Иванов-сан (СИ)

— Сделаю все возможное, Хасэгава-сан.
— Вы — лицо дзайбацу на диких землях. Дайте мне результат и можете быть уверены, что после необходимых проверок волшебные пилюли будут на вашем столе… У местных есть интересная поговорка: «Боги любят русских. Без помощи богов этот народ не смог бы существовать»… Только русские способны из навоза и палок собрать что-нибудь невообразимое. И это — будет работать… Но без нашего управления, обязательно скатятся обратно в бардак… Найдите мне «Цветок смерти», Мори-сан. И я передам вам место в совете директоров дома, в Сендай.
 Глава 2 
Проснулся я в шесть утра с тяжелой головой. Утро пятницы, чтоб его. Никаких вечерних возлияний, просто упоролся по физкультуре. Вчера спустился в подвал небоскреба, на минус десятый. Там достаточно быстро нашел старшего менеджера по клинингу, как значилось на пластиковом квадратике на широкой лямке джинсового комбеза. Петров-сан, желчный старикан с остатками былой шевелюры за ушами. И на удивление адекватный персонаж, когда мы с ним познакомились и разобрались, что за лоботряса выпнули с Олимпа в местный филиал Аида.
— Таскать-колотить? Это правильно. Зашиваемся. Мебель у бухгалтерии будут менять в конце месяца. Старую не хотят выбрасывать, а складировать особо негде. Поэтому решили накопившийся хлам вывезти. Решили — а бюджета на людей нет. Что это значит?
— Нас ждут субботники.
— Правильно!.. И чем больше успеем до часа «икс» сбагрить, тем меньше орать будут.
После чего мне показали каптерку, где можно переодеться. Облагодетельствовали похожими джинсовыми шароварами на лямках, выдали ботинки с окованным железом мыском. Перчатки, маска с фильтрами, пластиковые очки на полморды. Через полчаса я уже катал двухколесную погрузочную телегу, косил глазом в планшет с отрисованными маршрутами и матерился в унисон с парой молодых лоботрясов. Сёма — стажер из отдела маркетинга. И Аполлинарий — консультант департамента геологоразведки. Первый вляпался по итогам еженедельного отчета, который надо было срочно подать наверх. Влупил текст в автоматический переводчик и сдуру выбрал корейский язык. Корейский. Японскому начальству. Талант… Второй — отмечал тридцатилетие. На работу на следующий день дойти смог, а выхлоп не победил. По итогам — оба тут, в качестве скорбных муравьев у подножия пирамиды.
Оценив бицепсы-трицепсы бедолаг, перетасовал задачи:
— Народ, вы себе на башку какой-нибудь ящик уроните, потом Петрову накостыляют. Давайте аккуратнее. Выбираете, что в первую очередь. На месте оцениваем, что в одно рыло на телеге можно утащить. И что совсем мелкое и легкое. Меня грузим, я везу, вы барахло на плече кантуете до лифта. И так — пока сил хватит.
Сил хватило почти до восьми вечера. Под конец мы втроем еле ноги таскали. Но — старались. Что было оценено, заработали галку в рабочем табеле и смогли уползти по домам.
Сейчас я стек амебой с кровати и подумал — может, самому уволиться? Или все же дурацкие полгода проторчать в отделе, получая стабильную зарплату и костенея с утра до вечера?
Так и не определившись с ближайшим будущим, умылся, перекусил в кафешке внизу «человейника» и поехал на работу. Мне еще хорошо — против основного потока пилить, в вагонах можно стоять, почти не касаясь других пассажиров. Если в обратную сторону, в центр — в вагон тебя вносят и главная задача — выдраться потом обратно, до кольцевой. Зато дождиком не поливает.
* * *
Я так думаю, что джаппы традицию нарезаться вечером пятницы в лоскуты позаимствовали у нас. Вот как в сорок седьмом руководство сменили, поддержав кулуарный переворот, так и начали брать все самое интересное.
Почему так думаю? Потому что парочка «помощничков» до обеда еще как-то пыхтела, а перед ним начала ныть. Типа — жить хорошо, когда с коллегами по отделу мордой в салат падаешь. И что у них все ходы записаны, что их ждут и надеются на поддержку. И много еще разного.
