Пасынок (СИ)

- Перерос что? – Молодой человек прищурился. Казалось, что он начинал нервничать.
- Ты не можешь на мне жениться, Нил. – Тяжело дыша, ответила Ллейст. – Я не могу его принять, это невозможно. Прости меня, прошу, но это… это невозможно. Я не могу выйти замуж за тебя замуж. – Она попыталась вернуть украшение, но парень стоял, как вкопанный, не двигаясь с места. Глаза становились стеклянными, в них исчезала радость, оставалась лишь пустота, которую медленно начинала заполнять убийственная ярость. Обида.
  
- Издеваешься? Почему? – Едва выдавил из себя он. – Раз ты меня любишь, выходи за меня замуж.
- Я не люблю тебя в том смысле, в котором тебе нужно. Я помню тебя еще ребенком. – Она начинала дрожать. – Я тебе помогала, содержала, растила. Крошечного, маленького…
- Заткнись. Просто заткнись. – Нил сжал кулаки. Ярость постепенно перерождалась в отчуждение, печаль, но тут же вспыхивала вновь. – Ты меня не любишь, Криста. Ты любишь только себя, и свои наставнические чувства, от которых свихнулась. И все.
Пустота. В какой-то момент молодой человек начал чуть ли не жить мечтой, что, когда встанет на ноги, любимая девушка посмотрит на него, как на мужчину. Посмотрит, у нее… не будет выбора. Обнимет его и скажет: «да», а он ощутит себя самым счастливым человеком на земле. Эта мечта грела перед сном, эта мечта давала силы идти на бесчисленные подработки, олимпиады. «Я стану мужчиной, которого ты полюбишь» - безумно повторял парень, каждое утро глядя в зеркало.
- Милый, я люблю тебя. – Голос дрожал. – Больше всего на свете. Но ни как мужчину. Прости меня, милый. Прости. – Она смотрела на руку, и красная коробочка словно прожигала ладонь. – И я… не могу… и потом, я для тебя слишком взрослая. Слишком старая...
- Твой ответ «нет»?
Криста опустила голову. Ничего не получалось сказать.
- Оставь себе. – Пробормотал молодой человек. – Оно твое. Я покупал его для тебя. Делай с ним… что хочешь. Можешь продать, чтобы не мозолило глаза. – Он стиснул зубы и отвел голову в сторону.
- Нил… - Ллейст едва не рыдала.
- Я не голоден. Ешь сама свой торт.
В тот же момент из кухни зазвонил мобильный. Вампирша отошла на несколько шагов, затем молча вышла из комнаты. Что-то внутри рвалось на куски, хотелось рыдать навзрыд. Иногда тело пробивал тяжелый тремор. Она шла за телефоном словно зомби, возможно, для того, чтобы оставить парня одного. Он не хотел её видеть, и наверняка оттолкнул бы, если бы Криста попыталась его обнять. Оттого что-то внутри рвалось. Раз за разом. На части.
Со стола по-прежнему пахло сахаром. Домашний торт с тремя неуклюжими, но милыми свечками стоял на столе со скатертью, на которой красовался рисунок мерзких фотореалистичных незабудок, а на тарелке с золотистой каемкой лежал остывающий стейк. Рядом все еще истошно звонил мобильник.
- Да? – Мертвым голосом ответила Ллейст в трубку.
- Криста, у меня проблемы! – Затараторил знакомый голос. – Мне нужна помощь, можешь подъехать??
- Крис? – Переспросила она, глядя на пол.
- Или, знаешь, давай встретимся в городе!
- Я не могу. У моего пасынка День Рождения. – Губы по-прежнему дрожали.
- Ну найди время! На час, на два, не больше! Скажи, что в магазин вышла, я не знаю!
- А что случилось?
- Я, по ходу, убил человека. – Глухо, почти неслышно сказал он. – Сбил.
- И… и чем я могу помочь? – Прошептала Криста, раскрыв глаза. – Ты… где ты сейчас?
- Я в парке. – Тихо продолжил он. – У реки возле моста.
- Но… но как так?! А место аварии? Почему ты не на месте аварии??
- Это ты на полном серьезе сейчас спрашиваешь?? – Зарычал мужчина. – Крист, помоги мне. Мне больше не к кому обратиться, моей сестры сейчас нет в городе, они с племянницей уехали на море по горячей путевке.
- А чем… чем я могу тебе помочь?! – Руки вздрагивали от нервного тика.
- Просто приезжай. Я не могу говорить о таком по телефону. Если ты не поможешь, то это конец. – Он бросил трубку.
