Граф

– Ваше сиятельство, а где сейчас Энгельберт фон Марк? – встрепенулся вдруг Гюнтер.
– Должен быть уже в замке. Ирма?
– В замке. Выделили ему одну комнату. А вот для его рыцарей пришлось освобождать один из складов. Все гостевые комнаты занимают женщины с детьми из военного лагеря. С ними сейчас травницы возятся.
– А сам граф как?
– Жив-здоров. Требует встречи с вашим сиятельством.
– Шустрый какой – уже скандалить начал. Ничего, до завтра потерпит. А что это тебя так волнует, Гюнтер?
– Да я все думаю, как бы с него побольше поиметь. Надо будет со своим стряпчим посоветоваться, он законы империи знает очень хорошо. Как сами законы, так и пути их обхода.
– Ну что ж, советуйся. Только пока известий от Курта не получим, разговора плодотворного у нас с графом не выйдет. Он ведь будет надеяться на помощь своего братца. И тут он прав: если Курт не сможет потрепать фон Клеве, то нам будет уже не до Марка. Как бы не пришлось его просто так отпускать. Еще и с извинениями.
– Ну это вряд ли.
– Я тоже на это надеюсь. Ну что ж, тогда ждем. А с графом я завтра встречусь и поговорю. От серьезного разговора отверчусь как-нибудь. Расходимся. Элдрик, держи меня в курсе событий. Если прибудут гонцы, найдешь меня.
– Еще один вопрос, ваше сиятельство.
– Что еще, Ирма?
– Вы знаете, что все подвалы замка забиты порохом, патронами и гранатами?
– Знаю, конечно.
– А вы представляете, что случится, если этот порох вдруг взорвется?
– Да с чего бы ему взрываться?
– Ваше сиятельство, ну нельзя же так. Мало ли, что может произойти? У вас полно недоброжелателей. Никого постороннего в замок мы, конечно, не пускаем, но мало ли, что. Да и любая случайность может произойти. Туда постоянно ходят люди, что-то заносят, что-то выносят и всегда со светильниками. А ведь достаточно одной искры…
– Да ладно тебе паниковать. Порох – в просмоленных бочках, патроны – в ящиках. Хотя согласен, непорядок. Но ведь сделать-то ничего нельзя. Подвалы сухие и прохладные, как раз место для склада.
– Необходимо оборудовать хранилище в другом месте.
– И где?
– Ну вы ведь все равно собирались переносить пороховую и патронную мастерские в воинский лагерь. Вот там и оборудовать пороховой склад.
– Неплохо бы. Но не осенью же этим заниматься. Да и почти все строители из нашей гильдии отправились в Дуйсбург.
– Строителей найдем. А то что осенью – ничего страшного. Обойдется немного дороже, но оно того стоит.
– Хорошо, согласен. Вот и займись этим.
– Я?
– Ну не я же. Ты предложила, тебе и делать.
– Ладно, ваше сиятельство, сделаю.
– Вот и хорошо. Деньги у Гюнтера возьмешь. Все, до завтра.
Все поднялись и потянулись к выходу. Только Ирма слегка отстала, обернулась и посмотрела на меня. Я слегка кивнул. Она, довольная, поспешила к двери. Я пошел в душ. Черт, до чего же вода холодная… Зато взбодрился. Оделся и пошел к выходу. Теперь бы только не наткнуться на какую-нибудь даму из тех, что заполнили замок. Про нас с Ирмой, конечно, догадывались, а уж Ами знала наверняка, но афишировать это не хотелось. Ладно, проскочу.
А ночевал я все-таки в своей спальне. Нет, до комнаты Ирмы я, конечно, добрался, и меня даже, как мне кажется, никто не заметил. И оторвался с ней как следует. Когда вернулся в свою спальню, вчерашний бой казался чем-то далеким и ничем не примечательным. Ну да, рыцари. Да, стальная стена. Красиво? Красиво. Страшно? Не-а, не страшно. Подумаешь, бил их до этого и еще не раз побью. Так что спать завалился с прекрасным настроением. Спасибо, Ирма.
