Измена или холодный расчет (СИ)

таблетки. мужчине удалось достичь желаемого эффекта — совесть всё-таки мучает меня.
- Прости, - говорю едва слышно и отвожу взгляд в сторону.
- Не стоит извиняться. Я был не прав, Малинка, пытаясь вразумить тебя и заставить
принять моё мнение, как единственное верное. Ты сама должна распоряжаться своей
жизнью. Я никто для тебя, и мне следует уяснить, где моё место. Впредь я постараюсь не
  
лезть к тебе со своими глупыми советами и требованиями. Ты не обязана мне
подчиняться.
Ну как у него удаётся быть таким? Денис вроде бы не говорит ничего плохого, а его слова
всё равно задевают за живое. Я должна радоваться, что он перестанет контролировать
меня, да не получается. Хочется сказать, что он сильно заблуждается, что стал мне близок
за это время, и я готова прислушаться к нему, но порой сложно бороться с болями, однако
язык не поворачивается. Это будет выглядеть как признание? Пожалуй. Именно по этой
причине я пока не могу разбрасываться подобными словами. Сначала стоит разобраться в
себе.
- Спасибо, что ты понимаешь меня, - киваю я. — Если не трудно, можешь подвезти меня.
Не стану отказываться от помощи. Я сегодня работаю на двух, поэтому водителю нет
смысла столько времени дожидаться меня у офиса.
- Без проблем. Я скажу ему, чтобы в час уже стоял на парковке.
- В час?
- Ну а вдруг ты освободишься раньше?
Денис улыбается, подмигивает мне и уходит, а я ощущаю раздирающую пустоту внутри
что же я творю?
И что происходит между нами?
Почему меня то влечёт к мужчине, то отбрасывает от него?
В машину сажусь молча. Меня снова захватывает чувство стыда за то, что накричала на
Дениса, требуя отдать мне таблетки. Я веду себя, как наркоманка, и в этом точно нет
совершенно ничего хорошего. Мужчина был прав, когда сказал, что я должна перестать
пичкать организм этой дрянью, но пока не получается. Хоть боли отпустили — уже
хорошо. Совесть может поедать меня сколько угодно, но она не доставляет сколько
дискомфорта, как физические муки. Самое противное —ноющая боль, пульсирующая в
теле, как говорит врач — фантомная. Вот только какая она фантомная, если всё настолько
ощутимо?
В салоне серебристого внедорожника играет какая-то расслабляющая мелодия, и я
понимаю, что не выспалась. Веки тяжелеют, и я успеваю несколько раз зевнуть.
Сложно будет подстраиваться под новый график, хоть и приезжать в офис должна буду
пока три раза в неделю.
Может, зря я всё это затеяла?
Напрягаюсь сейчас, столько нервов трачу, а всё ради чего?
Ради носителя статуса «мужчина».
Да разве могу я назвать Юру мужчиной? Мужчина не стал бы падать настолько низко и
пытаться убить неугодную жену, лишь бы всё имущество осталось ему. Он мне ещё
предложил стать его любовницей — как только язык не отсох говорить такие вещи?
Любовницей, блин!.. Хватило же совести такое предлагать. После его попыток лишить
меня жизни — это выглядело слишком глупо. Или Юра меня дурочкой считает, потому и
выдвинул такое предложение? Думал наскучалась по нему? Нет... он прав, конечно, ведь
прошлая я молила выгнать любовницу из дома и обещала забыть измену. Противно от
того, насколько слабой и бесхребетной я была тогда. Тошно.
- Малинка, если хочешь спать, я могу вернуть тебя домой в мягкую уютную кроватку. У
Величаева ещё есть время, найдёт себе нового переводчика, -предлагает Денис.
Опомнившись, я понимаю, что мы уже стоим на парковке бизнес центра, и мне пора.
Смотрю на мужчину, некоторое время залипая на нём взглядом. Раньше Денис не казался
мне очаровательным. Вспоминаю нашу первую встречу, и по коже пробегает табун
мурашек Тогда Денис показался мне грубым, циничным и самовлюблённым психопатом.
Хотя всё это можно назвать одним словом —нарцисс. Теперь я вижу его в ином свете, и от
