Поцелуй Ярова

— Ненавижу тебя, — прошипела, стараясь высвободиться.
— А как я тебя ненавижу, – отпустив руки, он больно схватил меня за волосы и развернул к себе.
Одно яростное дыхание на двоих. В глазах презрение. Но у меня есть повод, а у него какая-то детская обида. Это смешно.
— Я правильно поступила, оставив тебя. Видимо, чувствовала, каким говнюком ты вырастишь.
  
Он отшатнулся, словно получил удар под дых. Брови сошлись над сощуренными глазами, переносица вздыбилась складками, а пухлые уста подобрались, сдерживая возглас.
Но он взял себя в руки, и ответный выпад не заставил себя долго ждать. Губа поползла вверх, обнажая надменную ухмылку — «Ты ничто».
– Вера, Вера, я так надеялся, что ты не пойдешь по стопам своей мамаши-потаскухи. Думал, что буду единственной любовью твоей жизни.
Я тоже умею ранить.
– Артем, – задрав голову, я попыталась рассмеяться, но получилось как-то неестественно. — Глупый мальчик. Я тебя никогда не любила, – выплюнула и тут же оказалась на коленях. — Что ты делаешь? Отпусти, мне больно, — я вцепилась в его руки ногтями.
— Убрала, – рявкнул так, что я сразу послушалась. Доигралась. Лучше бы молчала. — Расстегивай мои джинсы, — приказал, причиняя боль.
Я подняла на него глаза, не веря, что он это сказал.
— Хочешь снова взять меня против воли? — произнесла испуганно.
— Да, это доставляет мне огромное удовольствие…
Глава 11
Вера
Внутри все похолодело. Мелкая дрожь прокатилась по телу, мешая соображать, не давая вырваться и убежать.
Артем неуправляем. Он не насытился, не удовлетворился моим позором. Хочет еще и это не ложь, не уловка – это реальность в которой приходится пребывать. Ему правда доставляет удовольствие унижать меня снова и снова.
– Пожалуйста, Артем, – нервно сглотнув, я попросила тихим и как могу спокойным голосом, взывая к разуму, – То, что ты творишь, не входит ни в какие рамки. Понимаю, я обидела тебя и прошу прощение. Наверно, для тебя наши отношения были серьезнее, чем я предполагала.
Его рот приоткрылся, но тут же закрылся на замок поджатых губ. Артем дернул головой и челка, спадающая на глаза, отлетела набок.
– Ты помнишь, когда я впервые признался тебе в любви? – не дождавшись выполнения приказа, он сам расстегнул джинсы, под которыми показались белые боксеры, обтягивающие вставший член.
– Да.
– Врешь, – Яров нахмурился, не веря, и я проследила за сильной рукой, проскользнувшей под резинку трусов.
– Ты написал это на самодельной открытке. Мне было три года.
Все детство мама напоминала эту историю, иногда подшучивая на тему готовности породниться с Яровыми.
– Для тебя это ничего не значило, а я сделал это с полной уверенностью в своих чувствах, в том, что ты всегда будешь моей, – член выбрался из заточения и предстал во всей своей силе. Я сглотнула, внимательно рассматривая твердую плоть, качающуюся перед лицом словно маятник. Слова, которые произнес Яров, прозвучали где-то далеко. Сейчас всем моим вниманием завладел он – длинный член. Одновременно пугающий и завораживающий. Держа меня за волосы, Артем приблизил к губам головку и с нажимом провел по ним. – Я хотел всегда быть рядом, оберегать тебя, любить. А тебе нужна была жилетка, в которую можно поплакаться о своей несчастной судьбе. Верный пес у ног динамщицы.
Я попробовала отстраниться, но жесткий захват и напористость сделали попытки высвободиться тщетными. Решила оправдаться и даже что-то пискнула, но Артем, поймав момент, толкнулся с шипением от переполняющего возбуждения и наполнил мой рот, лишая возможности вдохнуть. Он проник одним бесконечным движением, скользя по языку, а добравшись до горла, двинулся дальше. Глаза наполнились слезами, меня бросило в жар и подкатила тошнота.
Я почувствовала, как начала задыхаться. Закатывая глаза, толкнула в бедра, уперлась в каменный пресс. Без толку, только довольное мычание, но в этот момент, по ту сторону двери раздался стук.
