День Разрушителя (СИ)
«Талмон» упивался его жизнью, а ярость в сердце Лиары стала движущей силой. Эльфийка стиснула зубы, ощущая, как волны энергии раскатываются о её естество. Девушка держалась из последних сил, направляя энергию камня. Впившийся в землю клинок «Фаилриза» стал её единственной опорой и катализатором, а взгляд скользил по окружению, выискивая приближающихся мутантов и их хозяев. Девушка сконцентрировалась. Почва вокруг клинка затрещала лазурью, а сталь «Фаилриза», казалось, хотела изогнуться в спираль. Из глаз просочились слёзы, из носа брызнула кровь.
Девушка упала на колени. Она сконцентрировала остатки сил, собрала всё, что оставалось в ослабшем теле и истощённом духе, дабы единственным ударом поставить точку в бою. Боль сконцентрировалась в районе живота. В сознании вспыхнули картины будущего, что представляла себе эльфийка. Она, её крохотное дитя, тянущее за подол матери… слёзы смешались с кровью. Лиара не боялась отдать собственную жизнь, но могла ли она рисковать жизнь того, кто ещё не успел её увидеть?
— Силанна… молю…
- Лиара! — вместо ответа первородного дракона раздался уже хорошо знакомый детский голос.
Уже в следующее мгновение девушка была окончательно сбита с ног и утратила сознание, а последний звук, расслышанный её слухом, оставался гулкий монотонный свист.
Глава 22. Последнее откровение
1
— Значит, герой «Войны Горького Пепла» и «Дня Огненных Слёз»? — Кристофсон опустился к ручью и водрузил лезвие ножа в прохладу безмятежного течения. Тонкая струйка крови превратилась в спираль, унося с собой последние ворсинки щетины, что ранее находилась на инквизиторском лице. — Тейн. Хм! Если бы не этот эльф, ваши земли превратились в деревни и гарнизоны.
— Эта земля принадлежит народу Тарлада, — фыркнула Келла. — Больше никому.
— И на этой земле вы позволили поселиться еретикам? Впрочем, ничего нового, — инквизитор поднял взгляд в направлении востока, где над горизонтом чёрных елей неспешно поднимался ввысь сияющий образ солнца — образ первородного дракона, которому верой и правдой служил Алексей. — Спасибо за новый рассвет, — беззвучно промолвили его уста.
Целые сутки минули с той поры, как отряд под началом сэра Фарбрука пересёк границу чёрных лесов, разбив лагерь в полуднях пути от форта Блэкстоун. Войска под началом рыцаря вели оперативную разведку местности и умудрились дважды вступить в бой. Ежели в первом случае их противниками выступили агрессивные духи природы, то во втором, сражение инициировали сами рыцари, вступив в битву с воителями «Кровавого Креста». К своему удивлению рыцари обнаружили и искажённых существ, что патрулировали окрестности наравне с воинами ордена, и даже сумели захватить в расположение несколько языков.
К чести последних, они держались подобно стали, но лишь до той поры, пока за дело не взялся Алексей…
Конечно, рядовые капитаны не могли располагать информацией о текущих событиях и личностей тех, кто вёл игру вне поля зрения. Однако они выдали информацию иного толка — состояние охраны форта Блэкстоун, число личного состава и миссию, что преследовал их патруль. Как ни странно, ключевой задачей подобных оперативных групп становилась поимка небезызвестной эльфийки и её друзей.
— Значит, Лиара. Я всё ещё не могу принять в толк, зачем она так сильно нужна ордену, — промолвил капитан Фарбрук. — Ещё этот камень? Почему он столь важен?
— Лиара — кровная сестра Тейна и духовный хранитель «Талмона», — кивнула Келла. — «Талмон» есть оружие. По слухам, оружие столь могущественное, что смогло обратить в бегство демонические легионы.
Виктор застыл, пытаясь переварить полученную информацию. В его воспоминаниях вспыхнула та девушка, что свалилась на его голову сродни лавине, время, проведённое с ней, тренировки, знакомство с Кузой и тот дивный вечер на вершине донжона, вкус вина и сияние её глаз. Рыцарь опустил взор на яшмовый браслет, красующийся на запястье. В его взгляде созрел вопрос.
— Что, Фарбрук, чувствуешь себя обманутым? — ухмыльнулся Алексей и стряхнул остатки воды с лезвия. — Держу пари, она сказала тебе совсем иное. Теперь давай подумаем, кто из наших эльфов лжёт.
— Лиара избежала прямого ответа, а я… не стал требовать.
