?Офень флая федьма (СИ)

— А меня подождать не надо? — раздалось позади нас.
— Кто последний приходит, тому остается только вылизать тарелки! — пропела Машенька, выдав одну из любимых присказок отца.
— Ишь ты, как сурово! — Кондратий забрался на свой стул, огладил бороду и глянул на демона, который с аппетитом уминал омлет. — А это кто у нас тут такой прожорливый?
— Так работник новый, — я положила вековушке завтрак. — Фараон, что деток развлекал, помнишь?
  
— Такого не забудешь, — он усмехнулся. — Прожорливый. Не прокормим, Марьянушка!
Эзра подавился и покраснел.
— Кондратий! — повысила голос и посмотрела укоризненно. — В моем доме никого куском попрекать не будут — никогда! Приятного всем аппетита, — поставила на стол хлеб, масло и села сама. Проголодалась, жуть!
После завтрака поспешила к больным, в пристройку к дому. Вчера забегала лишь разок, перевязки сделать по-быстрому, так что сегодня надо всех осмотреть. Катя осталась наводить порядок на кухоньке, ведь сегодня ни уроков для малышни, ни курсов кройки и шитья не было. Демон же увязался за мной. Мотивация его была весьма спорной. Не представляю, чем он смог бы мне помочь. А вот помешать — всегда пожалуйста, с этим у него проблем точно не возникнет.
Да Эзра и сам это понял, когда зашел в помещение, в котором его рога — сейчас не видимые — упирались в притолоку. Я прошлась по комнате, где болели пара старушек. Одна с ожогом — опрокинула себе на руку чугунок с кипящей водой. Вторая с лихорадкой. Судя по тому, как мои бабульки сплетничали, стреляя глазками в старичка с переломом, обе шли на поправку. Дедуля же мирно досыпал, игнорируя женские желания.
  