– Вера, папа звонит, – послышался голос мамы. – Через десять минут начнется операция, и позже он уже не сможет с тобой поговорить. Я сказала, что ты в ванной, но Даниил настаивает.
Артем вышел из меня, мокрый, покрытый пузырьками густой слюны. Я вдохнула с хрипом так протяжно, как смогла, наполняя разрывающиеся легкие и принялась вытирать рукавами рот.
Пришло мое спасение.
– Иду, – ответила не своим осипшим голосом и дернулась, но Яров продолжил держать мертвой хваткой за волосы, не желая отпускать. – Меня папа ждет, – прошептала с нажимом и кашлянула.
Артем посмотрел на дверь, прожигая дыру, а потом вернул взгляд на меня и оскалившись усмехнулся. Захват ослаб.
– Свободна, пока что.
Тяжелая рука прошлась по волосам, взлохмачивая их и оставив после себя запутанные локоны, наконец отпустила.
Я встала на непослушные ноги и шагнула к зеркалу, начала приводить себя в порядок, но если волосы еще можно поправить, то как убрать красноту с лица и губ?
– Сначала выйду я, – затараторила на одном дыхании, переживая, что нас застукали. – А потом через несколько минут ты, хоро… – не успела договорить, как Артем открыл дверь и, поправляя пуговицу на джинсах, вышел в коридор, чем в очередной раз шокировал. Сволочь.
– Артем, – медленно произнесла мама с таким же удивленным лицом, как и у меня. Она посмотрела на него, а потом покосилась в мою сторону.
– Теть Лен, извините. Ну, вы сами понимаете. Давно не виделись. Соскучились.
Он не стал задерживаться и ждать, когда она что-либо скажет, подтянул штаны и просто прошел мимо в сторону лестницы.
А мне провалиться на месте. Что теперь подумает мама?
– Держи, – не заходя в ванную комнату и больше не глядя на меня, будто нахожусь в неглиже, она передала телефон и ушла. Нам обеим теперь будет неловко. Ну зачем он так?
– Папа.
Посмотрев на телефон, я увидела, что вызов сброшен. Надеюсь, мама успела прервать звонок до того, как Артем заговорил, а то не хотелось бы оправдываться еще и перед отцом.
Закрыв дверь, нажала на вызов и спустя несколько гудков услышала родной голос.
– Привет, – облокотившись о стену, я сползла по ней, и по щекам потекли слезы.
– Верочка, здравствуй. Как ты там? – спросил он ласково и на душе потеплело.
– Все хорошо, – превозмогая пощипывания и жжение в переносице, сдерживаясь от плача, ответила предательски дрогнувшим голосом.
– Ты расстроена? К тебе там плохо относятся? Давай я закажу билет на самолет.
Да, сейчас я в таком состоянии, что очень хочется улететь, спрятаться во Франции и постараться забыть все то, что произошло ночью и несколько минут назад, только представляю какие последствия меня ждут. Артем отправит видео. Опозорит. Испортит жизнь и будет считать себя правым.
Мне нужен его телефон, я должна добраться до записи и стереть компромат. Любой ценой.
– Нет, я не расстроена. Только проснулась недавно.
– Да, Лена сказала, что ты была на вечеринке. Как погуляла?
– Весело.
– А я решил узнать, как там моя малышка. В ближайшие два дня у меня совсем не будет времени позвонить, поэтому воспользовался свободными минутами.
У папы два дня может плавно перейти в неделю, две, поэтому хорошо, что позвонил. Мне приятно.
– Как ты?
– Хорошо. У нас вчера такой случай в клинике произошел…
– Пап, давай в следующий раз расскажешь? – беседа может затянуться, а мне надо спуститься на первый этаж. Неизвестно, что еще может вытворить Артем, пока я нахожусь здесь. – Тебе надо подготовиться к операции, а мне еще нужно умыться.
  
– Да, ты права. Ну, звони. Я все-таки переживаю.
– Пап, у меня все будет хорошо, – сама себя успокаиваю этим.
– Ты всегда можешь вернуться.
– Да, я знаю. Люблю тебя.
– И я тебя, дочка.
– Пока, папочка.
Отключив вызов, я уткнулась лбом в колени и размазывая слезы безмолвно прокричала. Будь ты проклят, Яров…