Заворг. Назад в СССР (СИ)
Оказалось, что мы выросли в одном районе и однажды, целый год, жили «дом в дом». Николай был старше меня года на четыре и конечно мы бы с ним не подружились бы тогда, даже если бы и встретились. Мне тогда было девять лет и мы снимали квартиру у семьи, где мать лечилась в ЛТП, муж пил беспросветно, дочь-восьмиклассница злоупотребляла тоже. Да и ребятня во дворе мало чем отличалась от неё, а их родители от этой семьи.
А Дёмин работал в РМУ, там, где Генка работал машинистом. Вот и увидел, наверное. Не серьёзный какой-то был Генка. Странный типок.
При вспоминании раннего детство постоянно на ум приходят строчки из песни «Я начал жить в трущобах городских».[1] Благодарю Бога, что отец получил квартиру и мы переехали на Бухту Тихую. Я потом встречался с Николаем в девяностые и вынуждено познакомился с его приятелями, жившими в его дворе. Это была настоящая организованная преступная группировка. И Дёмин был у них за старшего. Убили его. Даже с тем револьвером. У кого-то тоже такой же нашёлся. Вот и думай, нужен мне в этой жизни револьвер? В той пригодился, а в этой? Думаю…
* * *
«Лауреаты» судовой «Ленинской премии» светились и пыжились от гордости, то и дело проходя мимо портретов. Всем очень моя идея понравилась. Многие сожалели, что я раскрыл свой талант так поздно и скоро списываюсь. Меня и так-то многие знали, комсорг всё-таки, а тут здоровались буквально все. Как, ска, с деревенским гармонистом или киномехаником, у которого буквально каждый спрашивает, когда привезут новую кинокартину.
Но ничего, прошёл и апрель и, я третьего мая ждал СТР, который возвращался во Владивосток и сдав рыбу, забирал меня. Фёдорыч даже не удивился моему точному предсказанию даты моего отъезда. Он и после объявления об аварии на Чернобльской атомной станции смотрел на меня, как на «Мессию». Он просто как-то пришёл ко мне в каюту и выложил свёрток, который попросил развернуть при нём.
В свёртке оказался пистолет, похожий на «ТТ», но не «ТТ». И три ствола с разным диаметром.
- Ствол быстросъёмный. Можно быстро заменить на другой. Отработал цель и ствол выбросил.
Фёдорыч сказал, то что сказал, так буднично, словно мы обсуждаем мою рацуху.
- Всего тут три варианта стволов: под патрон 9 на 18 миллиметров, это – от пистолета Макарова, или 9 на 19 миллиметров, это под Люгер и под 7,62 на 25 миллиметров, это ТТ. Последних на складах дохринища и если, как ты говоришь, в стране начнётся хаос, затариться патронами можно будет легко. Понятно?
- Понятно.
- Магазин вмещает восемнадцать патронов 7,62 и пятнадцать девятимиллиметровых. Стволы сделаны из специальной оружейной стали. С собой привёз. Да и… Короче, есть поставки. Так что не вклинит, не бойся. Я на оружейном заводе ведь до Маяка работал. Пытался скрыться тут от деловых и расписных, да всё равно нашли. Ну, да это к делу не относится. Таких стволов ни у кого нет. Имей ввиду. Это моя личная разработка. И я про неё никому не рассказывал. Так, что, если не сдашь, на меня не выйдут.
- Постараюсь. Если пытать не будут или болталку не вколят.
- Что за болталка?
- Сыворотка правды. Говорят, есть такая.
- Говорят есть, - вздохнул Фёдорыч.
- Сколько с меня?
Токарь покрутил головой.
- Сестра и жена с детьми сейчас в Донецке. Благодаря тебе. Какие деньги? Век не расплачусь.
-Ха-ха! Постараюсь не докучать.
- Хм! Не отказываешься значит от должника?
Фёдорыч грустно улыбнулся.
- Дураком надо быть, чтобы отказаться от такого предложения.
- Тёртый ты калач, как я погляжу, Василич, а лошок-лошком поначалу выглядел.
Я пожал плечами, а третьего числа сошёл с плавбазы на СТР и через пять дней был уже дома.
Груз у меня с собой был солидный, но пришвартовались мы в Диамидовсом судоремонтном заводе, куда я вызвал такси и уже в семь часов вечера стучался в дверь общажной комнаты, куда мы с Ларисой переехали ещё в октябре, сбежав от тёщи с тестем и младшего шестилетнего Ларисыного брата Тимура, которому постоянно доставалось из-за нашего Серёжки. Была там ещё и тринадцатилетняя сестра Ларисына. То есть, у тёщи своих хлопот был полон рот, вот мы её и пожалели, съехав. И теперь «вот он я привет войска». Нарисовался дома хрен сотрёшь.