 
Мне-то как-то перпендикулярно, а Петрова выбесили конкретно. Зря они. Молодые, глупые. Мужик старой закалки, запросто лично Ленина успел увидеть. Ну или того, кто видел. А ему «у нас лапки, водку без нас вылакают, нельзя столько ящики ворочать». Одним словом, старик притормозил меня, когда обратно с телегой рысил, задал вопрос в лоб:
— Иванов из трех букв «И», ты тоже без водки никуда?
— Это про корпоративный дух и блевать ближе к полуночи в засранном туалете? Не, без меня.
— Точно?
— У меня с руководством отношения прекрасные. Меня хотят уволить до Нового года, чтобы никакие бонусы не выплачивать. Если я успею раньше где-то подставиться, то будут только рады.
Удивившись, дед добыл планшет, порылся там, потом пожал плечами и скорректировал пятничный звиздец:
— Не знаю, у меня вроде никаких специальных отметок нет… Короче, расклад такой. Этих двоих я отпущу наверх, пусть там рыдают. За сегодня отрисую им два часа рабочих и свободны, как птица в пролете. В понедельник грузчики приезжают, сподобились заказать. Вместе с машинерией. Как раз за следующую неделю и выскребут хвосты. Хочу тебя старшим к ним сунуть. Роба остается, выдам болталку со схемами, будешь смотреть, чтобы в правильном порядке вывозили.
— Есть разница?
— Да. Шесть комнат — наше имущество, трогать не надо. Еще на пару освободившихся площадей во вторник коробки с презентациями приволокут. Надо, чтобы не перепутали. Поэтому — получишь палку, будешь ходить и по башке стучать.
— Шикарно. И когда?
— Думаю, что после обеда как раз можно будет подгребать. Я к тому времени допуски на тебя оформлю.
Я прикинул расклады и кивнул:
— Отлично. Утром с меня отчет хотят выгрызть, я с ним разберусь и сюда.
— Все. Тогда — сегодня до восьми, я тебе еще овертаймы сверху нарисую. На обалдуев можешь внимание не обращать, списанный материал. Тебе — коридор до конца, там как раз из комнат выскребли все ненужное. Ну и потом закуток с той стороны. Если успеешь раньше — заныкайся куда-нибудь от греха подальше. Я без пяти восемь у себя в каптерке буду, заглянешь и мы твои мытарства на сегодня закончим.
Отсалютовав, поскакал дальше. Через полчаса обед, хочу успеть максимально выложиться, чтобы потом пожевать спокойно. Ну и к вечеру буду изображать беременную каракатицу. Не факт, что барахло из коридора перекантую, много его. Но и филонить — не в моих правилах. Петров — дед правильный, все видит в развешанных под потолком камерах, все подмечает. И впаять мне в табель жирный минус запросто может. Вон, двоим уже рисует. А это — слетаешь во внутрикорпоративном табеле, получаешь попутно красный флаг на клетке с лояльностью, первым в очереди на любые сокращения или урезание бонусов. Не факт, что мне те самые бонусы светят, но зачем подставляться?
Лучше я в понедельник с палкой буду ходить и шпынять грузчиков. У них тотальная механизация, а я буду красивый — в оранжевой каске и с дубиной.
* * *
На обед пришлось топать в столовую. Правда, я не стал ломиться на шестой этаж, который обслуживает клерков и родной отдел. Вместо этого засел на минус первом, где питаются разного рода курьеры, водители, сантехники и прочий рабочий люд. Небоскреб — он большой, в нем около шести тысяч человек пыхтит или даже больше. И каждому нужно стул, стол, освещение, туалетную бумагу два раза в день и чтобы дяденька с пылесосом рассыпавшиеся скрепки ближе к полуночи с жужжанием собрал. Поэтому, когда основное руководство заканчивает изображать небожителей, рассаживается по лимузинам и мотает в рестораны, следом толпой смывает остальных. Наступает время тишины и временного спокойствия. Сидят по углам задроты, кто не успел за день запятые расставить. Иногда мелькают секретарши, раскладывая на завтра отпечатанные доклады и выравнивая ряды бутылок с минералкой. Ближе к десяти вечера потроха небоскреба снова наполняются. Приходят люди в комбезах — пылесосить, драить и наводить лоск. И ближе к полуночи охрана проверяет опустевшие помещения, чтобы врубить сигнализацию и пометить у себя, где кто-то авралит, не приходя в сознание.