Глаза носились по кухонному линолеуму, сердце стучало в грудной клетке. Её пронзали то боль, то страх, то стыд. Ллейст неловко выглянула в коридор, и тут же столкнулась глазами с пасынком, который только вышел из комнаты. С холодными и пустыми глазами.
- Милый, я отъеду на час-полтора. – Голос дрожал. – Хорошо? Ты… ты будешь дома?
- Делай, что хочешь. – Так же холодно бросил он. – Мне плевать.
Вновь грудь словно проткнуло ножом. Криста на автомате стала заматывать лицо огромным шарфом, натягивать резиновые перчатки, ветровку и шапку с маской.
- Нил, поешь, пожалуйста, я…
- Отъебись от меня. Куда-то шла? Вот и проваливай. – Едва не рычал он. – Меня в известность ставить не обязательно.
Она проглотила ком, едва не плача. Хотелось броситься к парню, обнять его, несмотря на слова, сказать, что его любят, но для него это все сейчас звучало бы, как насмешка. Девушка взяла огромный зонт, и медленно вышла из квартиры, пока из глаз капали слезы и впитывались в медицинскую маску.
Оставшись в одиночестве посреди пустой квартиры, молодой человек стиснул зубы и сжал кулаки. Да, он её послал. Только что. Хотел собрать сумку и уйти в неизвестном направлении, но что-то мешало. А еще что-то мешало просто забыть о том, что девушке сейчас кто-то звонил. Кто? Как ни старался, Нил не мог перестать об этом думать. Не мог, и, от ярости, со всего размаха ударил стену со старыми обоями.
Он схватил черную джинсовую куртку, накинул на такую же черную футболку, взял ключи и вышел в подъезд. Еще едва доносился гул внизу, Криста еще не успела спуститься. Парень быстро замкнул квартиру и пошел следом, плотно сжав челюсти. Дыхание учащалось. Он не понимал, почему, но все равно за ней шел. Что-то точило внутри, так сильно, что хотелось убивать. Кого-нибудь ударить, увидеть, как брызгает кровь во все стороны.
А внутри ощущалась огромная, ни с чем не сравнимая дыра. Рана, которую прожгла любимая, добрая опекунша, своей наивностью. Своим эгоизмом, своей непревзойденной тупостью. Режущим словом «пасынок».
Как ни странно, сегодня Ллейст решила пойти пешком. Она довольно быстро вышла из двора на тротуар, мимо которого проносились автомобили. Не оборачивалась, не смотрела по сторонам, и не видела, как сзади медленно шел пасынок, со странным безумием глядя ей в спину. Иногда Криста переходила на бег, иногда останавливалась, чтоб отдышаться. «К кому ты так торопишься?» - рычал молодой человек, глядя на её топорщащуюся шапку.
Так же быстро она вышла на мост. Иногда смотрела вниз, но все еще не оборачивалась. Вслед ей смеялись прохожие, кто-то отпускал шутки насчет того, что она перепутала сезон. Кто-то напыщенно обвинял в наркотическом опьянении.
Под мостом кто-то топтался. Нил спустился следом за девушкой, но не пошел прямо под мост, а скрылся среди высоких парковых деревьев. Растворился среди серых стволов и мрачно-зеленой листвы.
Он уже где-то видел это лицо. Этот симпатичный, но неловкий вид, футболку, бриджи. Незнакомец не был некрасивым, но что-то непрерывно отталкивающее исходило от его ауры. То ли фальшивое, натянутое выражение, то ли парень сам придумал эту ауру, потому что ненавидел человека, чей взгляд видел не в первый раз в жизни.
Это же тот. Тот, который пришел с племянницей, сосед сверху. Правда же? Увидев Кристу, он тот же бросился ей на встречу, затем схватил её за плечи и стал что-то активно ей говорить. Она просто стояла, опустив руки, затем, все же, подняла их, и… полезла к нему обниматься? Молодой человек вновь сжал зубы. Обниматься. Так сильно, и так тепло, словно старалась утешить. От напряжения и омерзения у парня искривились губ, в выражении, будто его вот-вот вырвет.
  
Бледной холодной рукой Нил полез в карман черных джинсов. Достал оттуда телефон, выбрал номер и нажал «вызов». Через пару секунд его мачеха спохватилась и полезла в карман, достала трубку, и поднесла к лицу.
- Криста. – Хрипло заговорил парень. – Я зря не дослушал. Ты где сейчас находишься?