Иванов-сан (СИ)
— Правой частью — да. Остальное просили не трогать. Официально будут в понедельник открывать. Говорят, боссы даже газетчиков позвали.
— Понял. Тогда — без фанатизма, исключительно чуть размяться.
Не успел до гирь добраться, еще трое подошли. Поздоровались и разобрали железо, кому что больше нравится. Исключительно — для здоровья. Снять накопившийся рабочий стресс.
* * *
Через час я решил закругляться. Намахался, наотжимался, наприседался. Никаких специфических «ката», которые могут привлечь ненужное внимание. Только общая силовая и разминка. Со штангой постарался аккуратнее. Сам блины навешивал. Семьдесят кило набрал — и по кругу «десятки» гонял. Лег, толкнул от груди десять раз, пошел повисеть на турнике или гантели поворочал. Дыхание перевел — и снова. И так — пока желание было.
Когда взмокшую рожу полотенцем вытирал, мужики тоже засобирались. Как раз по одному и успеем искупаться и переодеться.
В «каптерке» меня спросили:
— Иванович, ты видел, какую светомузыку этажом ниже сделали? Там теперь движуха, два тренера на общественных началах и тетки прыгают.
— Как можно — «тетки»? Нельзя так про коллег. Исключительно — «уважаемые дамы». Правильной комплекции… Нет, не видел. Хотя кто мешает по дороге домой заглянуть? Там же стены прозрачные.
— Тогда давай с нами. Мы заодно по этажу пройдем, вроде как инспекция. И ты рядом.
Легко. Народ в черной сбруе и обвесом, который сдадут перед выходом. И я, мордастый и местами красивый.
Хорошо у нас строят. Надежно. Можно прыгать и не бояться провалиться прямо до складских помещений. Потому что в двух залах одновременно шла дискотека. Не знаю, как это официально называется: румба, бумба, пилатес или еще какой боди-арт. Но больше сорока человек с азартом под музыку подпрыгивали, вслед за тренером махали руками и ногами, попутно что-то там выкрикивая. Типа «я самая позитивная!»… Двигаясь замыкающим за безопасниками, краем глаза зацепился за молодую женщину, которая вместе с похожими на нее фигуристыми дамами в задних рядах отплясывала в полную силу. Так-так, это же Хасэгава Норико. Та самая небожительница, которой мой старый костюм не понравился. Надо будет при случае продемонстрировать, что работаю над собой. Можно сказать — стараюсь соответствовать высоко задранным рамкам любимой корпорации.
Не знаю, заметила ли меня, но я вежливо поклонился всем и сразу, после чего двинул к раскрытым дверям лифта. Меня еще ждет легкая бодрящая пробежка. Хочу в полчаса сегодня уложиться. И потом примерно этот ритм и держать. В качестве общеукрепляющего стимулирования, так сказать.
* * *
В отличие от небольшой комнаты отдыха на десятом этаже, гости и разные проверяющие из «Идемицу Косан» пользовались куда более комфортабельными помещениями: с большими ваннами, джакузи и крохотным бассейном в отдельном зальчике. Но Хасэгава Норико брезговала в нем купаться. Ополоснуться в огромном душе, воспользоваться белоснежными махровыми полотенцами и отдохнуть уже дома, куда доставит многочисленная охрана. Да, это не родное жилище, но для проживания во время визита с проверкой более чем подходит. Два этажа, густой лес вокруг, сад перед мраморным крыльцом. Чего не отнять у дикарей — строить приличные особняки для элиты научились. Даже не стыдно пригласить кого-нибудь в гости. Жаль только — некого приглашать. Те, кто по статусу имеет право, надоели хуже редьки во время офисных протокольных обедов. С остальными — тебя разделяет огромная пропасть. Потому что ты — на самом верху пирамиды. А они — те самые шестеренки, обеспечивающие ежегодный рост благосостояния дзайбацу.
Стоит признаться, что и на физкультуру Норико пошла, чтобы хотя бы на час избавиться от одиночества. Когда ты в хрустальной сфере, каждое слово выверено, настоящие эмоции спрятаны и вместо человека — официальный буклет корпорации. Вот и решилась чуть-чуть раздвинуть рамки предписанной скорлупы. Ведь даже в формальных правилах сказано, что занятия спортом вместе с коллегами по работе, положительно влияют на твой имидж и помогают справиться с хроническим стрессом.
