Не в этот раз (СИ)

— Да это неважно… — отмахнулся «старший», — сколько бы не — всё больше, чем у нас получается. Уже два раза срок собрания переносили! У Димки был отпуск, он три дня походил — больше народу собрал, чем мы все вместе за три месяца. Думаю, ты за неделю чуть не всех окучишь, если повезёт.
Ну не отказываться же мне было? Да и в вопросе «расширения социального графа», думается, проект небесполезный. Я, правда, и без этого очень существенно обгоняю прошлую версию себя, но тут ведь вряд ли может быть «слишком много», верно?
  
Костя собрался было что-то сказать, но я, ловя ускользающую мысль, предостерегающе покачал пальцем у него перед носом. Удивительно — но он среагировал как надо, терпеливо дожидаясь, когда я, наконец, рожу… идею. И я родил.
— Слушай, а вы где это всё организовывать хотите?
— Ну здесь, где ещё? — пожал он плечами. — Не в ДК же идти?
— Не пойдёт, — цыкнул зубом я. — Уж очень приметно. Ты прикинь — две сотни молодых здоровенных парней в выходной в начальную школу припёрлись! Да бабки из окрестных домов в ментуре телефон оборвут!
— Ну давай, предлагай, — поторопил меня старший. — Вижу же, имеешь решение.
— Да как обычно в армии: надо всех собрать — устраивай праздник. Спортивный. Сумеешь же эстафетку какую-никакую спроворить? Под эгидой комитета своего? На пруду места всем хватит, и никто не удивится. И бежать всей толпе не обязательно, кто не хочет — может «болеть» за товарища.
Костя подумал недолго, а потом «стрельнул» в меня указательным пальцем и медленно кивнул.
В итоге, договорились встретиться в субботу — чтоб не ждать до следующей тренировки и не терять два дня каникул.
  
