Тайны затерянных звезд. Том 1

– Несущественное замечание, – коротко ответил робот. – Этим фактором возможно пренебречь.
Робот есть робот. Голый прагматизм и расчёт, и ничего более. Он даже членов экипажа, которые вообще-то люди, а не ходячие железки с позитронным мозгом, воспринимает исключительно как ресурс для выполнения задачи. Он просчитывает варианты действия, добавляя в них в качестве переменной даже смерть того, кто будет выполнять этот план, и это не является для него стоп-фактором. Уж насколько требовательным командиром был я, уж насколько мои ребята готовы были наизнанку вывернуться, чтобы выполнить задачу, но такое поведение вызывает вопросы даже у меня.
  
Помнится, одна из теорий, почему начались события Великого Патча, как раз и гласила, что людей просто пугал зародившийся среди роботов социум, построенный на логике и прагматизме, а не на эмоциях и привязанностях, и в итоге они не смогли жить рядом с подобным обществом.
– Ну, раз Жи всё просчитал, то вариантов у нас, полагаю, нет? – капитан развёл руками. – В конце концов, что мы теряем? Даже если у тебя ничего не получится, всё просто вернётся в ту же точку, в которой мы находимся сейчас. Мы просто снова окажемся в той же ситуации, так что попытка, как говорится не пытка. Но я не могу не спросить – ты точно справишься?
– Конечно же не точно, – я усмехнулся. – Но поверь, дядя, если я останусь в живых, я это сделаю. А для того, чтобы остаться в живых, я сделаю всё, что возможно. И даже немножко невозможного.
– Да будет так. – капитан хлопнул ладонями по коленям и встал со своего кресла. – Идём, у нас мало времени. Кайто, к двигателю, если ты сказал, что его можно заставить работать, сделай это. Кори, найди термоплёнку, Магнус, с тебя дыхательная смесь. Пиявка, если надо нашему герою что-то вколоть, чтобы он не отключился в самый неподходящий момент, через тридцать секунд оно должно торчать из его руки. Жи, идёшь с нами. Шевелимся!
Уставший старик, поднявшись на ноги, моментально превратился в настоящего капитана, раздающего короткие властные указания. У него даже плечи расправились и в глазах появился характерный блеск, какой появляется у любого человека, у которого снова есть не просто надежда, но ещё и понимание пути.
Команда корабля резко сорвалась с мест и исчезла во внутренних помещениях. Все, кроме робота и врача. Она медленно и показательно спустила ноги с подлокотника кресла, неспешно потянулась, грациозно выгибая спину, поднялась, и, виляя бёдрами, подошла ко мне. Параллельно с этим рука её скользнула под полу халатика, к подвязке, и вынырнула обратно с одноразовым инъектором в руках.
Врач подошла ко мне вплотную и взглянула в глаза. Сейчас, когда она оказалась так близко, я смог разглядеть, что радужка в глазах у неё не круглая, как у всех, а в форме четырёхлистного клевера, да ещё и красная. Помимо этого, по её губам, и по верхней, и по нижней, будто продолжая линию носа, тянулась толстая красная линия, ярко выделяющаяся на фоне бледных, почти белых, губ. Словно кто-то окунул палец в кровь, а потом провёл им точно по средней линии.
Что-то зашевелилось в моей памяти, что-то связанное с подобной внешностью, которую я уже где-то видел, или читал о ней, или…
Додумать я не успел – врач поднесла к моей руке иглу инъектора и я едва успел сдержаться, потому как рука на автомате дёрнулась на перехват.
Пиявка заметила движение и усмехнулась:
– Что ты такой дёрганый? Я не больно. Как гобарик укусит.
– Все вы так говорите, – усмехнулся я, заставляя себя опустить руку. – А потом вены насквозь прокалываете так, что гематомы две недели сходят.
– А я не буду колоть в вену, – невинно ответила Пиявка и коротким движением, без замаха, вкатила инъектор мне в плечо. – Я буду колоть куда придётся.
Инъектор щёлкнул, впрыскивая в кровь какое-то зелье производства Пиявки, но я ничего не почувствовал – наверное, ещё действовали предыдущие стимуляторы.
– Двадцать девять, – Пиявка развернулась к капитану, помахивая пустым инъектором. – Я умница?
