Опознание невозможно

Справа от себя Бен расслышал голоса.
– Вы уверены, что сегодня нет никаких проблем? – спросил глубокий голос. – Я пришел так неожиданно.
– Все в порядке, – ответила Эмили.
Сначала до Бена не дошло, что это значит. Но потом он представил себе происходящее: мужчина, которому принадлежал грузовичок и револьвер – Ник, – стоял у дверей. Он уходил.
Бен поднял голову. Мужчина находился у самой двери, закрывая ее. Через секунду-другую он повернется лицом к грузовику и увидит Бена, распростертого на крыше, с головой, наполовину просунутой в световой люк. И Бен будет пойман.
  
Он не мог дышать; сердце его сначала замерло в груди, а потом вдруг раздулось до таких размеров, что, казалось, вот-вот взорвется. Бен даже не успел подумать о том, какой у него есть выбор или как он будет оправдываться, если его обнаружат, реакция Бена была инстинктивной. Он просунул голову в люк, схватился за его край и скользнул внутрь, провалившись в фургон. Ноги Бена едва не коснулись складывающегося столика, он отпустил руки, упал на пол и закатился под самодельную скамейку, затаив дыхание. Кровь молотом стучала у него в ушах; он больше ничего не слышал. Его бешено бьющееся сердце издавало такой звук, словно кто-то чужой полоскал горло у него в груди. С другой стороны грузовичка с громким протестующим скрипом распахнулась водительская дверца. Между двумя отделениями, кабиной и фургоном, находилось раздвижное окно, – слава Богу, задернутое занавеской.
Слова мужчины эхом прозвучали у Бена в голове:
– Я вернусь. – Может, он просто забирал что-то из кабины, а может, просто решил перекурить. Или, как и у отчима Бена, под сиденьем у мужчины была припрятана бутылка или сигарета с травкой. Ничего удивительного – предсказания Эмили запросто могли заставить людей нервничать.
С ревом завелся двигатель грузовичка. Бен поднял глаза к световому люку. Он казался таким маленьким, таким далеким. Таким недосягаемым. Грузовичок загромыхал и подался назад.
Бен пополз на четвереньках к задней двери размером в половину человеческого роста. Он потянулся к ручке и повернул ее, выжидая момент, когда водитель остановит грузовичок, чтобы включить первую скорость. Тогда Бен воспользуется этим мгновением и выпрыгнет из фургона.
Он повернул рукоятку, и, к его радости, она подалась. Дверца была не заперта.
Грузовик замедлил ход, потом затормозил, послышался скрежет коробки передач. Бен навалился на дверь. Она внезапно остановилась, приоткрывшись всего лишь на дюйм – снаружи она оказалась заперта на висячий замок.
Грузовик с ревом покатил по дороге. Бен снова попробовал открыть дверь, но она не поддавалась. В приоткрытую щель было видно, как мелькали плиты тротуара.
Он попал в ловушку.
 
