Четыре папочки на рождество (ЛП)

— Но?
— Все еще остается вопрос о долге. Да, ты использовала свой диплом бухгалтера в работе и нашла способ, как выпутаться из этого…
— С таким же успехом я могла бы использовать это для чего-нибудь, если собираюсь жить фермерской жизнью.
— Безусловно. Но ты сама сказала, что на это уйдет уйма времени и усилий. Не пойми меня неправильно, я не против усердно работать. Но если есть более простое решение, почему бы хотя бы не подумать об этом?
Я сделала долгий, медленный вдох через нос.
— Нет.
— Просто послушай! Ты продаешь ферму…
— Неа. Этого не произойдет.
— Ты продаешь ферму, но заключаешь какое-то соглашение с новым владельцем, по которому ты можешь выкупить это место обратно. Затем мы обе возвращаемся в Нью-Йорк, находим работу в наших областях и работаем-работаем-работаем, пока мы не вернем деньги.
— Этого не произойдет.
Эгги поджала губы.
— Я понимаю, что ты хочешь сохранить это место, я действительно понимаю. И хотя мне неприятно разыгрывать эту карту, я вложила деньги в ферму только для того, чтобы она не стала полностью неплатежеспособной. Ты принимаешь окончательные решения, но у меня есть право голоса.
В ее словах был смысл. Мне пришлось потратить тонну своих сбережений только для того, чтобы полностью расплатиться с задолженностью по ферме, когда умер папа. И даже тогда мне нужна была небольшая помощь, если только я не собиралась полностью разориться в процессе превращения фермы в свою. Вот тут-то и появилась Эгги.
— В любом случае, — сказала она, игнорируя мои возражения. — Мы зарабатываем деньги способами, в которых действительно хороши, а затем выкупаем это место обратно. Ты не можешь сказать мне, что это плохая идея.
Я покачала головой.
— Нет никакой гарантии, что если бы мы продали ее кому-то, они пошли бы на такое соглашение. Какая им была бы выгода, если бы они сделали это таким образом? Как только ты продашь, это будет их. Они могут согласиться на что-то одно, но тут же вернуться к этому, как только их имя будет поставлено над пунктирной линией.
— Мы просто должны найти кого-то сочувствующего и заслуживающего доверия, чтобы сделать это.
— Легче сказать, чем сделать. — Я вздохнула, разочарованно качая головой, больше из-за положения дел, чем из-за Эгги. — Послушай, я знаю, что это тяжелая ситуация.
— Я тоже. Не пойми меня неправильно, я знала на что я подписываюсь.
— Верно. И ты знаешь, что я пошла на это, пообещав своему отцу, что не продам это место ни за что. Я не могу рисковать потерять его. Я должна сделать все, что в моих силах, чтобы…
Я замолчала, не зная, что еще сказать. Эгги была права, финансы Даунинг выглядели не очень хорошо. Если мы собирались сделать это, нам пришлось бы не только идти по канату через Большой Каньон, но и молиться, чтобы нас при этом не сдуло ветром.
— Послушай, — сказала Эгги. — Когда я согласилась заняться этим с тобой, я сделала это с намерением довести дело до конца. Ты хочешь продолжать в том же духе, тогда это то, что мы собираемся сделать. И я собираюсь быть на твоей стороне, несмотря ни на что, вплоть до последней ламы.
Она улыбнулась, и я сделала то же самое.
— Спасибо, Эггс.
— Это то, для чего я здесь. А теперь вымой эту тарелку! У меня в холодильнике есть пирог с вишнями в бурбоне и орехами пекан, о котором я думала последние десять минут.
Она сжала мою руку, мы обе обменялись улыбками, прежде чем вернуться к нашей еде.
Было трудно сосредоточиться на еде. Между моими новыми соседями и реальностью моей фермы у меня было ощущение, что весной моя жизнь будет выглядеть совершенно по-другому.
Глава 8
Обри
— Как мы себя чувствуем?
Я немного поразмыслила над этим вопросом. Мы с Эгги сидели в маленькой уютной гостинной, в очаге пылал огонь, а снаружи валил снег. Мой живот был полон вкусной еды, я завернулась в большое, тяжелое одеяло и смотрела, как танцует пламя. Чтобы сделать его еще более совершенным, у меня в руке был еще один бокал вина.
