-то ему пришлось на спор бежать три остановки в одних трусах. А еще довелось поносить костюмчик героини японского анимэ и поорать с памятника Чапаева о своей любви к родине. В первом случае, его просто забрали в полицию, во втором же — он нарвался на какую-то микрорайонную банду, а в третьем — он упал и сломал руку.