Ворон Бури (ЛП)

Я увижу Кормака, когда он вернется. Мне просто нужен был хитроумный способ его убить. О своей смерти я не заботился, но в рате жили еще более двух десятков воинов, и казалось невозможным, чтобы Векель не разделил мою участь.
Каждую ночь я лежал без сна, строя планы.
Я и до прибытия сюда знал, что Маэл Сехнайлл мак Домнайлл хитер как лис. Иначе, как говорил Векель, как мог правитель такой маленькой области стать одним из самых могущественных королей Эриу? Его королевство, Миде, было крошечным по сравнению с Лайином, Мунстером, Ульстером или землями северных Уи Нейллов. И все же доказательства его способностей были повсюду: от победы над норвежским королем Дюфлина четырнадцать лет назад до поражений, нанесенных правителям Лайина и Коннахта с тех пор. Были и значительные победы в Мунстере, над великим соперником Маэла, королем Брианом Бору. Зная, насколько он умен, мы должны были быть очень осторожны в общении с ним. Один неверный шаг, один намек на нашу истинную цель, и, несмотря на то что Векель был витки, нас бы выволокли на улицу и убили.
  
Новым открытием стало то, что кажущаяся преданность Маэла христианству не мешала ему прислушиваться к советам Векеля, разумеется, вдали от ушей священника с тонкими губами. Помогло и то, что Лиат Маха под руками Векеля стал послушным, как ручной ягненок, позволив верховному королю ездить на нем. Вскоре Маэл и Векель стали не разлей вода. Священнику это не нравилось. Как и Конхобару, старшему сыну и наследнику, присутствовавшему на нашей первой встрече с королем. Его реакцию разделяли и воины верховного короля, хотя причинить нам вред они не смели. Однако это не делало пребывание в королевском стане комфортным, и я спал, сжимая в руке сакс.
Второе откровение, самое важное, заключалось в том, что Маэл нежно любил своих детей. Можно было даже сказать, что он их баловал. Пять сыновей и две дочери. Ни с одной из дочерей, уже выданных замуж, я не встречался, как и с Домналлом, сыном, который был аббатом в соседнем монастыре. Остальные жили в Иниш-Кро с королем и его женой. Конхобар был похож на отца: холодный, спокойный и расчетливый. Маэл почти каждый день советовался с ним. Конгалах, следующий по старшинству, был замкнутым и держался особняком, но в общении с Маэлом преображался в более счастливое существо. По словам одного из воинов короля, с которым я подружился, Кормак был лучшим из всех: красивый, общительный и превосходный наездник. «Это проделки Локи», — бормотал я Векелю, когда узнал, что Кормак, по-видимому, был еще и любимцем отца.
Едкий ответ Векеля был, что это не имеет значения, потому что Маэл отомстит за смерть любого из своих детей.
Я спорил и хмурился, но мой друг был прав.
Поэтому я ничего не делал. Иногда это лучшее, что можно сделать, любил говорить мой отец; выжди время, и ответ найдется сам.
На следующий день, так и не дождавшись Кормака, я скучал донельзя. Решив размяться честным трудом, я отыскал королевского кузнеца. Приветливый малый с надсадным кашлем, он узнал меня и, услышав, что я знаю толк в кузнечном деле, настоял, чтобы я вошел. Большую часть пространства внутри занимала легкая двухколесная колесница с плетеным каркасом, обшитым кожей. Я был знаком с таким видом транспорта, стандартным для королей и знати, но никогда в нем не ездил. Пара сыновей Маэла, рассказал кузнец, любили устраивать гонки на колесницах. Погнутые обода, сломанные оси и разбитые колеса были обычным результатом. Как и серьезные травмы у лошадей и возниц.
— Но это не останавливает Кормака, — сказал кузнец. — Отнюдь. Молодые люди всегда одинаковы.
Мой интерес пробудился.
— Это колесница Кормака?
— Ага. И он хотел, чтобы она была готова к его возвращению, но я что-то не в силах. — Последовал затяжной приступ кашля. — Будут неприятности, если ее не починить.
Нить моей жизни дрогнула на ткацком станке, словно три Норны, Урд, Верданди и Скульд, услышали меня.
— Я мог бы помочь, если хочешь.
— Ты уверен? — Несмотря на вопрос, было ясно, что именно на это он и надеялся.
— С удовольствием, — сказал я, чувствуя, как по жилам разливается возбуждение.
Мой ум лихорадочно работал. Вот как я встречу Кормака. Может, и зарезать его смогу прямо здесь. Опасно, да, но куда легче, чем в зале или во дворе. «А кузнец? — потребовала ответа моя совесть. — Его тоже убьешь?» «Конечно нет», — возмущенно подумал я. Ответ пришел незамедлительно: «Тогда ты не сможешь убить Кормака в кузнице». Меня разрывало от досады: представилась такая прекрасная возможность, но она была сопряжена с таким риском, что я не смел ею воспользоваться.
Под бдительным оком кузнеца я выковал железный обод и насадил его на новое колесо, сделанное местным плотником. После этого кузнец пожал мне руку. Сколько рубленого серебра я хочу за свою работу, спросил он. Плата не нужна, ответил я, объяснив, как занят Векель с Лиат Махой и королем, и как мне стало скучно. Если кузнец позволит мне и дальше работать в его кузнице, я буду счастлив. Я решил, что, по крайней мере, хочу увидеть убийцу своего отца.
Такая договоренность устраивала нас обоих — хотя, знай кузнец мою истинную цель, сомневаюсь, что он был бы так же доволен.
  
