Эпоха Титана 3 (СИ)

Я смотрел на неё молча, просто ждал, когда выпустит пар. Людишки так живут — накапливают эмоции внутри, потом выплёскивают наружу. Кричат, бьют кулаками в стены, плачут. И после этого чувствуют себя лучше.
Примитивно, но работает для них.
Василиса продолжала смотреть на меня, дышала тяжело, ждала ответа. Какого-то подтверждения, поддержки, понимания.
— И? — поднял бровь. — Как так получилось?
  
Мамонтова дёрнулась, развернулась от меня, прошла к окну. Дёрнула край ткани, посмотрела наружу. Молчала несколько секунд.
Борис затушил сигарету в пепельнице на столе.
— Я не знаю, — произнёс он наконец. — Аристократ в аномальщиках…
Пауза. Ещё затяжка новой сигареты — щелчок зажигалки, вспышка огня.
— Не думал, что увижу это на своём веку.
— Как они это сделали? — продолжил он. — Какие рычаги использовали? Кого подкупили? Император что, дал разрешение?
Василиса развернулась от окна. Лицо всё ещё красное, но злость начала спадать.
— Эта тварь, — начала она тише, — упомянула о моей семье. У него хватило наглости назвать меня старой, брошенной и ненужной.
Челюсть напряглась так, что я услышал скрежет зубов.
— Урод!
Снова начала ходить, но медленнее теперь.
— А ещё свой поганый рот про Олега открыл.
Имя брата произнесла тише, с болью.
— Что мой брат совершил ошибку, последовав за мной. Ненавижу! — выдохнула она. — Старая я… Да я ещё…
Смотрел на неё секунду. Людишки и их эмоции. Их слабости, их болевые точки. Василиса сильна магически, опытна в бою, умна тактически. Но одно слово про семью, про брата — и она разваливается.
— Заткнись! — оборвал её.
Мамонтова замерла, развернулась ко мне медленно — лицо удивлённое. Рот приоткрыт, глаза расширены.
— Мне плевать на твои бабские обиды.
Встала и замолчала. Открыла рот, хотела что-то сказать — возразить, огрызнуться, поставить на место. Но не смогла. Закрыла рот, сглотнула, продолжала стоять молча.
Расту? Определённо.
Вон, начинаю уже её дрессировать.
Борис смотрел на эту сцену спокойно, без реакции. Просто курил и ждал.
Змеев прошёлся, судя по всему, по всем. Нажал на все болевые точки каждого. Показал, что знает про семью Василисы, про её брата, про её прошлое. Показал, что знает слабости. И может использовать их.
Этого у него не отнять. Сопляк может быть и молод, но действует как опытный манипулятор.
— Что думаете? — повернулся к Матросову.
Он затушил окурок, посмотрел на меня, потом на Мамонтову.
— Пока смотрим, что Змеев будет делать, — ответил он наконец.
Голос спокойный, рассудительный. Вот человек, который умеет держать себя в руках.
— Но плясать под его дудку я не собираюсь.
Пауза.
— Во всяком случае, постараюсь.
Встал со стула, подошёл к окну.
— Видишь ли, Володя, — продолжил он, не отрываясь от окна, — мы теперь заперты тут.
Голос стал тише, серьёзнее.
— Стоит нам уйти из корпуса, и за нас тут же примутся военные. Громов не простит показаний. Он ждёт момента, когда мы окажемся вне защиты СКА. И тогда…
— Да, кстати, насчёт этого, — улыбнулся. — Я тут в форпосте был.
— Что? — Мамонтова уставилась на меня, глаза расширились.
— Главное не это, — продолжил, не обращая внимания на её реакцию. — На меня попытались надавить военные. Генерал Краснов очень хочет, чтобы мои показания и ваши исчезли.
Борис выдохнул резко. Сигарета выпала из пальцев, упала на пол. Он не поднял её, продолжал смотреть на меня. Василиса побледнела — кровь отхлынула от лица, красные пятна исчезли.
— Что ты ответил? — спросил Матросов.
— Ещё меня просили устранить вас, — добавил, криво усмехаясь.
— Понял, — кивнул Борис наконец.
Наклонился, поднял упавшую сигарету, затушил её об пол и выпрямился.
— Спасибо, что предупредил.
— Когда? — задал вопрос, ради которого я сюда приехал.
— Сегодня, — кашлянула Василиса.