После завтрака я все-таки решил навестить фон Марка. Обсуждать какие-то серьезные вопросы с ним было еще рано, но правила приличия этого требовали. Я прошел к комнате, которую он занимал. У дверей стоял мушкетер. Что ж, правильно. Открыл дверь и вошел. Да, хреновато выглядит граф. О его состоянии мне доложила Ирма еще до завтрака, но я не ожидал, что все так плохо. Нет, никаких ранений он не получил, но досталось ему все равно здорово. Под ним убило коня, и тот придавил ему ногу при падении. А конь был не простым, а очень хорошим. Настоящим рыцарским дестриером. Весом свыше тонны. Так что левая нога у графа – всмятку. Левая рука тоже сломана. И весь левый бок. Ребра с левой стороны если и не сломаны, то трещинами обзавелись наверняка. Правый бок тоже пострадал, но так, слегка – несколько ударов копытами. Ерунда. Еще и по голове досталось. Легкое сотрясение он наверняка получил. Взгляд какой-то слишком уж расфокусированный. Но это мелочь. Настоящий рыцарь столько получает по голове железяками, что к таким мелочам привычен. А вот то, что левая нога и рука упакованы в лубки – не очень хорошо. Да и грудь крепко перетянута. Не дай бог, помрет. Он ведь человек уже немолодой. Шестой десяток идет. Так бы и черт с ним, но ведь помрет без всякой пользы. А ведь потом будут говорить, что я его специально уморил. Уж лучше бы он в бою погиб, тогда бы ко мне не было никаких претензий. В бою всякое бывает. Ладно, будем надеяться, что мои травницы его вытащат.
 
– Добрый день, ваше сиятельство.
– Какой он, к чертям, добрый… Позлорадствовать решил? – ответил тот. Но без злости. Молодец граф, не орет, не скандалит. Держится спокойно и уверенно. Настоящий воин и аристократ. Вот у кого мне учиться надо. Вильгельм, помнится, в его положении как раз здорово скандалил. Хотя аж целый герцог.
– Ну что вы, господин граф, нет, конечно. Сегодня вы в таком положении, завтра такое может случиться со мной. Все под богом ходим. Как вы себя чувствуете?
– Нормально, господин граф. – Надо же, уже и графом величает. – Что с моими людьми?
– Не так все плохо. Большая часть вашего воинства спокойно ушла на ваш берег. Мы их даже не преследовали. Так, проводили, чтобы не набезобразничали. Мост они, кстати, разрушили.
– Много погибших?
– Достаточно. Первые ряды легли все.
– Проклятье, лучшие мои воины…
– Ну не так все плохо. Двадцать три человека выжили. Из них семь рыцарей. Правда, все ранены, потоптаны копытами, как и вы.
– Ну, хоть так. Пришли поговорить о выкупе?
– Об этом поговорим позднее, когда поправитесь. Надеюсь, это не затянется, врачи у меня хорошие.
– Это та старая ведьма – врач?
– Она очень хорошая травница, ваше сиятельство. Многих на ноги поставила, так что насчет нее не беспокойтесь. Извините, ваше сиятельство, но вынужден вас покинуть – очень уж дел много. Выздоравливайте.
Я развернулся и покинул комнату. Ну что ж, правила приличия соблюдены. Теперь и в самом деле пора заняться делами. Хотя чем-то заниматься было невмоготу. Нервировало отсутствие вестей от Курта. За это время он уже должен был дойти до реки Липпе и полностью зачистить захваченную территорию. Да и с фон Клеве по идее уже должен был встретиться. А известий все нет. И непонятно, что делать. То ли собирать новое войско и идти на помощь, то ли закрываться в городе. Хотя закрываться я по-любому не буду. В обороне войну не выиграть. Ну что ж, дам войскам отдохнуть дня три и буду собираться. А пока отправлю малый струг к Дуйсбургу – уж там-то какие-то известия наверняка есть.
Так и болтался весь день как неприкаянный. Меня никто не трогал, даже совещание после ужина проводить не стали. Наоборот, старались держаться от меня подальше. Вечер провел с Ами. Просто сидели в ее покоях и болтали ни о чем. Это меня немного успокоило. А ночь, вернее, часть ночи, провел с Эльзой. Тут уж успокоился окончательно. Ей всякие заумности были не нужны, а нужен был я и только я. Поэтому от нее вышел, вернее, выполз, с единственной мыслью: как бы быстрее добраться до постели. Ну а на следующий день, после завтрака, наконец-то объявился гонец от Курта.
Курт сообщал, что у него все неплохо. Вернее, с одной стороны, просто прекрасно – лупит он вояк Адольфа в хвост и гриву, а с другой, хреновато – сам Адольф к нему не спешит. Пару раз послал небольшие отряды, а когда их Курт помножил на ноль, послал уже довольно большой отряд в три сотни тяжелых всадников и полтысячи пехоты. Пехота так себе: слабо вооруженное крестьянское ополчение, а вот конница очень хорошая – сплошь рыцарские копья. Но и их Курт поколотил. Почти всю конницу перебил, а пехоту пленил и теперь отправляет пленных к нам.