— Как и я, — продолжил ухмыляться инквизитор. — Как и ты, я держал эту штуку в руках и не предал ей значение. «Talmon» — «Сердце Земли», кажется? Эх, если бы не отец Клаурус… — на краткое мгновение маска на лице инквизитора дала брешь. — Упокой Эльрат его душу.
— Леди Келла, подумай, что ещё мы должны знать? — подал голос Артемар.
— Многое. Но скажу я лишь то, что в Иш-Колл зреет раскол. Вернейший соратник Тейна — лорд Алудан Кихал раскрыл всем замыслы нашего повелителя и его союз с орденом.
— Стало быть, потенциальный бунт? — инквизитор подтянул крепление на броне и окинул эльфийку прицельным атакующим взглядом. — Чудно. Это можно использовать нам на руку.
— Ты не посмеешь вмешиваться в дела моего народа, caltanis! — впервые в голосе эльфийки прозвучал огонь. Её летаргическое состояние осталась позади, как и нежелание жить. Как и Кристфосон, Виктор уловил этот сигнал.
— Не он, Келла, — покачал головой рыцарь. — Ты. Теперь ты понимаешь всю серьёзность ситуации, и только ты можешь подействовать на своих братьев. Мы должны предотвратить военный конфликт ещё до его начала.
— Хотите довериться слуге Малассы? — усмехнулась эльфийка. Взгляд её пал на ухмыляющегося инквизитора. — И даже ты, Алексей Кристофсон?
— Я не верю слугам теней, — ухмылка всё ещё не сходила с его гладковыбритого лица, но зубы издали предательский скрежет. — Но я верю в твою любовь к сородичам. Сейчас этот союз нужен всем.
— Я… я не знаю. Будь жив Мэнгал, — на лице девушки проступила задумчивость. — Я сделаю всё, что будет от меня зависеть, — Келла окинула взглядом Лайма, застыла на единственный миг и направила взор к инквизитору. — Если вы всё же встретитесь с Мак’Старком лицом к лицу… он не так прост. Бойтесь его взгляда. Даже среди жрецов Малассы не много тех, кто способен сравниться с ним в умении манипуляции.
2
— Хорошо. Джили должен прибыть до полудня, — оставшись наедине с инквизитором, промолвил капитан. — По готовности Келлы собираем все доступные силы и двигаемся на запад, в глубины лесов. Армии баронов громоздки, должны нагнать. Нужно выиграть время и дать нашей эльфийке шанс.
— Хороший план, капитан Фарбрук, — поправляя попоны лошади, кивнул Алексей. — Главное, не теряйте времени.
— ТеряйТЕ? — на лице Виктора созрело недоумение. — Кристоф, что ты задумал?
— Думаю, ты и сам всё понял.
— Ну, уж нет! Мы начали этот поход вместе, вместе его и закончим. Ты принёс мне клятву!
— Таково было условие. Помнишь? Более я не заинтересован в вашем сообществе, сэр Фарбрук. Теперь у меня свой путь.
— Кристоф, так нельзя!
— Послушай, Филин, ты и сам знаешь, что так нужно. У тебя есть все доказательства, информация и моя личная грамота. Для уверенности, прихвати с собой языка. Бароны прислушаются к тебе… или ты заставишь их слушаться. Что же до меня, я хочу посмотреть в глаза ублюдка, что стоит за смертью моих братьев и этим треклятым заговором!
— Всё ради мести? Кристоф, не глупи! Ты нужен мне здесь!
— Не месть, Фарбрук, — инквизитор приблизился к человеку, с которым некогда разделял чувство взаимной ненависти и даже скрещивал меч. — Я должен докопаться до истины, отыскать врага и нанести удар в самое сердце.
— Ты понимаешь, что не выйдешь оттуда живым?
— Я всегда шёл по пути Эльрата. Если он уготовил для меня смерть, пусть будет так. Я не отступлюсь, — на сей раз в его голосе не было фальши, а во взгляде сияло лишь уважение к соратнику. Алексей протянул руку. — Для меня было честью сражаться бок о бок с тобой, сэр Фарбрук!
Виктор скрепил рукопожатие. Браслет из красной яшмы прошелестел о сталь доспеха. Обыкновенный жест — проявление мужского уважения, столь обыденный, но в то же время сильный, означавший для двух заклятых друзей много больше, чем простое проявление уважения. Отныне, узрев последствия решений, принятых капитаном, Алексей видел в Викторе много больше, чем просто воителя. Отныне он видел в нём того, на кого можно положиться — того, на кого не боялся оставить тяжесть решений и судьбу возлюбленной Империи. Что же до Виктора, отныне он видел в Алексее, много больше, чем рыцаря или праведника. Отныне Виктор он видел в нём человека.