Когда она вернулась

– Где же проходит детоксикация? – спросила я. Я не заметила медицинского оборудования. По меньшей мере, людям должны были ставить капельницы.
Бека обвела рукой комнату, словно я могла что-то упустить.
– Детоксикация проходит здесь.
– Все этапы? От начала до конца? – переспросила я, вспоминая, как моя мать бессчетное множество раз корчилась в агонии на полу ванной комнаты, когда любимая ею отрава покидала организм.
  
Бека кивнула.
– А это не опасно?
– А разве не опасны наркотики? – с усмешкой отозвалась она.
Бека провела меня обратно в центральный зал, а оттуда – в третью дверь. За этой дверью оказался скрыт целый лабиринт коридоров, и Бека, шагая впереди, принялась мне что-то рассказывать. Я пыталась заглянуть за слегка приоткрытые двери, но Бека шла слишком быстро, чтобы мне удалось что-то разглядеть. Добравшись до конца Г-образного коридора, Бека объявила:
– А здесь владения Рэя.
– Он живет вместе с последователями? – спросила я.
Бека покачала головой.
– О, нет, ученики не живут в лагере.
Интересно, почему она назвала это место лагерем.
– Существует разница между понятиями «последователь» и «ученик»?
– Да.
– А кто они, эти ученики Рэя, и где они живут?
Бека с улыбкой повернулась к одной из дверей.
– Идем.
Тот факт, что Бека оставила мой вопрос без ответа, от меня не ускользнул.
Она постучалась в дверь.
– Войдите, – отозвался мужской голос.
Бека толкнула дверь. Из-за стоявшего в центре комнаты стола поднялся и зашагал нам навстречу мужчина в такой же, как у нее, бежевой футболке. Я предполагала, что он должен быть красив – студентки колледжа всегда рассказывали о нем с придыханием, – но он оказался просто великолепен. Кудри полночной черноты были убраны в стороны, открывая точеное лицо. Глаза сияли ледяной голубизной. Оказалось, что улыбка у него слегка скособочена, что в сочетании с небольшой горбинкой на носу оттеняло идеальную внешность и только добавляло ему привлекательности.
– Я Рэй Фишер, – представился он, протягивая руку для приветствия. – А вы, должно быть, Кейт.
– Да, верно, – ответила я, надеясь, что ладонь не вспотела. Я всегда потела, если нервничала. Рукопожатие Рэя было уверенным и твердым.
Он жестом указал мне на стул напротив своего стола.
– Садитесь. – Затем обернулся к Беке. – Большое тебе спасибо, Бека. Я увижу тебя за ужином?
– Конечно, – кивнула она Рэю прежде, чем обратиться ко мне. – Рада была встрече, Кейт. Надеюсь скоро увидеть тебя снова, – проговорила она и закрыла за собой дверь, не дав мне возможности ответить.
Пока Рэй усаживался обратно на свое место, я успела достать и положить на колени блокнот. Он же, облокотившись на стол, подбородком уперся в сплетенные пальцы рук.
– О чем мы будем сегодня говорить?
Пронзительный взгляд Рэя немедленно заставил меня ощутить себя обнаженной и уязвимой, словно он сумел заглянуть мне прямо в душу. Не самое комфортное ощущение.
Обведя взглядом кабинет в поисках дипломов в рамочках или других личных реликвий, я обнаружила, что стены здесь были столь же пусты, как и во всех прочих помещениях. Очевидно, не так давно их покрыли слоем свежей бежевой штукатурки, но на этом – все.
– Может, начнем с того, что вы немного расскажете о себе? – предложила я.
Он расхохотался.
– Серьезно? Это все, что вы для меня припасли?
Краска прилила к моим щекам. Не дав мне возможности собраться с мыслями, Рэй снова заговорил:
– Может, лучше вы?
В ожидании моего ответа он растянул губы в дразнящей улыбке.
– Ну, я довольно скучная, – отозвалась я, сосредоточенно листая блокнот, как будто хотела найти там нечто важное, и таким образом избегая необходимости смотреть ему в глаза.
– Вижу, вы замужем, – прокомментировал он кольцо на моем пальце.