Глава четырнадцатая
 
Паника сковала каждую мышцу Бена. В первые несколько минут поездки он мог думать только о том, в какую неприятность вляпался. Он нарушил единственное требование Эмили – всего один раз – и теперь оказался запертым в задней части грузовика-пикапа, направляясь неизвестно куда с человеком, подозреваемым в совершении преступления. Постепенно страх перед грозившими неприятностями сменился осознанием того, в каком затруднительном положении он очутился, и Бен попытался сосредоточиться на том, чтобы придумать способ выбраться из фургона. И побыстрее. Грузовичок двигался быстро и больше не останавливался на светофорах. Очевидно, они выехали на шоссе, вероятнее всего, на шоссе 1–5, и двигались на север или на юг. К северу лежала Канада; к югу – Орегон и Калифорния. А что если грузовик вообще не остановится? А что если Ник вздумал посоветоваться с Эмили, потому что замыслил преступление? Страх разгорячил кровь мальчика, но по коже побежали мурашки.
Боковые окошки были крошечными, с запирающимися сетками от насекомых, через них он никак не мог бы выбраться. Бен не сводил глаз со светового люка – с небес, – своего единственного пути на свободу. Можно было попробовать встать на складывающийся столик, подпрыгнуть, ухватиться за край люка, подтянуться и выбраться наружу. Существовало одно «но»: во время его неуклюжего проникновения внутрь фургона световой люк захлопнулся. Взвесив оставшиеся возможности, Бен пришел к выводу, что бегство должно представлять собой многоступенчатый процесс: каким-то образом – каким, ему еще предстояло придумать, – открыть световой люк и удерживать его в таком положении; взобраться на стол и подпрыгнуть; подтянуться и вылезти наружу; подождать, пока грузовик замедлит ход; слезть или спрыгнуть с него. И все это надо сделать так, чтобы его не увидел или не услышал водитель. К глазам мальчика подступили слезы – задача представлялась почти невыполнимой. Он начал бояться за свою жизнь.
Револьвер в кобуре и армейский рюкзак продолжали смотреть на него, словно они были живыми и имели глаза. Он принялся ползать по грязному коврику в поисках швабры, метлы или какой-нибудь другой штуки, которая помогла бы ему открыть световой люк. Переезжая с одной полосы дороги на другую, грузовик швырнул его на живот, и ему снова пришлось вставать на четвереньки. Фургон был совсем маленьким, и вскоре Бен понял, что на виду не лежит ничего, что могло бы ему пригодиться, и Бен почему-то был уверен, что, стоит ему открыть крошечный шкаф или выдвинуть один из ящиков, как Ник непременно заметит его присутствие, убьет его и оставит на обочине, где обычно находят мертвые тела.
Он снова потерял равновесие и свалился на рюкзак, после чего не смог преодолеть искушение заглянуть в него. Одна сторона рюкзака была застегнута на молнию, которая шла от самой лямки. Он расстегнул ее, откинул в сторону боковину и сунул голову внутрь, надеясь найти там что-либо полезное для своего нынешнего положения. То, что он обнаружил, напугало его до смерти: большие прозрачные контейнеры, наполненные жидкостью молочного цвета. На ближайшем контейнере черным маркером была выведена химическая формула.
Бену не нужно было разбираться в химии, чтобы понять, что это такое. Наркотики! Как-то по телевизору он видел налет полиции на подпольную лабораторию. От одной мысли о том, что он оказался заперт в фургоне грузовика, за рулем которого сидел вооруженный торговец наркотиками, у мальчика закружилась голова и он едва не лишился чувств. В себя его привел резкий поворот грузовика, после чего скорость ощутимо замедлилась – вой двигателя стихал, становясь мягче. Бен поднял голову как раз вовремя, чтобы заметить в боковом окне зеленую вспышку дорожного знака:
«Воздушный терминал „Си-Тэк“. Только на выезд».
Он бросил взгляд на рюкзак. Итак, Ник собрался в путешествие. Через несколько минут он явится за своим рюкзаком! Бен как-то не подумал о том, что грузовик может остановиться и водитель полезет в фургон. В своем воображении он рисовал себя едущим куда-то без остановок. Внезапно он обнаружил, что они находились в нескольких минутах езды от аэропорта. Время истекало. Ему нужно было место, где он мог бы спрятаться.
Охваченный паникой, мальчик обвел фургон глазами, словно видел его в первый раз: крошечное замкнутое пространство, где единственным пригодным укрытием мог быть шкафчик для метелок и щеток, открывать который было слишком рискованно, учитывая небольшую щель между занавесками, отделяющими фургон от водителя. Именно из-за этой щелки Бен вынужден был все время пригибаться, не вставая с колен. Где же еще спрятаться?
Грузовик еще сильнее замедлил ход и на светофоре резко свернул направо. Это был въезд в аэропорт.
Несколько выдвижных ящиков были чересчур малы, чтобы рассматривать их в качестве возможного укрытия. Бен подумал было о том, чтобы вытащить наркотики, засунуть их в выдвижные ящики, а самому спрятаться в рюкзаке, но потом решил, что получится еще хуже, если Ник возьмет рюкзак с собой, что было вполне вероятно. Можно было спрятаться в спальном мешке, но и это выглядело слишком рискованным. И тут он увидел его.
  
Скамейка с подушками, на которых лежал револьвер, представляла собой большой деревянный ящик в форме гроба. Хранилище с крышкой! Бен толкнул крышку, подушка поднялась, и револьвер скользнул назад. В ящике хранились инструменты, удлинители, блоки из-под сигарет, тряпки, коробки с патронами, но все равно в нем оставалось достаточно места для такого мальчишки, как он. Он забрался внутрь и опустил крышку, надеясь, что изменившееся положение револьвера не возбудит подозрений водителя. Грузовик остановился, и Бен расслышал слабый металлический голос: