Заместитель Иуды
– Сэр? У вас все в порядке?
– Не сказал бы, офицер, – ответил Пургин, подходя ближе. – Требуется помощь. Я – советский дипломат, сотрудник посольства СССР. На меня напала уличная банда, еле унес ноги. Они хотели меня ограбить – хотя ума не приложу, что с меня взять. В карманах лишь билет до Москвы и небольшая денежная сумма. Я не понимаю, где нахожусь, район незнакомый. Буду признателен, если поможете добраться до посольства Советского Союза…
– Да, сэр, разумеется… – кивнул офицер, недоверчиво оглядывая подозрительную фигуру. Вид у советского дипломата был уже не столь презентабельный, как час назад, но и на бездомного он не тянул. – Садитесь в машину, сэр. На заднее сиденье, пожалуйста, там вам будет удобно. Я свяжусь с участком, и поедем.
«Лучше бы не связывался с полицией – поймал такси, и все дела», – подумал Влад. Но по дороге не ходили машины с шашечками, и он не представлял, где находится. Голова гудела, подгибались ноги, хотелось лишь одного – присесть. Он забрался на заднее сиденье, закрыл дверь и с удовольствием вытянул ноги. Да будут благословенны эти автомобили-«корабли». Теперь их становилось меньше, Америка экономила на бензине. Слабость расползалась по членам, поплыли круги перед глазами. Обернулся полицейский, сидящий на переднем пассажирском сиденье.
– С вами все окей, сэр? Вы выглядите неважно.
– Да, офицер, спасибо, все нормально…
Короткий диалог заставил очнуться. Странно, почему не попросили предъявить документы? На лбу написано, что он советский дипломат? Первый коп еще не сел в машину, отошел в сторону, снял с плеча рацию и начал что-то говорить в нее. Что-то надоумило взяться за ручку открывания окна, и стекло опустилось на десять сантиметров. Влад прислушался.
– Он у нас, – глухо вещал сотрудник полиции. – Да, тот самый, мы получили его приметы… Находимся на Хасл-роуд, напротив старого завода Гринберга. Передайте тем уродам, чтобы его забрали. Да быстрее, мы не можем тут долго стоять… Я постараюсь его задержать на несколько минут…
Жар ударил в голову. Продажная полиция! Впрочем, что они с этого имеют, если действуют по указке спецслужб? Влад сидел ни жив ни мертв, обрастая гусиной кожей. Вот и прибыли, Владислав Анатольевич, дурилка ты картонная…
Полицейский отключил рацию, прицепил обратно на плечо и покосился на русского – тот скорчил жалобную улыбку. Ну что ж, к перечисленным ранее преступлениям советского гражданина придется добавить и сопротивление сотрудникам полиции…
Влад заскользил по заднему сиденью вместе с сумкой. Коп на переднем сиденье почувствовал что-то неладное и беспокойно шевельнулся.
– Вам неудобно, сэр? У вас что-то болит?
Душа болит – за провал особо важного задания! Майор рывком отбросил дверь и выкатился наружу.
– Сэр, вы куда? – ахнул коп.
На кудыкину гору! Погостили, и будет.
Отчаянно сигналил водитель грузовика, под носом которого Пургин перебежал дорогу. Успел притормозить, и махина прогремела мимо. Ревел мощный внедорожник на встречной полосе – возникла отличная возможность размазаться по шинам. Но водитель сманеврировал, вильнул на обочину. Сигналили и другие участники движения. Подпрыгивал коп на обочине, не решаясь броситься под колеса. Да и правильно, не стоило оно того.
– Сэр, остановитесь немедленно! – орали копы в два голоса.
Но он бежал, хотя сил оставалось с гулькин нос, куда-то свернул, быстрым шагом миновал автомобильную стоянку, живописную свалку за решетчатым забором. Метров семьсот по диагонали, минуя очередные трущобы, взял курс на приличные здания. Остановки общественного транспорта здесь не было, такси проезжали мимо – ни одна машина не остановилась на призывный взмах!
