Сити, деньги и перо

– Жан, ты на нас не обижайся, – я постарался, чтобы мой тон звучал максимально дружелюбно. – Мы скоро приедем и тогда я тебе обязательно всё объясню. Просто твоё появление в Москве внезапно стало интересно слишком большому количеству самых разнообразных… ну, скажем так, личностей! И все они обязательно захотят сделать тебе больно, лишь бы ты только не спорил с ними и согласился посотрудничать.
Новенькие зимние шины шустро крутились, поглощая всё новые и новые сотни метров автодороги. Форсированный движок мерно гудел, казалось совсем не напрягаясь, толкая вперёд несколько тонн груза. Еремеев молчал, как видно решив, что в его положении говорить поменьше – это самая разумная тактика поведения. Впрочем, он был абсолютно прав. Главное, чтобы он действительно сейчас собирал и анализировал информацию, а не просто безмолвствовал, потому что от испуга язык проглотил.
На улице уже ощутимо стемнело. Казалось бы, ещё буквально час назад мы стояли на взлётном поле аэропорта и вокруг нас разливалось море света, а тут на тебе! Сумерки! Дождь что ли собирается? Впрочем, поздней осенью московская погода абсолютно непредсказуема…
– Хорошая машина Рэндж Ровер, – стукнул по рулю Мерзкий. – Дорогая, бестолковая, но хорошая.
– Зависть это крайне плохое чувство, – прокомментировал я реплику Максима. – Тем более, ты бюджетник, тебе такая тачка не светит. А если купишь, то замучаешься в кадрах объясняться, где на неё деньги украсть умудрился.
– Молчал бы уж, – рассмеялся Максим. – У тебя вообще машины никогда не было.
– Чего это, – возмутился я. – У меня на заставе вполне приличный уазик всегда под пятой точкой имелся. Он даже не ломался практически.
– «Козлик» не считается, – отмахнулся Мерзкий. – На заставе казённая, да и за рулем, наверняка, не ты ездил, а какой-нибудь бойчишка из числа самых сообразительных.
Напряжение последних нескольких часов постепенно отступало, требуя выхода и эмоциональной разрядки. Дружеская перепалка подходила для этого как нельзя лучше, хотя ничего не понимающий Жан Мари Еремеев наверняка имел по этому поводу собственное мнение.
– Так что, Винни, признайся честно, – продолжал разглагольствовать Мерзкий. – Автомобиль, в котором надо одновременно крутить руль, жать попеременно аж на две, а то и на три педали, не говоря уже про включение поворотников и дворников, является чересчур сложным механизмом для твоего медвежьего интеллекта. Программа вызова такси на смартфоне стала для тебя вершиной эволюции.
– Ой-ой-ой, – скорчил я ему рожу в зеркале заднего вида. – Мы на права, между прочим, вместе сдавали. Только я до обеда, а ты после. Забыл что ли?
– Да помню я, – усмехнулся Максим. – У нас один гаишник настолько наугощался, что к нашему прибытию в машину залезть не смог. Лег посередине дороги и спал себе тихонечко. Так вот суть экзамена состояла в том, чтобы проехать круг по автодрому и не задавить этого гаишника.
– Что-то было такое, – припомнил я. – Кузьмич, по моему, всё равно экзамен почти завалить умудрился.
– Ой, ну кто ж знал, что этот алкаш проснется и начнет в сторону отползать в самый неподходящий момент, – рассмеялся Мерзкий, а возле меня неожиданно завозился господин Еремеев.
– Простите, – немного дрожащим голосом обратился он ко мне. – Вы же не бандиты? Вы, наверное, из КГБ?
– Мальчик, КГБ давно не существует, – отозвался с переднего сидения Мерзкий. – Но сидящий с тобой рядом дяденька известный преступник. Он ест круассаны с кетчупом и плевал на вас французов с Эйфелевой башни!
– Зачем? – в очередной раз дал сбой иностранный микропроцессор.
– Жан Мари, ну кого вы слушаете? – изобразил я самую милую из имеющихся в арсенале улыбок. – Это же наш городской сумашедший. Он, как радио, постоянно что-то рассказывает и каждый раз надеется, что смешно получится.
