Заворг. Назад в СССР (СИ)
Я там был, мёд пиво пил. В одной из моих жизней. Да, не в одной, а в нескольких. Подсчитал. В ста сорока двух жизнях я, так или иначе, воевал в Афганистане. Да, я там каждую тропку и каждую сопку знаю. Знаю, где духи прячутся в подземельях, а где пакистанцы и британские спецназеры, скрывающиеся под «крышей» ЧВК, якобы охраняющих частных лиц и целые деревни. Зря я, что ли тело тренировал?
- Тьфу, млять! Не то это тело! – понял я. – Да-а-а… Это тело «сдохнет» на десятом километре. И донов нет!
- Чего нет? – спросил Наботов.
- Это я вслух, что ли произнёс? – удивился я.
- Ты в Афган, что ли надумал уйти? – спросил Наботов. – С ума сошёл? Думаешь, там тебе твоё каратэ пригодится? Там стрелять и таскать по горам оружие и боекомплект нужно. Лошадью там быть нужно. У нас тут в промах парнишка, оказывается есть. Первый помощник говорит, который Афган прошёл. Седой весь. По обстрел колона попала, а он под машиной просидел, когда она горела. Тело всё в ожогах. Я его тут в бане встретил. Так он в простыне парился, чтобы нас не смущать.
- Толик Тимофеев. Знаю такого. Комсомолец наш.
- Во-во. Там профессионалы сейчас воюют. Тебе до них, как до Луны боком. Хотел повоевать – шёл бы в военное училище. А так, ты кто по военной специальности?
- Специалист ГСМ…
- Ха! Тыловик! Но это с одной стороны, а с другой, так колонны бензовозов и горят в первую очередь. Объявили же, что выводить войска будут, а чтобы вывести, надо топливо завезти. Вот эти колонны душманы и станут караулить.
Наботов излагал мысли конкретно и очень разумно.
- Ну, да-а-а… Это в той жизни я фактически прошёл подготовку спецназа «Вымпел», выполнив все нормативы. Даже тринадцать прыжков с парашютом сделал. А в этой я никто и звать меня никак. И чтобы подготовиться самостоятельно нужен, как минимум год. Полноценный тренировочный год с лагерями, горной подготовкой и стрельбами. Ладно уж, Мишка, сиди на попе ровно.
Я вздохнул.
- Вздыхает он! Ты точно, Миха, долбанутый на своём каратэ! О жизни думай! Вот сейчас спишешься, как семью содержать будешь, квартиру, где возьмёшь. Вот о чём думать надо! А он об Афгане думает! Без тебя с ним разберутся.
- А ведь и верно! – подумал я. – Что это я? Остаточный эффект от прошлой жизни? Или просто если я грохну того типа, мне некуда больше будет податься? А я грохну? Обязательно грохну. Я так его и не грохнул ни в одной из своих жизней. И жену не бросил ни разу. Может сейчас? Что дал нам этот брак? Сплошные мучения и страдания детям. Лариса не была зайчиком-паинькой. Её неожиданные взбрыки разрушали и мою психику и психику детей и, в конце-концов, её психику тоже. Психику и сердце.
Ну промучаемся мы до конца своих дней, а зачем? Может не убивать его, а, наоборот, заставить его на ней женится. Может с ним у неё лучше жизнь получится? Я вода, она огонь. У нас с ней темпераменты е совпадают. И упёртые оба. Я, вроде пытался поддаваться, но ведь она просто подавляет инициативу. Одновременно сиди с ней рядом и чтобы деньги дома были. Сколько ругани будет из-за моих отлучек на дружину и субботники. Ради квартиры субботники и дружина. Мы так баллы зарабатывали. Кхм-кхм… Будем зарабатывать баллы для того, чтобы выйти в отряд строить Молодёжный жилой комплекс. И ведь построили же! Трёхкомнатную квартиру получили. Пришлось ей, конечно, одной вечерами быть, ну так не было другого выхода. И так с трудом в первый отряд вышел. Не… Во второй… Вот и думай голова. Но если оставлю её, и сам квартиру хрен получу, и они останутся с сыном в общежитии «Дальрыбвтуза», где нам комнату выделили. Да-а-а… Млять!
- Да это я так, про Афганистан думаю. Просто столько жизней положили, а за что?
- Интернациональный, сука, долг, хе-хе, - грустно «хохотнул» Наботов.
- Мне надо перестать срываться, - продолжил думать я.
Вид за иллюминатором, в смысле чернота, разбудили такие же чёрные мысли.
