Поцелуй Ярова

Мне кажется, неплохо, что в столь юном возрасте, они уже определились с целями. Думаю, у девочек все может получится.
Мы совсем недавно начали общаться близко. Созваниваться по видео связи в последнее время стало чем-то вроде еженедельной традиции и чем больше мы разговаривали, тем сильнее проникались взаимной симпатией. Жалели лишь об одном – упущенном времени, но скоро все наверстаем.
  
Позади близняшек возвышался Матвей. Человек, которого я долго считала виноватым в том, что он разрушил брак родителей. Маленькая часто представляла его кем-то вроде вампира, который заколдовал и похитил маму, а заодно утащил в свое логово и меня. Жаль, что за обидами я упорно не замечала самое важное… Чары Матвея оказались живительными. Он вдохнул в маму новую жизнь. Она стала счастливее, нежнее, спокойнее, красивее.
Даже сейчас, сравнивая маму с ее старыми фотками разница, как говорится, на лицо. Она была словно забытый цветок, за которым вдруг начали ухаживать. Соки наполнили его, вернув насыщенный цвет. Листья и лепестки окрепли, по ним разлилась ушедшая яркость красок. И все это благодаря Баеву Матвею, уже не страшному клыкастому кровососу, а чародею.
Он увидел меня первым и тепло улыбнувшись, показал остальным. Родные обратили взгляд и такие же довольные пошли мне навстречу.
– Дочка, здравствуй, – мама поцеловала и крепко обняла меня. – Как долетела?
– Привет, мам. Все хорошо, – после объятий я нежно погладила ее по руке, проведя от плеча до ладони, радуясь, что теперь мы вместе.
– Вера, Вера, – дальше я попала в тиски близняшек.
– Сестренки, родные, – крепко прижала их к себе и прикрыла защипавшие глаза.
Грустно осознавать, что так долго теряла, редко разговаривая и избегая встреч.
Я помню и во мне еще живо то чувство ревности к сестрам. Стыдно признаться, но пока их все называли куколками, я про себя добавляла – личинки. В детстве казалось, что меня не любят, а вот их просто обожают. А Ариана и Эльза просто были маленькими и ,конечно же, им требовалось больше внимания…
– Наконец-то ты приехала, – сказали одновременно и отошли в сторонку. Остался Матвей. Я растерялась, чувствуя неловкость по отношению к отчиму.
Должна ли я обнять его? Вдруг ему будет неприятно. Мама вряд ли скрыла от Матвея все то, что я говорила в юные годы касаемо его личности.
– Вера, ты дома, и мы этому очень рады, – он не стал дожидаться моих действий, а взял и сам обнял, легонько хлопая по спине. Я уткнулась лбом ему в грудь и ощутила защекотавший ноздри парфюм, автоматом отмечая, что этот мужчина, ростом выше папы. – Нам тебя не хватало…
А уж мне-то. Остается надеяться, что фраза сказана искренне, не из простой вежливости…
Мы приехали в тот же дом, который я покинула семь лет назад.
Вроде все знакомо, но все же, в деталях многое изменилось.
В саду стало еще уютнее, благодаря обилию распустившихся цветов. Деревья, которые запомнились мне маленькими, набрались сил, вытянулись и теперь раскинули свои густые кроны, величественно возвышаясь над домом. Дорожки стали шире, по обе стороны от них выстроились очередью фонари, украшенные металлическими завитушками и клумбы. Появилась и пара скамеек, завершающих идиллический образ какого-нибудь частного парка прошлого, например, викторианской эпохи.
Когда мы с мамой сюда переехали, я все время чувствовала себя как в гостях. Мечтала вернуться в дом отца, в свою спальню, а приходилось жить здесь, под одной крышей с чужим дядей. Я ненавидела это место. И вот, мне снова предстоит войти в этот дом…
– Добро пожаловать, – Матвей занес мои чемоданы и начал подниматься на второй этаж.
– Ты как? Есть хочешь? Или отдохнуть? – засуетилась мама.
– Я переоденусь и спущусь, хочу побыть с вами.
Глаза матери наполнились радостью от сказанных мною слов.
– Замечательно. Пойду поставлю чайник. Будем пить чай. Малиновое? – мама подмигнула.