Эгги сидела в другом мягком кресле перед камином, на коленях у нее лежала раскрытая книга о настоящих преступлениях.
  
— Ты знаешь, чертовски хорошо. Еще раз спасибо за помощь с приготовлением.
— Эй, я сделала больше, чем просто "помогла". — Она ухмыльнулась. — И я счастлива это сделать. — Выражение ее лица стало серьезным, с оттенком беспокойства. — Послушай, я не хотела так резко нападать на тебя за ужином. Иногда я слишком волнуюсь для своего же блага; не все из нас умеют сохранять спокойствие, знаешь ли.
— Даже не беспокойся об этом. Одна из причин, по которой я попросила тебя присоединиться ко мне во всей этой операции, заключалась в том, что я знаю, что у тебя нет проблем с тем, чтобы быть честной со мной. Это одно из твоих лучших качеств, даже когда это означает, что ты изводишь меня за обедом в честь Дня благодарения.
— Хорошо! Потому что я не смогла бы выключить его, даже если бы захотела. Так что, пока мы в этом вместе, это то, что ты получаешь.
— По-другому и быть не могло.
Она улыбнулась мне и утвердительно кивнула.
— В любом случае, у меня есть идея.
— Идея? О, нет…
— Поверь мне, это будет хорошая игра. Я думаю, что, поскольку я немного испортила наш праздник, будет справедливо, если я попытаюсь помочь поднять настроение.
— Что у тебя на уме?
— Позволь мне помыть посуду. По-моему, это идеальная погода для горячей ванны и бокала вина.
Идея была очень заманчивой.
— Ты не обязана этого делать, Эггс.
— Я знаю, что не обязана, но я предлагаю, и я хочу. И не забывай, что ты та, кто бросил вызов холоду, чтобы вернуть Джорджа, самую тупую ламу в мире. А теперь тащи свою задницу наверх и отмокай. Не забудь про свечи!
Я рассмеялась, поднимаясь со своего места.
— Хорошо, хорошо. Спасибо, Эггс.
Она подмигнула, показывая мне пальцами пистолет, прежде чем снова обратить свое внимание на свою книгу.
Я направилась на кухню, раковина была полна тарелок, столового серебра, кастрюль и сковородок. Допив свой бокал, я поднялась наверх, в свою спальню с ванной. Комната была прелестной, с наклонным потолком и окнами, которые выходили на заднюю часть участка, открывая мне вид на продолжающуюся метель и крышу сарая, уже покрытую белым снегом.
Ванна была великолепна, отдельно стоящая на антикварных ножках с когтями. После многих лет жизни в нью-йоркской квартире с душем, который был едва ли достаточно велик для меня, ванна была удобством, которым я старалась пользоваться как можно чаще.
Я оставила основное освещение в ванной выключенным, решив поступить так, как предложила Эгги, и зажечь несколько свечей. Как только они были зажжены, я добавила в ванну немного лавандового масла для ванн и была более чем готова войти. Сбросив одежду, я ступила в пенистую воду, издав "ооо, чеееерт", когда скользнула внутрь.
Как только я привыкла к жару, вода и масло для ванны сотворили свое волшебство с моими измученными мышцами, я сделала глубокий, медленный вдох, на моем лице появилась широкая, глупая улыбка. Окно перед ванной выходило на снег, и я не могла придумать ни одного места, где бы я предпочла быть в такую погоду.
Я сделала еще один глоток вина, погружаясь в идеальный кайф. Внезапно в моем сознании всплыли Мак и Адам.
Одной мысли о двух великолепных мужчинах было достаточно, чтобы моя киска затрепетала. Я поставила свой бокал с вином, прикусив губу. Я думала об их серьезных, прищуренных глазах, их чувственных ртах, их больших, грубых руках. Их образ в моем сознании была настолько полной и ясной, что я почти могла почувствовать, каково это чувствовать эти огромные руки, мозолистые от тяжелых дней работы, по всему моему телу.
Как бы нелепо это ни звучало поначалу, я не могла перестать думать о том, что сказала Эгги о том, чтобы быть со всеми четырьмя одновременно. Почти потеряв контроль, моя рука начала скользить под воду, между моих бедер.