Ворон Бури (ЛП)

Векель привлек внимание этого последнего, одетого в традиционную длинную тунику, перехваченную на талии поясом. Он выпрямился, сунул кинжал в ножны и шагнул нам наперерез. С его губ сорвался свист.
— Парни.
К моему ужасу, троица, боровшаяся за внимание красавицы, повиновалась зову.
— Какое у вас дело, а хара? — Вопрос был адресован мне; по тому, как крепко он сжимал копье, было ясно, что он не считает меня своим другом.
  
Векель вышел вперед, выставив посох.
— Меня послали духи. — Он улыбнулся; его ресницы дрогнули.
Двое молодых воинов отступили на шаг. Третий побледнел и перекрестился. Старший был сделан из более крепкого теста, но даже он остерегался посланного духами витки. Он сухо поклонился.
— А твой друг?
— Спутник в дороге, — сладко ответил Векель. Так сладко, что стало ясно: мы любовники. Это было остроумно, и стражники ухмыльнулись. Их реакция резко контрастировала с тем, как Ольвир назвал Векеля: эрги и рагр, эпитеты, связанные с трусостью, немужественностью и множеством других дурных качеств.
Векель с похотью потер большим и указательным пальцами кончик посоха.
— Что-нибудь еще?
— Да. — Главный стражник никуда не собирался уходить. — Откуда вы?
— Отовсюду, — сказал Векель. — У меня никогда не было дома.
Стражник пропустил это мимо ушей, но его взгляд переместился на меня.
— А ты?
— Из Брейфне, — солгал я, назвав первое, что пришло в голову. Небольшое королевство между Миде и северными землями Уи Нейллов, оно было достаточно далеко, чтобы он вряд ли знал там кого-нибудь.
Он не отреагировал.
— Мы ищем аудиенции у верховного короля, — сказал Векель, уже вежливее.
— Как и вы, и половина Эриу, — ответил стражник, бросив на своих товарищей взгляд, говоривший: «Вы это слышите?». — Что Маэлу нужно от такого существа, как ты? Он добрый христианин, как и все мы.
Его спутники ощетинились, и я подумал: «Только бы не дошло до драки. Нам не поздоровится».
— Верховный король любит Христа, но правители ищут мудрости во многих местах. — Выражение лица Векеля стало надменным. — И решать это верховному королю, а не тебе!
Стражник задумался, потом пробормотал:
— Может, и так, но нельзя же вваливаться к королю просто потому, что тебе вздумалось. — Он продолжил, объясняя, что Маэл дает аудиенцию каждые три дня, и что мы можем прийти и подождать с теми, кто желает о чем-то просить верховного короля.
— Когда следующая аудиенция? — спросил я.
— Через три дня, — самодовольно сказал он, добавив: — Сегодня утром уже была.
Векель запротестовал, начав живописать свои сны и послания из мира духов. Главный стражник прервал его, его тон стал менее дружелюбным.
— Хватит. Верховный король, может, и выслушает твою чушь, но я не стану. Прочь.
Мы отступили с максимально возможным достоинством, а стражники смотрели нам вслед в торжествующем молчании.
  