Его сложно было не заметить. На нашу десятую годовщину Скотт превзошел самого себя. Когда он сделал мне предложение, мы были так бедны, что Скотт мог себе позволить только самое простое серебряное колечко. Меня это никогда не беспокоило – не беспокоило бы и сейчас, – но это не давало покоя Скотту, поэтому он все-таки купил мне такое кольцо, какое хотел бы подарить в момент обручения. Я кивнула, все еще притворно погруженная в свои записи.
– Давно?
На мгновение я уже было решила соврать, чтобы избежать подробностей, но несколько лет назад я пообещала Скотту больше не врать на этот счет. Я говорила неправду, только чтобы оградить себя от непрошеных комментариев, но услышав это, Скотт просто взорвался, и у нас случилась одна из самых крупных ссор за всю жизнь. Он принял это чересчур близко к сердцу, заявляя, что его ранит тот факт, что я стыжусь наших отношений. Скотт гордился тем, что мы с ним стали парой еще подростками, и считал это нашей самой главной изюминкой. Только сразу он был не в состоянии так стройно излагать мысли, а просто впал в истерику, словно незрелый четырнадцатилетний парнишка. Бегая взад-вперед по дому, Скотт извергал потоки сквернословия и в конце концов прокричал мне в лицо, какая я холодная и бездушная. Лишь после двухчасовой беседы он наконец смог сформулировать, что же на самом деле так его беспокоило.
– Мы женаты уже семнадцать лет, – сообщила я, мысленно настраивая себя на любую реакцию. За эти годы я успела выслушать все возможные варианты. Кто-то говорил, что это очень трогательно, а кто-то интересовался, были ли у нас другие партнеры, словно обсуждать свою сексуальную жизнь с незнакомцами – в порядке вещей. Однажды мне встретился некто, кто счел отвратительным тот факт, что мы со Скоттом оставались ночевать друг у друга дома, еще будучи детьми.
– И каково это? – спросил Рэй.
Я неловко заерзала на стуле, пытаясь одернуть подол юбки.
– Это чудесно. В самом деле. Это милость Божья – в девять лет встретить своего лучшего друга и одновременно вторую половинку.
Рэй вновь разразился хохотом.
– Простите? – я совсем съежилась на стуле.
– Прошу прощения, просто ваши слова прозвучали как реклама открыток «Холлмарк» [5]. Не смог удержаться.
В глазах Рэя плясали лукавые огоньки. Помимо воли мой рот начал растягиваться в улыбке.
– Довольно глупо звучит, – согласилась я.
Со своего места он продолжал разглядывать меня, хотя сейчас пришел его черед говорить. Мне потребовалась буквально пара мгновений, чтобы сообразить, что Рэю вполне комфортно будет и дальше молча сидеть и глазеть на меня. Однако мне такой вариант не подходил. Чтобы собраться с мыслями, я перевела взгляд на окно за его спиной. Я должна была вернуть контроль над этим интервью. Я не могла позволить ему отделаться так просто.
– Так почему Арката?
Он развел руками.
– А почему нет?
– Как долго вы обычно остаетесь на одном месте?
Таким образом я решила завуалированно поинтересоваться, избрал ли «Интернационал» Аркату местом своей постоянной прописки. Сколько бы ни нашлось тех, кому присутствие «Интернационала» импонировало, ровно столько же было граждан, недовольных тем, как его адепты наводнили наше сообщество. Жители небольших городков привержены традициям и настороженно относятся к переменам, в особенности если эти перемены связаны с чуждыми им идеями. Незнакомцы, оказывающие помощь бесплатно, однозначно вписывались в данную категорию.
– Мы не планируем заранее.
– Каков был максимальный срок?
– Два года.
– А минимальный?
– Три дня.
Рэй с усмешкой потянулся к стопке бумаг, лежавшей на краю стола. Немного покопавшись среди них, он нашел то, что искал, и протянул мне флаер.
  
– Это расписание наших встреч. Ничто не расскажет вам лучше о сущности «Интернационала любви», чем личное присутствие. Почему бы вам не прийти самой?
Пробежав глазами расписание, я поразилась, как много у них было различных курсов. Каждый день – как минимум по три. Все выходные тоже были расписаны.