Глава 16
 
Как же я порадовался, что не стал откладывать встречу с Костей на воскресенье! Штука в том, что списки были накарябаны как бы не десятком разных почерков. И разборчивого среди них — ни одного. Представив, каково будет пытаться хоть что-то разобрать на ветру и морозе, я с руганью сел перекатывать каракули своей рукой. Пусть у меня почерк ненамного лучше, но хотя бы свой, да везде одинаковый! Заодно сообразил накидать хоть подобие плана войны — и тут же натолкнулся на проблему: я город вроде и неплохо знаю, но половина названий улиц из списка всё равно — лес тёмный. Нужна карта. До появления Яндекса ещё… долго. Не, я-то доживу, конечно, но вот каникулы сто пудов кончатся раньше!
Хорошо, вспомнил, что видел журналы со схемами города у папы в тресте. Это были изрядного размера книги с листами на «синьках», формата А3. Удачно сложилось: он как раз был на работе — очередной аврал, «чёрная» суббота, позвонил ему и попросил, ничего даже не объясняя. Что интересно — он не удивился даже! По крайней мере, виду не подал. А вечером — принёс и свалил мне на стол три тяжёлых альбома. Никак не подписанных. Внутри — «слепыши» натуральные, «сорок пятая копия», не меньше, без лампы (а то и лупы ещё) и не подходи… Но в моём аховом положении — манна небесная! На мои сбивчивые благодарности и уверения, что «я осторожно, и отдам как скажешь, хоть завтра вечером!», папа барственно махнул красной с улицы рукой и сказал, что это комплект «четвёртый запасной», и я могу держать его у себя сколько угодно.
— Хоть спи на них! Только писать ничего на планах не надо, даже карандашом. Ну и вообще, надеюсь, не для ерунды какой, а на дело. И не свети без нужды, сам понимаешь…
С картой дело пошло поживее, но всё равно провозился я весь следующий день, не охватив и трети списка. Сильно мешала, конечно, «неприкосновенность» альбома. А как было бы здорово склеить большую карту на стену и кружочками на ней адреса обводить! А потом — группы адресов, кружочками побольше… Но такой возможности не было — не рисовать же от руки, на самом деле! Пришлось изобретать кодировку и привязывать адреса к листам карты. Особенно доставляли дореволюционные районы: старый город, Село и Центр. В каждом — кружева кривых улиц на один-два дома. Полно ситуаций, когда на одной линии (только не надо думать, что линия обязательно прямая) стоят здания, приписанные аж к трём разным улицам! Жуткая по своей нудности работа. А мне ведь ещё приходилось и схемки в список перерисовывать, хоть фрагментами — альбомы-то с собой не потащишь!
Поэтому завтрашняя беготня по морозу — вечером в воскресенье — уже казалась мне не меньше, чем долгожданным избавленьем.
* * *
Воскресный штурм дался мне непросто. Встать вместе с родителями, как планировал, я не сумел, а они, зная про мои каникулы, будить ребёнка не стали. Потому вскочил я только ближе к десяти, кое-как оделся суетливо и рванул на кухню, скручивая в руках тетрадку с данными на первый выход. По дороге старательно отворачивался от зеркала — наверняка глаза красные, как у вампира, вот буду народ пугать… За завтраком несколько отошёл, однако. И, начищая зубы (гадость этот ваш Поморин), на собственную помятую рожу смотрел уже почти без отвращения.
Как-то так вышло, что самый плотный список у меня собрался на улицы в радиусе минут 20 пешком вокруг школы. То есть, Завод. Ну, или район «заводских», он же «центральный», если терминологию молодёжных банд применить… Хорошо, что мне — вроде бы — это поровну теперь: как же, целый Копея там всем местным маляву кинул! Главное — представиться успеть, ага.
Вал желающих добраться на работу уже схлынул, и я с лёгкостью забрался в автобус. Там было даже тепло — надышали утренние работяги, так что очки мои сразу же запотели в молоко. Пришлось снимать, чтоб не тыкаться слепым кутёнком. Кинул пятачок в кассу, оторвал билетик, ну-ка… не, не счастливый. И далеко до счастливого, в ближайшие дни можно и не проверять. А вот попрыгать на задней площадке не вышло — козырные места были плотно оккупированы компанией бабок с какими-то мешками, неряшливо сваленными на полу. Поёжившись от неожиданно колючих взглядов старшего поколения, я развернулся и двинул в переднюю часть, всё равно мне туда идти потом с остановки. Поймал себя на том, что эта привычка — синхронизировать позицию в транспорте с предполагаемым направлением последующего движения — здесь ещё никому не близка. В принципе — понятно, чего в ЛИАЗе выиграешь? Размером он не вышел. Но у меня — принцип! Отучусь только лет через двадцать.
У путяги вышел в гордом одиночестве. Однако, долго это не продлилось: народу на улицах было… не как в будний учебный день, конечно, но много. Неожиданно много! Кажется, представляться мне придётся раньше, чем хотелось бы…
— Какие люди!
— И без охраны!
Ругнув себя наскоро (я ведь даже не посмотрел в эту подворотню!), я повернулся, расплываясь в почти искренней улыбке:
— Даров, пацаны!
Миха и Дюша. Хорошо, что они, а не кто другой! И чего им не спится в каникулы, спрашивается?
— Здорово-здорово. Чего прибежал со сранья? Или у тебя в школе дела-делишки? — протягивая руку, спросил Миха.
Дюша просто сжал ладонь, молча. Рука холодная как лёд — он без перчаток гуляет, что ли?
— Да не, у меня просто комсомольское задание образовалось тут, в этом районе. Надо в несколько адресов забежать, с людьми переговорить быстренько.
— Задание? Несколько адресов? — переспросил Миха с сомнением в голосе, а потом они с Андреем переглянулись. — А что за адреса?
Я вытащил из-под бушлата тетрадку, свёрнутую трубочкой. Она там у меня ещё и помялась, так что, перелистываться даже и не думала, пришлось снимать варежку. А холодно, блин, опять минус двадцать, как пить дать. Тоже мне весна, блин! И вот надо парням в такой мороз по улице таскаться? Нет бы почитали чего. Или задачки порешали. На дроби, ага…
  
— Вот первый рядом тут должен быть, на Ткацкой. Тридцать второй дом. Артамонов нужен.
Потапов вопросительно посмотрел на Дюшу, тот отрицательно мотнул головой. Повернувшись ко мне, Миха повторил жест приятеля:
— Улицу знаю, дом знаю — двухэтажка старая. Артамонова не знаю. Что за человек хоть?
Я пожал плечами, глядя в тетрадку.
— Возраст — за двадцать, на Заводе работает, в третьем горячем. Афганец.