- Да как не срываться, когда в самый неожиданный момент, у неё какой-нибудь заворот мыслей. Безумство какое-то… Тьфу! Не-е-е… Надо делать квартиру в МЖК, а потом уходить. Двухкомнатных мало, может не достаться. Чтобы первым быть, надо так впахивать, что она повесится от одиночества. Я и так, кое как… Народ там землю рыл. Да и давно этот МЖК, оказывается. Уже года три как они по колхозам баллы зарабатывают. Грушевой у них верховодит из отдела кадров. А я и не знал. Только послезнание пробудило во мне эти мысли. Тут у нас на базе, кстати, Николай Якименко, в МЖК состоит. У него уже баллов столько, что он первым в отряд выйдет. И как мне надо херачить, чтобы их догнать, она думает?
- Ха! – усмехнулся я. – Она пока совсем о другом думает. Ни о каком МЖК. Какое МЖК. Нет для неё никакого МЖК. Думает, что муж её так и будет по морям ходить, а она, бедняжка, в общежитии жить. Бесперспективный у неё муженёк, да-а-а… Механик технологического оборудования на судах Владивостокской, млять, базы тралового, млять, и рефрижераторного, млять, флота, сука… Она же не знает, что я собираюсь сваливать из этой конторы и с морей в принципе.
Ту-то Ларису я в масле маслил, да и немного мысли ей подправил своей матрицей, а эта, как была взбалмашной, так и есть. Под стать своей фамилии. Да и родня у них… Все такие… Шлея под хвост попадёт и держите меня семеро. Любовь, будь она неладна. Проскочила молния, и пи*дец. Да-а-а… Вот пуля пролетела и ага… Вот пуля пролетела и товарищ мой упал. Э-э-э-х! Пи*дец ситуация! Не могу я бросать детей. Она сама без отца выросла и только в девять лет мать увидела по сути, когда приехала во Владивосток. Жила с бабушкой.
-------------------------------------------------------
[1] История реальная. Взята из автобиографии автора.
[2] Щирый – настоящий.
Глава 5
И бабушка жила без дедушки, потому что, то ли тот её бросил, то ли она от него уехала, забрав дочь. И сейчас тёща гнобит отчиам, который поменял «зелёный Москвич» на чёрную Волгу и вынужден теперь зарабатывать на неё и на обстановку в новой четырёхкомнатной квартире. Сука! Гнобит, млять! За германский мебельный гарнитур, млять, гнобит! За то, что приёмная дочь ничего, кроме импортного шмутья не знала лет с пяти. А теперь уехал на заработки куда-то на севера и, типа, их бросил… Вот такая семейка…
- Что-то ты, Василич, молчаливый сегодня. Уже мыслями дома?
- Да-а-а, уж, - неясно выразился я, вздыхая.
Незаметно подошла вахта старпома, и я от греха подальше ретировался, спустившись в цех. Там шел процесс заморозки и тарирования, то есть - упаковки, рыбы. Стояла жуткая «запарильня».
- Как им самим дышится? – удивился я.
В слесарке на диванчике спал одинокий Панин. Значит Мостовой в своей каюте. Понятно. А мне, бедному крестьянину, куда податься? Вспомнил про бригадира, когда его увидел.
- Ахмед! – позвал я.
- Да, дарагой! – отозвался он. – Как настроение?
- Настроение рабочее. Хотел тебя попросить, чтобы твои ребята не учудили вдруг поломку шкафа.
- Что ты, дарагой! Я им вот как приказал, - он сжал пальцы и потряс правым кулаком.
- Ну, и хорошо.
- Ну, и хорошо, - сказал он и рассмеялся. – Эх! Жалко вина домашнего нет.
Я вспомнил, что он не лезгин, а осетин. С Северной Осетии он.
- У Коли Галушки ещё вино молдавское осталось. Он обещал бутылку. В подарок…
- Ух! Хороший подарок.. От всего сердца подарок! У них тоже неплохое вино. Но наше лучше. Сладкое оно у них. Я пробовал. Но крепкое. Хорошее вино. Но наше лучше.
Я рассмеялся.
- Из винограда не может быть вино плохим. Другим – да, а плохим – нет.
- Павильно говоришь, дарагой. Как мой дед говоришь! Мудрый человек мой дед! И ты мудрый. Серёга говорил, ты что-то придумал для оттайки? Ходил, смотрел… Спашиваю, что смотришь? Он палец к губам прижал и говорит: «Тихо! Молчи! Никому не говори! Василич рацуху придумал, скоро пара здесь совсем не будет. Так, да?
- Наверное. Придумал, да. Посмотрим, что получится. Только ты не говори не кому. Не надо. Пока. Надо сделать сначала, да? Потом говорить.