этого мне не по себе. Я привыкла к нему и незаметно для самой себя прониклась
тёплыми чувствами? Но разве такое бывает?
- Если будешь хлопать глазами, быстро вылетишь со своего места! — рыкнул Денис, бросив на меня презрительный взгляд. — Я просил кофе, а ты мне что принесла? Только
попробуй назвать эту гадость таким чудесным словом, как «кофе».
- Простите, пожалуйста. Я приготовила кофе в точности по рецеплту, который мне
оставили, - оправдывалась я, потупив взгляд.
- Ладно. Прощу на первый раз, но я люблю крепкий и сладкий, а это какая-то непонятная
ерунда. Однако ты ещё заплатишь мне за свою провинность и невнимательность... Грех не
воспользоваться такой приятной внешностью, чтобы удержаться на своём рабочем месте.
Правда?
- Малинка, ты меня сейчас испепелишь гневным взглядом. С тобой точно всёнормально?
— зовёт Денис, я вздрагиваю и смотрю на него.
- Да, прости, просто вспомнила наше с тобой знакомство...
Признаюсь честно, слова просто вырываются, хоть и не хотелось мне об этом говорить.
- Очень интересно. Хочешь поговорить об этом? Знаешь, оно получилось не самым
приятным, но у меня в тот день было скверное настроение, поэтому я сорвался на тебе...
Могу объясниться.
Он тоже помнит. Сказала бы, что это мило, да не смогу. Нет. Я не хочу, чтобы Денис сейчас
оправдывался или извинялся — это всё равно ничего не изменит.
- Я пойду. Не хочу опаздывать в свой первый рабочий день.
- Малинка, - Денис хватает меня за руку, когда я уже открываю дверцу машины и
собираюсь выйти.
Оборачиваюсь и едва выдерживаю наш зрительный контакт. На свету карие глаза с
вкраплением красного кажутся светлее, они гипнотизируют меня, отчего я едва
контролирую собственные желания, а они появляются отнюдь не самые приличные.
- Что-то забыл? — спрашиваю, пытаюсь вытянуть руку, и Денис отпускает, словно
чувствует мою неловкость.
- Я хотел сказать, что теперь у нас есть новый план, и тебе совсем необязательно
очаровать Величаева. По крайней мере, не теми способами, которые ты наверняка успела
обдумать. Ты не должна соблазнять его или что-то вроде того.
Денис словно не хочет отпускать меня, он смотрит с надеждой, и я чувствую себя неловко, вот только сказать мне сейчас нечего. Все слова застревают в горле, отвечаю лёгким
кивком и выхожу из машины. Точно знаю, что мужчина смотрит мне вслед, но не
оборачиваюсь. Мне нельзя, потому что могу отступить от цели, а план «Б» кажется пока
слишком призрачным и каким-то... ненастоящим? Я пока не уверена в том, что имею
действительно хоть какое-то отношение к Лаврентьеву и его семье, пусть сходство с его
супругой действительно сильно удивляет меня. Вот только вроде как я ищу «папу», а не
«маму».
Вспоминаю о тёте и о том, что хотела встретиться с ней вот только могу ли я доверять ей?
Скажет ли она правду, даже если знает?
Она терпеть меня не могла и считала дни до моего совершеннолетия, чтобы поскорее
избавиться от навязанной родственницы. Нет. Ставить на неё нельзя. Вряд ли она скажет
хоть что-то стоящее.
- Куда разогналась? Я думал, что после вчерашнего разговора ты поразмыслишь над
своим нахождением в этой компании и поймёшь, насколько оно неуместно, -
останавливает меня Юра.
Он не хватает меня, даже выдерживает дистанцию, но его голос действует хуже. А эти
самоуверенные напыщенные речи только подстёгивают меня действовать активнее.
- Юрочка, а больше ты ничего не думал? Я не собираюсь отказываться от работы из-за
прошлого неудачного опыта, который в настоящем не имеет для меня совершенно
никакого значения. Ты лучше работай больше, а то на должность управляющего вдруг
  
поставят кого-нибудь другого, а не тебя.
Юра резко меняется в лице: бледнеет, скулы заостряются, нижняя челюсть двигается, скорее всего, от скрипа зубов. Вот смотрю на него и не понимаю —почему между ним и