Голос стал увереннее, живее. Дело всегда помогает людишкам — отвлекает от эмоций, даёт цель.
— Пока Змеев тут будет разгребаться, нужно действовать.
Подошла ближе, опёрлась о стол.
— С твоими сопляками связались. Рязанов готов и поговорит с Кротовым.
— Где? — уточнил.
— Седьмая аномалия, — ответил Борис. — Уровень угрозы низкий, гигантов немного. Один, максимум два — справимся.
План складывается. Они идут на вылазку сегодня ночью. Убивают гиганта, забирают ядро, я получаю свою долю.
— Володя? — Матросов подошёл ко мне.
Остановился близко, протянул руку. На ладони лежал кристалл связи — небольшой, размером с орех, слегка мутный, холодный на вид.
— На вот, — сказал он. — Чтобы мы могли в любое время…
Взял кристалл, сунул во внутренний карман.
— И вот ещё, — Борис полез в другой карман.
Достал какую-то монету.
— Это артефакт, что блокирует отслеживание метки аномальщиков, — пояснил он, протягивая монету.
Взял, покрутил в пальцах. Лёгкая, почти невесомая. Магия в ней другая — не стихийная, что-то хитрое, закрученное.
— Не уверен, что он справится с вашей меткой СКА, — продолжил Матросов, — но всё, что есть.
Кивнул, сунул в карман к кристаллу.
С этим действительно будет удобнее. Не нужно ездить сюда каждый раз, чтобы узнать новости.
— Как только закончите с охотой… — начал я.
— Свяжусь с тобой, — закончил Борис. — Поняли.
Посмотрел на часы на его руке. Стрелки показывали половину шестого вечера. Мне пора ехать обратно в СКА. Сегодня вечером предстоит важная встреча. Посланник от Чешуи, человек, который поможет мне разобраться с человеческой магией. У меня очень много вопросов, и главный — ядро… Почему я не могу его впитать? Что не так? Что изменилось?
Развернулся, пошёл к выходу. Василиса и Борис остались стоять. Если не считать Змеева, то в целом всё нормально — можно работать дальше.
Добрался до машины. Иванченко дремал за рулём, услышал шаги, встрепенулся.
— Возвращаемся, — бросил я, садясь на заднее сиденье.
— Понял, — промычал водитель.
Машина завелась и поехала. Откинулся на спинку. Достал рацию из кармана, что прихватил из своей комнаты. Покрутил. Стоит или нет? Обычно Чешуя в курсе всех дел. А плевать. Нашёл нужную частоту, нажал кнопку.
Зашипело.
— Слушаю! — ответил лейтенант раздражённо. — Большов, если это не вопрос жизни и смерти, то не мешай мне. Тут очень… полезно.
Значит, на форпосте. Разбирается с моим подарком.
— Вы в курсе, что в корпусе десять новый глава? — спросил.
— Да, должны были прислать кого-то, — ответил лейтенант равнодушно. — И по такому пустяку ты меня беспокоишь?
— Это родственничек Змеева. Лев Николаевич.
Тишина и шипение рации. Секунд пять.
— Ты уверен? — голос стал сухим, жёстким.
— Да.
— Понял. Конец связи.
Щелчок. Убрал рацию. Ничего себе… Поднял бровь. Чешуя чего-то не знал. Что-то новенькое. Закрыл глаза, попытался расслабиться, снова поглотить ядро.
Ничего.
Дорога заняла полтора часа. Стемнело окончательно, когда вернулись в СКА.
— Будут ли ещё какие-то приказы? — спросил Иванченко.
— Нет.
Вышел. Машина уехала.
Первым делом — в столовую. Желудок урчал громко, требовал топлива.
Зашёл, почти пусто. Повариха за раздачей — та же пожилая женщина.
Протянул талон.
— Две порции.
Она посмотрела на талон, потом на меня.
— Один талон — одна порция. Правила.
Попытался давить взглядом. Не сработало.
— Одна, — повторила она твёрдо.
Взял поднос с одной порцией, сел. Быстро смёл всё что было. Закончил за три минуты, оставил поднос, вышел.
Дальше — моя комната. Поднялся на этаж, дошёл до двери. Скинул куртку на стул, сел на кровать.
Попытка поспать пару часов провалилась. Привёл себя в порядок. Началось ожидание посланника от Чешуи.
  
Только сейчас понял, что не спросил точное время. Когда меня навестят? Вечером — это когда? Восемь? Девять? Полночь?