Глава 19
 
Сладкий
 
— Доброе утро, бабушки! — пропела, подойдя к ним. — Кудри накрутили, смотрю, губки подмазали. Выздоравливаем, значит!
— Выглядеть надо всегда хорошо, а то ведь неизвестно, когда суженого встретишь, — ответила одна, разглядывая Эзру.
— И кто это у нас тут такой сладкий? — пропела вторая, тоже балуя его вниманием.
Смущенный демон попятился, задел задом столик на колесиках и едва не поронял с него все на пол.
— Осторожнее с инвентарем! — помня о почившем варенье, я взяла инструменты и бинты. — Не бойся бабушек, они тебя не обидят. Так ведь, милые?
— Ой, не обещаем! — дружно захихикали они.
— Ладно, хулиганки, оставлю вам его, когда осмотр и перевязку закончу. — Пусть принесет завтрак и почитает книгу, чтобы не скучали.
— Спасибо, Марьянушка! — озорницы расцвели. — А то так скучно, сил нет! — покосились на мирно храпящего деда. Да, кавалер из него никудышный.
Я улыбнулась, обрабатывая ожог. Больницы у нас дорогие, поэтому частенько небогатый люд ко мне идет. А бывает, и просто стариков сплавляют в мой лазарет. И чтобы не тратиться, и отдохнуть от них. Не у всех дети и внуки хорошие вырастают. Но у многих просто возможности нет за бабулей и дедулей приглядывать да на перевязки водить. Всякое бывает, никого не сужу. А то ведь, как сплетни плести так все горазды, а как самого такой же петушок жареный клюнет в одно место — так сразу, с возмущением и пеной у рта — «это другое!».
— А может, я с тобой пойду и… — начал демон, когда закончила дела с больными.
— Нет уж, — оборвала его. — Развлекай пациентов. И смотри, пусть они останутся довольны! — зашагала прочь из лазарета, хихикая.
Какая-никакая, а все ж таки месть за вареньице и шафран!
А меня ждали четверолапые пациенты. Вот их сейчас было много. Птенчики, что из гнезда вывалились, едва вылупившись, ютились в коробках с пухом, греясь под магической лампой. Кошки и собаки с травмами всех мастей выздоравливали в деревянных клетушках. И много другой живности сидели у меня на больничном, ведь пациентов несли со всей округи.
Гусыня с выбитым глазом зашипела, стоило мне войти. Она сидела в сенях, подальше ото всех, потому что нервничала из-за яиц в гнезде. Обойдя ее стороной, я прошла к синичке с перебитым крылом и котятам, которых отняла у детворы, что их мучила. Наподдавала, конечно, по заднице мелким пакостникам — живодерам. Непедагогично, знаю. Но они и так легко отделались. Росла бы вблизи крапива, я б им траволечение устроила! Из злых детей вырастают жестокие взрослые. Иногда достаточно просто донести до них, что животным тоже больно, и все меняется. Но чаще надо надавать по попе!
Дела пошли по накатанной колее. Закончив с животяшками, направилась домой. По пути хотела белке насыпать яблок и моркови. Подошла к липе, напрочь позабыв, что там Тимьян. Только увидев этого козла, вспомнила. Неужели меня отпускает потихоньку? Раньше думала о нем целыми днями, переживала, слезинки со щек смахивала.
— Бяяя! — он подскочил ко мне, разве что хвостом не виляя.
Ишь ты, не знала, что козлы умеют улыбаться. Ну, ясно. Типичное его поведение. Сначала обижаться, пытаться отомстить. Ты ему слово, он тебе десять в ответ. И так правдиво, с обидой, что начинаешь и в самом деле сомневаться, что права. А потом будет ластиться, делать вид, что все простил и теперь можно жить, словно ничего и не стряслось. Тактика под названием «вынеси жене мозг и скажи, что так и было».
— Тебе принесут еды позже, — подняла миску с фруктами и овощами повыше, потому как наглец сразу сунул в нее морду. — Это Бэлле.
Белка подскочила ко мне и начала рыжим огоньком метаться туда-сюда, забирая угощение и складируя его в домике на липе.
— Бя, — Тим потерся о мое бедро и заглянул в лицо преданными, честными-пречестными глазами.
Сердечко все же екнуло. Я ж отходчивая метелка. Тьфу, ведьма. Так, надо взять себя в руки!
— Пошел вон, гулящее отродье! — отпихнула его. — А не то Кларе вот отдам, будешь в ее покосившемся сарае жить. Коли не пустит тебя на колбасу сразу же!
Козел отбежал в сторону и спрятался за липу. Белка, схватившись за животик, застрекотала, исходя смехом. Да уж, угроза Кларой — это жестоко. Даже тараканов бы ей не доверила, честное ворожейское!
Вернувшись в дом, услышала стук. Деловитый, будто дятел у нас завелся. Было такое, залетел пару лет назад в дом и давай в деревянных балках еду себе выстукивать. Я проверила магией — никто их не точил, и сдуревшую птицу пришлось прогнать. Неужто вернулся?
Прошла к кухне и увидела Эзру с молотком в руках. Пояс с инструментами Тима так ладно сидел на его талии, что прямо загляделась. Ну, вот и пригодился подарок мой — набор, в котором имелось все, что мужчине требуется, дабы дом в порядке держать. Супружник, правда, всего пару раз им пользовался, и то, вдарил себе по пальцу молотком, а потом его же себе на ногу уронил, мизинец зашиб. На этом хозяйственность его и покинула, навсегда.
А вот у демона руки из нужного места росли. Я улыбнулась, глядя, как он споро загоняет гвоздики в стеллаж и тот выравнивается на глазах. Молодец какой. Ну, если не учитывать, что сам же и поломал.
— Мама, мама, дядя-фараон чинит все! — доложила Машенька, подбежав ко мне. — Он дверки смазал, те больше не скрипят. Ступеньки починил и перила тоже. — Она захлебнулась восторгом. — И окна даже! И куклу мою, и мишку, и качалку-коника Севиного!
Детские глазки сияли восторгом. Им же так мало надо, чтобы взрослыми восхищаться. Всего пару минуток довольно найти, и детки расцветут, как цветочки. Я приобняла девочку, и мы подошли к Эзре, около которого крутился Сева. Афоня стоял в сторонке и хрустел яблоком, наблюдая как Эзра, покусанный Золушкой, приводит наше жилище в порядок. Рядом сидела кошка Мявра, что разбудила меня утром. Кажется, ей у нас нравится. Ну, тогда пусть остается, мышей в погребе шугает, чтобы припасы не грызли.
  
— Смелость тут на себя взял похозяйничать, — пояснил демон. — Надеюсь, ты не против, Марьяна?
— Только за, — кивнула. — Но не перенапрягись, — многозначительно кивнула на торс, где заживали раны. — А бабушки что? Бросил их, да?
— Три главы прочел, сам уснул, — он рассмеялся. — Эти дамские романы такие сонливые! В итоге старушки меня прогнали тебе помогать. Сказали, что ты денно и нощно крутишься, как белка в мясорубке, подмога не помешает.