Глава шестая
 
Прошел еще один день. Кузнец чувствовал себя лучше, но работать почти не мог. Довольный тем, что занят делом, я с головой ушел в работу, делая новые наконечники для стрел и копий, а также несколько умбонов для щитов. Я также получил краткий урок по изготовлению подков, что оказалось довольно простой работой. Утро сменилось днем, и я прервал свой труд, чтобы поесть с кузнецом. Свежий хлеб и сыр, принесенные его женой, пришлись как нельзя кстати. Я закрыл глаза, с болью вспоминая похожие трапезы в кузнице моего отца.
До нас донесся шум всадников; они въезжали в ворота. Я навострил уши.
Кузнец выглянул наружу.
— Кормак вернулся.
У меня все сжалось в животе, но я сохранил невозмутимое лицо.
— Он сначала поприветствует отца?
— Держу пари, он бы предпочел посмотреть на свою колесницу, но да, думаю, ты прав.
С притворной небрежностью я выглянул из дверей кузницы. Большинство воинов занимались лошадьми, но двое мужчин, один с длинными светлыми волосами, вошли в зал. «Это должен быть он», — решил я, и сердце мое забилось чаще.
Я вернулся к работе, представляя, как мой сакс вонзается в плоть Кормака, когда я открою ему свое имя. Но я не мог этого сделать. Кузнец погибнет, а Векель был с Маэлом. Я, может, и сбежал бы, а он — нет.
Донеслись голоса.
— Отец, я должен выиграть следующие состязания. На кону честь Иниш-Кро!
«Кормак», — подумал я.
— Вот и он, — прошептал кузнец, подтверждая мою догадку.
Меня охватили ярость и страх. Ярость от варварства поступков Кормака. Страх, что я могу сразить его, но тут же разделить его участь.
Я почти слышал, как Норны хихикают в предвкушении.
Вошел Маэл в сопровождении молодого человека. Никто бы не усомнился, что это отец и сын. Мы с кузнецом отступили от работы, и мой взгляд метнулся к мечу на бедре Кормака. Это был тот самый, что я нашел на берегу. Тот, что послал мне сам Один. Чувства захлестнули меня, и я молился, чтобы выражение моего лица не выдало меня.
Маэл был в прекрасном настроении, рад возвращению сына.
— Это не может подождать?
— Нет, отец. Гонка важна!
Снисходительный смешок.
— Напомни мне, с кем она.
— Я же говорил. С Ниаллом, сыном короля Лайина. Ты должен прийти и посмотреть.
— Посмотрим, — улыбнулся Маэл. Он взглянул на нас.
Кузнец поклонился, как и я. Я подумал, как легко было бы убить Кормака в этот момент. Он бы даже не заметил. Затем я представил себе Векеля, беззащитного перед неминуемой расправой, и кузнеца тоже. Я подавил свою ненависть.
  
— Господин, — сказал кузнец. Затем добавил: — Ваша колесница готова, князь Кормак.
— Кто это? — Кормак указал на меня.
— Молодой кузнец, господин, по имени Финн, — ответил кузнец. — Он мне помогает.