Расслабленно лежа в теплой воде, женщина зацепила комок пены и подумала: а ведь она опять видела этого наглого русского. Он с охраной прогуливался по девятому этажу. Делали вид, что отлавливают забившихся под столы любителей ночной работы. Хотя на самом деле пялились на молодых и красивых дам, отплясывавших от души. Спускавших пар и дававших выход накопившимся за день эмоциям. Да, за фитнес будут доплачивать. Но большая часть пришла не ради денег. Иногда хочется всем вместе проораться от души, вторя следом за тренером: «Я — сильная! Я — красивая! Я — самая лучшая!».
Прикрыв глаза, Норико печально подумала: жаль, что здесь нет ресторанов, куда можно анонимно пригласить понравившегося мужчину и провести с ним вечер. Без каких-либо обязательств. Просто побеседовать на отвлеченные темы. Пофлиртовать, не пересекая определенные рамки. Потанцевать, чувствуя чужие сильные руки на спине… И вдвойне паршиво, что нельзя держать разные приятные игрушки рядом с ванной. Чужой дом. Чужие глаза. Нельзя позволять уборщицам или охране повод заглянуть в чужую личную жизнь. Даже японцам.
Придется, как часто бывает в командировках, воспользоваться руками. Дурацкий мир, где даже в мечтах ты не можешь расслабиться, как того хочется. И в этом виноват огромный самец, у которого на лице просто написано пренебрежение к любым правилам и законам. Настоящий варвар… С которым у нее не будет ничего общего. Никогда… Интересно, он хоть иногда вспоминает про женщину с верхних этажей бетонной пирамиды?
* * *
Я пристроился у распахнутого окна, высунувшись наружу. Подставлял голову теплому ветерку, лениво смотрел на проспект, по которому ползли задержавшиеся машины. Полночь. Луна болтается в пустом небе. Сбоку ползет вереница мигающих огней — самолеты заходят на посадку, проходя по одному из воздушных коридоров. Не спится. Прибежал домой, искупался и поужинал. Завтра снова с утра как белка в колесе крутиться. Но — ощущение пустоты никуда не исчезло. И память, зараза, подбросила кусок страницы со скупыми строками:
«После двух месяцев с начала эксперимента, у реципиентов начинают отмечаться признаки деградации симбиота. Затем в течении недели или двух происходит полное разрушение выращенных структур и смерть от токсического шока».
Провалов в памяти не наблюдаю. Но хочется разобраться с ближайшими перспективами. Надо будет утром мозгами хорошенько пошурупить. И понять, как долго осталось носить модный костюм. Обидно, если ты только планы на мировое господство построил, а тебя судьба пыльным мешком по башке нахлобучила. Может быть, я даже готов с одной фигуристой симпатичной японкой углубленным изучением языка заняться. И мне совсем не нравится, если вместо карьерного роста и матримониальных планов придется выбирать красивую надпись для надгробия.
Поэтому — утром замаскируюсь под фикусом и начну целенаправленно копать. Ведь не о ком-то забочусь — о себе, любимом.
Глава 17
Четверг обычно самый нелюбимый день в любой большой конторе. Потому что среда — это бездна отчаяния. Это осознание того, что середина недели и тебя окружает тлен и безысходность. Пятница — это утром проблески оптимизма, который нарастает к вечеру и выливается либо в поход по кабакам, либо в забег по магазинам перед возвращением домой. Жена настоятельно попросила — под козырек и выполняешь. Четверг же застыл между тьмой и рассветом. Ты еще работаешь, тебя еще жрут за все хорошее, но пятница подмигивает с календаря и обещает: мужик, прорвемся!
На этот четверг наложилось начало месяца. Первое августа. Середина квартала. Ни бонусов, ни выговоров. Рутина. Особенно грустно, если тебе пообещали вот-вот кучу хорошего. И мечта о переводе почти сбылась. Но вместо упаковки чемоданов надо снова сидеть в офисе и смотреть на обрыдший вид за окном. Чужой город. Непонятные для тебя люди. И нет никакой возможности местный бардак спихнуть на головы нижестоящих. Исполнители из них — хуже некуда. Не проконтролировал и все, обязательно во что-нибудь вляпаются.