На автозаправке работал магазинчик. Влад купил пачку сигарет, спросил насчет туалета. Патлатый сотрудник помялся, но все же разрешил воспользоваться. Из санузла он вышел частично посвежевшим, по крайней мере, прохожие уже не оглядывались на него. Но проезжающие мимо таксомоторы по-прежнему не останавливались, с ними было что-то не так. Он шел по мостику через мутную речушку, держа курс на добротные здания юго-западной части города. В аэропорт можно было не спешить, самолет давно улетел. Поравнялась полицейская машина, остановилась. Опустилось боковое стекло, возникло строгое лицо служителя порядка.
– У вас все нормально, сэр? Мы можем вам чем-то помочь?
Ноги задрожали. Одни уже помогли, спасибо. Куда бежать? Какого рожна он оказался один посреди моста?! Копы были другие, и что теперь, плясать от радости?
– Спасибо, офицер, – натужно улыбнулся Влад, – со мной все в порядке, уверяю вас. Просто захотелось пройтись.
Офицер скептически обозрел его фигуру, почесал ногтем переносицу.
– Ну, хорошо, сэр, как скажете. Всего доброго.
Он повернулся к напарнику, что-то бросил ему, и машина тронулась.
Пургин тут же опомнился: это же «нормальные» полицейские!
– Офицеры, подождите! – крикнул он.
Машина встала.
– Передумали, сэр? – иронично осведомился полицейский.
– Передумал, – кивнул Пургин. – На самом деле я попал в пренеприятную историю, сэр. Я являюсь действующим сотрудником советского посольства…
Он говорил не больше минуты – правду, и только правду. Вернее, то, о чем он говорил, было в принципе правдой. Полицейский не перебивал, но поглядывал скептически и какое-то время обдумывал услышанное.
– Сэр, можно взглянуть на ваши документы?
Долгожданная фраза! Представитель закона старательно морщил лоб, просматривая бумаги.
– Мне очень жаль, что с вами такое произошло, сэр, – учтиво произнес коп, возвращая документы. – Надеюсь, по незначительному инциденту вы не станете делать вывод обо всей стране. Садитесь, мы отвезем вас, куда скажете.
Копы оказались абсолютно нормальными! Короткой дорогой доставили в посольство, спросили, не хочет ли сэр написать заявление на своих обидчиков. Ему обязательно дадут ход, ведь защита иностранных дипломатов – одна из приоритетных обязанностей американского правительства. Влад решительно отказался, и сотрудник полиции смущенно признал, что это правильное решение (все равно не будут искать). Потом его попросили рассказать о Москве, о людях, обитающих с другой стороны «железного занавеса». Правду ли вещают об СССР телевидение и прочие СМИ? В принципе, одна из задач советской дипломатии – разъяснять иностранцам правду о жизни в СССР, изобличать ложь и клевету, льющиеся потоком на государство рабочих и крестьян. Именно этим он в пути и занимался – разумеется, не до абсурда. Расстались почти друзьями. Хотелось надеяться, что парой сомневающихся стало больше.
В посольстве Пургина встретили недоуменно – дежавю какое-то.
– Вы вроде нас покинули, Владислав Анатольевич, так какого, спрашивается, черта?.. Теперь путешествуете на полицейской машине?
– Товарищ майор, что с вами? – ужаснулся начальник безопасности Границкий. – Сделали круг и вернулись… У вас такой вид, словно вы падали с лестницы. – Он выслушал печальную историю и покачал головой: – Не напомните, кто отказался от сопровождения, которое вам настойчиво предлагали? Не хочу критиковать ваши рабочие качества – просто не знаю, но то, как вы себя сегодня повели, – вершина непрофессионализма. Ладно, хоть выпутались, беру часть своих слов назад. Готовим вторую попытку? Отдыхайте, не отчаивайтесь, Владислав Анатольевич, – рассмеялся Границкий. – Никто ведь не пострадал, кроме вашего самолюбия? Еще порадуемся на своем веку, верно? Отдыхайте, лечитесь. Завтра закажем новый билет – и снова в путь.
Прежде чем запереться в своих «меблированных комнатах», Влад отправил шифровку в Центр – страна должна знать своих героев. Начальство какое-то время переваривало известие, отозвалось сдержанно: «Завтра вылетайте вдвоем с Волошиной». Видимо, дела в Москве превысили важность дел в Вашингтоне.
Спрятаться от Ульяны не удалось, она его выследила и устроила обструкцию. Кричала так, словно не она подчиненная, а он.