– Ма… линовое, – осеклась я и кивнула, вдруг попав под нахлынувший на меня водопад детских воспоминаний. Мама помнит про мои вкусы, а я сама запамятовала. Давно уже не пробовала малинового варенья.
Забытый вкус наполнил рот, стало тепло и появилось стойкое ощущение – я дома.
Сестры пошли со мной, наперебой расспрашивая, привезла ли я им все то, что они заказывали.
– Все, что просили, у меня в чемодане.
– Сестренка, ты лучшая, – обрадовались девочки журналам о французской моде и кружеву «Шантильи». Прижав ладони перед собой и быстро-быстро ими захлопав, они начали визжать от нетерпения. – Но мы тоже не без подарков. Ты пока переодевайся, а мы сейчас зайдем к тебе.
– Ладно, – я погладила каждую по голове.
Они побежали в свою комнату, а я направилась к себе, замечая, как Матвей только что затащивший тяжелый багаж, выходит из моей спальни.
– Спасибо, – поблагодарила за помощь с доставкой пожитков.
– Мадам, это мой долг, – шутливым тоном ответил отчим, вытянулся, щелкнул каблуками и склонил голову.
Неловко промолчав, я прошла мимо, но остановилась, глядя на окно в конце коридора и на проникающий через стекло луч света, на луч надежды.
– Я вам не помешаю? – задала волнующий вопрос.
Послышался долгий выдох. Шутки кончились.
– Дочка, ты никогда не была лишней. И я безумно счастлив, что наша семья наконец-то стала полноценной.
Меня тронули его слова, сказанные без какой-либо фальши.
Я должна это сделать.
– Прости меня, – пробормотала, не поднимая головы и до боли кусая губы, чтобы не разреветься. – Я была неправа, – немного обернулась, чтобы посмотреть на реакцию от моих слов.
Отчим приблизился и положил тяжелую ладонь на мое плечо.
– Вера, я понимаю. Мы все исправим, – он подмигнул мне. – Главное – желание. Встретимся внизу…
Мне стало легче. Свободнее. Это стоило сделать давно.
Я вошла в комнату и сразу направилась к кровати. Упав на неё спиной, раскинула руки в стороны и посмотрела на потолок.
– Надеюсь, Матвей прав. Есть огромное желание исправить ошибки и вернуть в мою жизнь важных для себя людей.
Приподнявшись на локтях, я осмотрела комнату. Тут сделали ремонт. Теперь эта спальня принадлежит не маленькой девочке, а взрослой девушке, студентке. Какие-то элементы оставили, например, пробковую доску с фотографиями и пометками из прошлой жизни, пледик, покрывающий кресло, но понимаю – это для того, чтобы я не думала, будто спальню занимал кто-то другой и мне приятно, что из неё не сделали кабинет или кладовую. Меня всегда ждали.
Глаз зацепился за мягкую игрушку, стоявшую на прикроватной тумбочке. Я протянула руку и взяла зверушку. Белочка.
– Привет, – щелкнула её по носу. – Я вернулась.
В детстве это была моя самая любимая игрушка, но я оставила её, потому что хотела бросить все, что напоминает о Матвее. Дуреха.
Обняла белку и зажмурилась.
– Интересно, а где же мой розовый дневник?
Вот его я хотела забрать, но забыла.
Надо у мамы спросить, она наверняка нашла его и прочла. Я столько там об Артеме писала. Жесть.
Щеки запылали. Неловко… Если будет интересоваться содержимым, спишу все на малолетство.
В комнату вихрем ворвались сестры. Я даже подпрыгнула от неожиданности.
– Держи – это тебе, – они протянули две подарочные коробки.
– Ого. Что там?
– То, что тебе пригодится уже сегодня, – заговорщицки переглянулись сестры.
Я свела брови. Любопытно.
Открыв первую коробку, я достала оттуда черный, просто потрясающий атласный со сборками клатч.
– Это я сама сделала. Для тебя, – проговорила Эльза, задрав носик.
– Спасибо, Эльза.
– Я Ариана, – она надула губки.
– Прости.
– Все нормально, – сестра улыбнулась.
  
Сняв крышку со второй коробки, я вытянула длинный кожаный жакет.
– И ты это сделала сама?
– А то, – гордо сказала Эльза. – Все, что на нас надето, тоже сшили мы.
– Девочки, вы бесподобны.
– Давай примеряй, – Ариана покрутила в воздухе пальцем, подгоняя меня.