Робинзоны (СИ)
- Вставай, солнце уже высоко. И членом не тряси тут, да? У Билли же истерика может случиться, ты хоть штаны надень!
Кайрос приоткрыл глаз и скосил взгляд вниз, с удовольствием рассматривая свое гордо стоящее достоинство.
- А че истерика? Он что, не дрочит по утрам? Может, он вообще девственник, а?
- Кай, я, конечно, не должен тебе говорить, но да. Девственник. Он девчонок с детства шугается. Боится, почему-то. Видимо, комплексы. Хотя, в поклонницах у него, как ни странно, недостатка никогда не было.
Кайрос присвистнул.
- Девственник? В двадцать лет? Он замороженный, что ли? Вообще не представляю, как так люди живут!
- Кай, все, закрыли тему. И не очень членом свети – мне-то по фигу, а Билл переживает. Я ж вижу. Поскромнее, ладно?
- Ладно, босс. Слушаюсь, - Кайрос встал и натянул шорты, с трудом застегивая ширинку на эрегированном члене. – Блин! Не могу я так. Пойду, душ приму. Ну, ты понял…
Том усмехнулся:
- Понял, конечно. И пожрать что-нибудь принеси, мы с Билли тебя на пляже подождем.
Том подошел к другу, который сидел на берегу, охватив руками колени.
- Билли? Все в порядке?
- Да, Том. В порядке. Я думал, хуже будет. А так… Только за родителей переживаю очень, - Билл вздохнул.
- Да, Билли, я тоже. Давай не думать об этом, хорошо? Мы же по-любому выберемся отсюда, я даже не сомневаюсь. Это не кино, это жизнь. Кто-нибудь нас найдет, обещаю.
- В жизни обычно хуже, чем в кино, Том, - снова вздохнул Билл. – А где Кай?
- Где… Дрочить пошел, - Том улыбнулся смущению друга.
- Том! Можно без подробностей, а?
- Да что ты, как девочка, честное слово! А что такого-то? Ты утренний стояк как убираешь? – Тому вдруг стало интересно. Разговор с Кайросом не шел у него из головы. А ведь он никогда не задумывался о сексуальных желаниях своего лучшего друга…
Билл окончательно смутился и покраснел с головы до ног.
- Том… Не мучай меня, я не могу говорить на такие темы!
- Да? – Том разозлился. – Я, между прочим, твой лучший друг! Какого хрена ты никогда со мной не говоришь об этом? Я даже не знаю, нравился ли тебе кто-нибудь когда-нибудь в этой гребаной жизни!
Билл.
Сердце ухнуло куда-то в пятки. Неужели… Нет, не может быть. Он не мог догадаться. Это моя единственная тайна, и я не собираюсь ее раскрывать. Особенно ему. Именно ему.
Ирония судьбы какая-то. Он спрашивает, нравился ли мне кто-нибудь? Да, нравился. И нравится. Только вряд ли ему будет приятно узнать, КТО мне нравится.
Я иногда думаю, что я сумасшедший. Но ничего не могу поделать. Он мне всегда нравился. Как друг. А несколько последних лет – как парень.
Хочется убиться. Я гей? Как Кайрос? Черт его знает. И еще вопрос этот… Как я утренний стояк убираю. Так же, как и все! В ванной. В душе.
Только представляю, что ласкаю ЕГО… Черт. Черт.
****
- Том, отстань ты от меня, ради бога! Я что, не человек? Ну да, в душе дрочу, доволен? А насчет девчонок… Да никто мне не нравится. Не время, видно, еще.
- Ладно, Билли, прости. Что-то нашло на меня. Это Кай все, сучонок. Секс так и прет из него со всех сторон. Я не очень завидую этому его Диллону…
- Да? А я завидую, - тихо сказал Билл. – Они любят друг друга. По Кайросу это точно видно. А если есть любовь, какая разница, что они два парня, а?
- Билли, бл*… Я и не думал, что ты так толерантен к сексуальным меньшинствам. Ладно, дурацкий у нас разговор, давай заканчивать. Пошли, позавтракаем, Кай обещал фруктов притащить…
Гамбург, Диллон.
-Але? Вальтер?
- Дилли? Я просто не верю! Малыш, какими судьбами?
- Вальтер, я хотел бы с тобой встретиться. Поговорить надо.
- Конечно, котенок. Где скажешь и когда скажешь.
- Давай у тебя? Через час?
- Договорились. Я уже жду!
Вальтер Н., молодой миллионер с русскими корнями, был в прошлом любовником Диллона. Первым любовником. Парень, фактически, находился у него на содержании, как красивая куртизанка. Вальтер тогда совсем потерял голову от молоденького гея, а, лишив девственности, категорически отказывался отпускать парня от себя, окружив невероятной роскошью и выполняя любой каприз синеглазого чуда.
А потом, как снег на голову, знакомство Дилли с молодым греческим художником.
И все закончилось.
Вальтер умолял, валялся в ногах, сулил золотые горы, клялся в любви, целовал парню руки.
Бесполезно.
Дилли ушел тогда из его жизни – богатой, обеспеченной. Ушел, не раздумывая, к бедному художнику.
И Вальтер знал, что за последние два года парни не расставались. Он встречал их иногда в Гамбурге, но всегда пытался незаметно скрыться – образ Диллона продолжал волновать его, а вид счастливых парней неизменно вызывал в душе бурю ревности.
Ножом в сердце.