– Сгинь! – коротко бросил капитан и перевёл взгляд на меня. – Идём. Жи.
Робот коротко звякнул-брякнул, подтверждая, что он всё слышит и готов двигаться.
Капитан вышел из рубки первым, он будто вёл меня по коридорам корабля, хотя на самом деле я сам мог ему провести экскурсию по его кораблю и даже показать парочку мест, о существовании которых он, скорее всего, даже не подозревал.
Пройдя два поворота и три переборки, мы добрались до главного шлюза. Капитан открыл гермодверь, и мы принялись вытаскивать оттуда всё, что не хотелось бы, чтобы унесло в космос, когда мы будем производить взрывную декомпрессию, имитируя неполадки на борту.
А лежало там много чего… Там в шкафах стояло несколько скафандров для команды, там лежали какие-то ящики с армейскими маркировками, там стояла кадка с пустотной пальмой, что-то ещё…
Но главное – там лежал мой собственный скафандр, хорошо заметный благодаря яркому цвету. И на нем даже оставалось моё оборудование, что не могло не радовать. Всё же не зря я потратил в своё время часы на подгонку и крепёж снаряжения, если даже после всего случившегося ничего не оторвалось и не потерялось.
Завидев скафандр, я отказался продолжать работать грузчиком и принялся цеплять на себя оборудование, нужное для миссии. Прямо поверх рабочей одежды, отпинав скафандр за гермодверь. Батарею на пояс сзади, маневровые двигатели по бокам от батареи (пользоваться ими я не собирался – слишком заметно, – но они просто не отсоединялись от неё, по крайней мере, не отсоединялись быстро), резак под правую руку, захват, совмещённый с метателем тросов под левую, магнитные мины на всякий случай на пояс. Все это вместе весило прилично, поэтому, немного подумав, я отсоединил раздатчик мин и окликнул робота:
– Эй… Как там… Жи, да? Возьми это и убери куда-нибудь, откуда потом это будет несложно достать.
То ли варево Мокрицы начало действовать, то ли я привык уже к тому, что рядом со мной находится двухметровая (двух с половиной метровая, если говорить точно) разумная машина весом в тонну, но никаких опасений у меня он больше не вызывал. Я даже не боялся того, что робот как-то неправильно поймёт мои слова, воспримет их как агрессию, как указание какое-то… У роботов нет чувств и такая вещь как эмоции им неведома, искусственный интеллект воспринимает то, ЧТО ты сказал, а не додумывает сам себе, КАК ты это сказал.
Поэтому Жи донёс до места ящик, который был в этот момент в его манипуляторах, а потом вернулся и взял у меня раздатчик мин. Взял характерным для робота движением – дёрганым и резким, так что я даже покачнулся и вынужден был опереться рукой о его стальной корпус.
– Упс, пошатывает что-то, – пробормотал я, снова принимая вертикальное положение. – Наверное, навесил на себя слишком много.
– При разгерметизации шлюза система искусственной гравитации в нем так же будет отключена, – ровным голосом ответил мне Жи. – Поэтому вес не будет иметь значения.
– Действительно, как я мог забыть?.. – усмехнулся я, подтягивая на себе последние ремешки.
Вернулись Кори и Магнус, каждый с тем, за чем их послали. Большой баллон дыхательной смеси, которой мне хватит минут на тридцать, никак не меньше (я проверил заправку) с полнолицевой маской и даже не фольга – а целая фольгированная накидка, вроде той, что используют при тушении пожаров в отсеках! Собственно, не удивлюсь, если она именно из пожарного ящика её и достала. Это вообще отлично, потому что если бы пришлось обходиться просто комком теплоизолирующей фольги, то пришлось бы в конечной точке маршрута её рвать, приводя к нулю давление.
  
– Гениально! – коротко высказался капитан, осматривая накидку. – Скидывай все.
Пришлось скидывать снаряжение на пол, надевать накидку с капюшоном (Кори и Магнуспараллельно заматывали рукава и штанины скотчем) и снова натягивать снаряжение поверх.
Наконец через пять минут всё было готово и Магнус с Кори вышли из шлюзового отсека, оставив там нас троих.