* * *
- Что за хрень, Лариса?
- Я не могу с тобой спать! Ты какой-то другой! Я тебя стесняюсь!
- Это я другой?! - спросил я. – Это ты – другая. Попробовала кого-то ещё?
- Не говори ерунды! Но ты не понимаешь, что такое жить красивой женщине без мужа! Тебя долго не было! Знаешь, как это трудно, когда рядом мужчины нет?!
Я хотел сказать, что знаю, но язык не повернулся.
- Ты, будто, там себе никого не нашёл?
- Постой ка, постой ка… Что значит: «ты будто там себе никого не нашёл?» А ты, будто бы, нашла?
- Никого я не нашла. Хотя крутились всякие. Особенно на праздниках. Новый год вон праздновали. Сколько их было пьяных, а тебя не было! Приставали между прочим! Зажимали! Даже целоваться лезли! Один там был такой, Сашенька…
--------------------------------------------------------
[1] https://rutube.ru/video/295c3432b604829cfb26bcfb2858d12a/?r=plwd
Глава 7
- Ты долбанулась? – спросил я. – Съешь лимон! Я же тебе и ему головы пооткручиваю.
- Не открутишь. Он тоже каратист!
- Охренеть! – воскликнул я и рухнул на тахту «Ладогу» лицом вниз, ударив по ней и телом и кулаками. «Ладога» всхлипнула и у неё подломились ножки. Пришлось подняться. Слёз не было, но видимо моё лицо было настолько ужасным, что жена встала на Ладоге и, держа подушку прижатой к животу, прислонилась спиной к стенке.
- Да, шучу я! – крикнула она. – Совсем с ума сошёл?!
- Ни хрена себе, шуточки! Дошутишься сейчас у меня!
Я схватил куртку и вышел в коридор общаги, а потом на улицу.
Семейная жизнь трещала по швам. Отношения не налаживались. Перед моими глазами всплывала то Наталья, то процесс соития моей жены с кем-то ещё. Млять! Как я страдал и как я хотел удавить того себя «здешнего», который допустил срыв. Говорил же я себе, когда уходил в море. Если я вытерплю, значит и жена вытерпит. А я, сука, не вытерпел, Значит и она… Эта мысль разрывала мозг и разъедала сердце. И ведь были же жизни в которых я спокойно справился с одиночеством и жизнь наша с Ларисой не отяготилась этими разборками. Зачем мне ещё и эти «тёрки»? И так их у нас было и будет в семейной жизни предостаточно. Если я всё-таки не решусь уйти. Я-то точно не пропаду, а они? А почему они должны пропасть, если я не пропаду?
Прошла неделя, моего нахождения на берегу. Мне дали отпуск и зарплату за рейс. Две тысячи с копейками. Хреновая зарплата. Всего по триста рублей получилось, примерно, в месяц. Но ивасёвая путина была не очень: за ивасём гонялись по всем Южным Курилам, и минтаевая тоже не сложилась.
- Так лучше на берегу работать, - сказал тесть, прибывший с северов на побывку. – Если бы хоть за кордон ходить, было бы за что семье страдать. А такие рубли можно и здесь заработать.
- Согласен, - сказал я. – Ищу работу, где квартиру дают.
- И такая есть? – удивился тесть. – Я десять лет в Турнифе стоял. И если бы не подарки, ещё бы без квартиры были.
Примерно зная будущее, я не форсировал события, опасаясь его изменения. В комитет ВЛКСМ я не пошёл. Что мне идти, если я сдал дела Басовой? Поехал к Городецкому Александру, своему тренеру по каратэ и теперь по тайцзицюань, где должен встретиться с Антоненко, который мне должен рассказать про МЖК. И ходил на тренировки понедельник, среда, пятница, что возмутило Ларису. Де, только пишёл домой, уже где-то пропадает вечерами. Не расскажешь же ей, что не помню когда, но встреча в Антоненко должна состоятся.
Можно было бы просто пойти к Грушевому и расспросить его про МЖК, но что-то меня останавливало. Имея перед собой чужой опыт проживания множества жизней, я чувствовал, что в жизни нет случайных встреч и событий. Всё закономерно. С Антоненко мы потом стали приятелями и он поспособствовал моему выходу в строительный отряд, проголосовав за меня. А если я пойду другим путём? С Грушевым я и так познакомлюсь и сойдусь, а вот сойдусь ли с Антоненко, если не он завербует меня в поредевшие ряды будущих строителей Молодёжного жилого комплекса? Сомневаюсь-сомневаюсь.