– С вашими приколами и впрямь крыша поедет, – вздохнул Мерзкий, немного снижая скорость перед крутым поворотом. – Знаешь, я вот сейчас почему-то подумал, что мой начальник прекрасно знал, что вы с Мироном устроите какое-нибудь непотребство. Как иначе объяснить, что он отрядил меня вам в помощь и до сих пор ни разу не позвонил?
 
Вопрос прозвучал логично, но ответить на него я уже не успел. Мерзкий буквально вдавил в пол ногами педали тормоза, и машина пошла юзом, вопя всеми своими механизмами от столь непотребного отношения. Меня швырнуло на спинку переднего сидения и падая я понял, что случайно наступил на невезучего француза. Сегодня явно не его день. Такими темпами он не то что на похороны дедушки не успеет, он ещё и на свои попадёт.
– Твою ж такую дивизию! – истошно орал Мерзкий, а меня мотало из стороны в сторону по автомобилю, не давая найти опору и зафиксировать своё тело в пространстве.
Я никак не мог посмотреть, что случилось, но судя по тому, что Макс продолжал орать, мы попали в какие-то неприятности. Удар по дверце автомобиля окончательно рассеял все мои сомнения. Неприятности оказались достаточно крупными.
– Винни, оборотни! – проорал Мерзкий и толкнув плечом водительскую дверцу, вывалился на дорогу. Судя по всему, перед этим он дернул ручку, ручного тормоза, потому что машину занесло на дороге почти что в неконтролируемом полете. Французик подо мной что-то подвывал на своем иноземном наречии, но успокаивать парня времени пока не было.
Снаружи раздались частые хлопки выстрелов из пистолета. Где Мерзкий достал «береттту» и как договорился с Эдиком, что она прокатит за штатное оружие, я не спрашивал, но сейчас мой друг пользовался многозарядным магазином на полную катушку. Такое ощущение, что мы в перестрелке на Диком Западе участвуем. Одно хорошо, в ответ вроде как тоже стреляли не из базуки, а значит остаются хоть какие-то шансы на наше спасение.
Как они нас нашли? Вернее, почему ждали именно здесь?
Я отжался на руках от сиденья и потянулся к ручке двери, но раскрыть её не успел. В машине образовался незапланированный конструкторами проём, в который заглядывала наглая и незнакомая мне морда. Назвать лицом это заросшее волосами нечто у меня не поворачивался язык, а из распахнутой пасти несло смрадом давно не чищенных зубов.
И впрямь оборотень! Причем такой, о котором мне раньше доводилось только слышать, но ни разу не сталкиваться вживую. В моем представлении все оборотни могли существовать либо в человеческом, либо в зверином обличье. Эдик как-то рассказывал мне, что такое представление о сородичах ошибочно, и существуют особи, не способные к полному перевоплощению.
Судя по всему, сейчас передо мной красовалось именно такое исключение. Как правило, подобное извращение являлось результатом ранения, когда кровь человека смешивалась со слюной или кровью оборотня. Что случается дальше, я вообще не представляю. Суть дальнейших рассуждений Эдика лично для меня оставалась покрыта густым туманом и гирляндой, складывающейся в слово «тупость».
Какая-то сложная химическая реакция, важную роль в которой играет генетика человека. Единственное, что я запомнил, так это лишь то, что такие особи могли считаться оборотнями, но максимум их перевоплощения были обильный волосяной покров и незначительные изменения тела. Руки-ноги обзаводились когтями, а лицо превращалось в подобие звериной морды.
А ещё я вспомнил, что такие оборотни всегда плохо контролируют своё сознание и попросту дуреют от вида крови.
– Р-р-р-в-ы-ы-х! – пророкотало невразумительную абракадабру горло оборотня, вырвавшего с мясом пассажирскую дверцу, а в следующую секунду я обнаружил, что лечу по воздуху. Меня попросту выкинули из машины, как ненужную и мешающую вещь! Обидно! Я бы даже сказал, очень обидно!
Пропахавший носом холодную землю, я немедленно обернулся и только в этот момент сумел немного оглядеться. Картина складывалась весьма пренеприятная.
Новенький «Рэндж Ровер», который нам выделили хозяйственники госбезопасности на покатушки, влетел боком в дорожное ограждение и выглядел как груда металлолома, а совсем не чудо иностранного автомобилестроения.