Глава пятая
 
— Не очень-то вышло, — кисло заметил я.
Векель нахмурился. Было ясно, что этого он не предвидел.
Я взял дело в свои руки. Пара вопросов — и мы оказались у ветхой хижины на краю поселения. Кусочек рубленого серебра и благословение от Векеля — и вдова, жившая там, с радостью сдала нам угол своего сарая для урожая. Слух о нашем появлении распространился быстро. К середине следующего дня к нам уже выстроилась очередь из желающих повидать новоприбывшего витки. Хоть и поклонники Христа, они хотели получить травы, предсказания на рунах или магические заклинания. Я никогда раньше не был свидетелем дел Векеля; теперь я с изумлением слушал просьбы. Вылечить больного ребенка, сделать женщину плодовитой. Наслать болезнь на урожай пшеницы соседа или вернуть заблудшего мужа на супружеское ложе. Найти пропавшую корову; список можно было продолжать.
На низком деревянном помосте, который он велел мне сколотить, Векель внимательно выслушивал каждого просителя. Затем, закрыв глаза, он переступал с ноги на ногу в своих сапогах и нараспев читал заклинания на языке норманнов, а его железный посох двигался между ног и вычерчивал в воздухе замысловатые узоры. Произнеся заклятие или предсказав будущее, он торжественно объявлял, что их желание будет исполнено.
Сияя и бормоча благодарности, каждый проситель уходил в полной уверенности. И каждый оставлял дар. В основном это было что-то небольшое: хлеб, кусок сыра, кувшин пенистого свежего молока, но жена одного фермера оставила половину окорока, а страдающий артритом старик подарил Векелю деревянное ведро пива. Мы пировали как короли.
— Не все же может сбыться, — сказал я Векелю, когда на второй день он закончил. — Это невозможно.
То, что он предвидел, было правдой, серьезно ответил он мне, но боги — обманщики. Норны любят играть с людьми. Могут вмешаться и злые духи, посланные другими витки. Знать, сколько его предсказаний сбудется, было выше его сил.
— Я лишь сосуд, Финн. Духи говорят через меня, — сказал он.
Иной бы рассмеялся ему в лицо, но не я. Я видел ворона на мече, сам бог послал мне дар.
Если мы и надеялись на более теплый прием у ворот Маэла в назначенный день, то надеялись напрасно. На дежурстве стояли четыре других воина, и когда к середине утра мы добрались до начала очереди просителей, они обошлись с нами без лишних церемоний. Верховный король, сказал нам один, не нуждается в языческой грязи, особенно в той, что любит задницы. Векель, теряя самообладание, пригрозил проклясть воина, но тот лишь усмехнулся и вскинул копье. Я взял дело в свои руки и оттащил друга прочь, бросая стражникам извиняющиеся взгляды.
— Чтоб у него член отсох и отвалился, клянусь, — пробормотал Векель.
— Помни, зачем мы здесь. Если разозлить таких, мы никогда не увидим короля.
Он пофыркал и подулся какое-то время, но потом признал, что я был прав.
Наш план провалился.
Нужен был план получше.
Если мы не можем пойти к Маэлу Сехнайллу, решили мы с Векелем, он должен прийти к нам. Звучало это громко, но означало лишь то, что мы нашли место с видом на вход в королевский двор, достаточно далеко от стражников, чтобы не привлекать внимания, но позволявшее видеть, когда выйдет верховный король.
В тот день этого не случилось; Кормак тоже не вернулся. Череда тех, кто искал Векеля, также превратилась в ручеек, а потом и вовсе иссякла. Это было нормально, сказал он; поселение было небольшим, и помощь в одно и то же время требовалась не такому уж большому числу людей. Но от этого знания мой желудок не наполнился; пришлось довольствоваться остатками окорока и ячменной лепешкой, испеченной на огне и купленной у вдовы.
На следующее утро Векель бросил свои руны и объявил, что наша удача вот-вот переменится. Раздраженный, голодный, я чуть было не съязвил в ответ, но убедил себя, что он прав; а если и нет, то на следующий день все наладится.
Перекусив наскоро по куску окорока, мы вернулись на свое место. Утро было, как обычно, облачным, и ветер дул, как обычно, с запада. Я опустился на корточки; день обещал быть долгим. У ворот стоял тот самый стражник, что не пустил нас в первый раз; он бросил на нас мрачный взгляд, но наше расстояние не требовало иных действий.
Присев рядом со мной, Векель погрузился в глубокую задумчивость, к чему я уже привык. Я надеялся, что он выйдет из нее с каким-нибудь посланным духами руководством. Поговорить было не с кем, мне стало скучно, но мысли об отце помогли мне обрести толику терпения.
Несмотря на это, утро тянулось бесконечно. Прибыл гонец, и его впустили. Небеса разверзлись, и мы укрылись в местной харчевне, пока дождь не прекратился. Вернувшись, я увидел, что стража сменилась. Теперь на дежурстве был еще менее дружелюбный воин, тот, что обозвал нас любителями задниц. Я поймал себя на мысли, что мы зря тратим время; месть — и меч — никогда не будут моими.
  
Резкий, сердитый звук вернул меня к реальности.
— Что это?
Векель пошевелился, но не ответил.