Повелитель теней. Том 3 (СИ)

До пропасти было не более десяти шагов, и отсюда тёмный коридор за воротами отлично просматривался. С удивлением он увидел, что он вовсе не такой длинный, как следовало опасаться, и в его конце открывалась часть двора, а вдалеке даже какая-то каменная лестница. Как ни странно, но во дворе никого не было, только по тёмному короткому коридору кто-то шёл им навстречу. Всего один человек, но именно его появление произвело столь странное впечатление на войско.
Марк и сам с изумлением смотрел на идущего по коридору человека, которого, несмотря на окружавшую его темноту, он видел совершенно отчетливо и при этом мог убедиться, что на первый взгляд ничего опасного в нём не было. Это была женщина, облачённая в красивые доспехи. Всего лишь женщина, не отличавшаяся ни мощным телосложением, ни высоким ростом, напротив, достаточно изящная и грациозная. Но было в ней что-то, что и его повергло в трепет. И лишь потом он понял, что видит эту женщину лишь потому, что её лицо и руки матово светятся в темноте, золотистые волосы излучают мягкое желтоватое сияние, а когда она приблизилась к краю пропасти, и на неё, наконец, упал свет, кольчуга на ней заискрилась всеми цветами радуги.
Она стояла, с любопытством рассматривая осадную машину землян, а он даже не заметил, как распахнул один из щитов, и словно заворожённый смотрел на неё. Это была святая Лурдес или Дева Лардес, как называли её алкорцы. Он был совершенно уверен в этом, глядя на её красивое светлое лицо, суровые спокойные глаза и золотые волосы. Он заметил, что кто-то дышит ему в ухо, навалившись на плечо и, повернув голову, увидел Арно. Тот был потрясён не меньше, чем он.
— Это она, — прошептал Арно и вдруг закричал, обернувшись: — Святая Лурдес!
Сзади послышались шум и крики, его люди вскакивали с мест и, забыв об опасности, грозящей со стен, выбирались наружу. Остановить их не было никакой возможности, и Марк сам спрыгнул на землю и остановился, глядя на святую деву-воительницу, а потом, вдруг испытав прилив невероятного благоговения, опустился на одно колено и поклонился.
И в следующий момент тишину прорезал гневный крик короля Ричарда.
— Это же ряженный! — прокричал он громовым голосом.
И это было его ошибкой.
Я почему-то была уверена, что в меня никто не станет стрелять. Я велела Аресу убрать из двора коней и рыцарей и занять позиции на галереях вокруг него, с тем, чтоб быть готовыми вступить в бой с десантом, а сама направилась навстречу войску короля Ричарда.
Я видела, как медленно продвигается к замку тяжело нагруженная длинная телега с двускатной почерневшей от вылитой на неё смолы крышей, и могла оценить как простоту конструкции, так и эффективность этого несложного сооружения. Оно было сделано мастерски. У них даже хватило ума прикрыть передний вход щитами на случай, если их встретят во дворе замка градом стрел.
Должно быть, кто-то заметил меня, потому что неожиданно раздалась команда «Стой!» и телега остановилась. Я увидела, как отодвинулся передний щит и на меня с изумлением смотрят спрятавшиеся там рыцари. Они, действительно, были потрясены, а я вдруг почувствовала вдохновение и, гордо расправив плечи и проигрывая в голове «Полёт валькирий», шествовала им навстречу, преисполненная величия и неземной красоты. Восторженные взгляды десятков мужчин только придавали мне уверенности.
Я остановилась на краю, засыпанном каменными осколками, и окинула взглядом площадку, на другом конце которой расположились передние ряды готовых к бою воинов Сен-Марко. Зрелище было весьма впечатляющим. Высокие, закованные в искусно сделанные доспехи рыцари восседали на мощных конях с расчёсанными шёлковыми гривами, и лица этих рыцарей, были хоть и суровы, но при этом вполне привлекательны, с правильными чертами и аккуратно подстриженными бородами, у кого таковые имелись. Выглядели они именно так, как должны выглядеть рыцари, если судить по рыцарским романам, которые я читала на заре туманной юности. И если смыть каменную пудру пыли, покрывавшей их лица и доспехи, то они вполне могли бы послужить моделями для очередных последователей художников-прерафаэлитов, иллюстрирующих историю крестовых походов. Честно говоря, я была приятно удивлена, потому что ожидала увидеть перед собой что-то вроде банды разбойников, поскольку судила о местных землянах исключительно по рассказам алкорцев, высказывающих в основном довольно нелицеприятное мнение о своих противниках. Почему-то даже то, что в этой армии служат наши стрелки и барон Делвин-Элидир, не повлияло на моё мнение о ней. Кстати, очаровательного барона я увидела в первом ряду, неподалёку от высокого бородатого рыцаря, на шлеме которого поблескивала золотая корона.
 
Я взглянула на этого рыцаря, сообразив, что это и есть король Ричард, которого к тому же называют Красивым. Что ж, спорить с таким мнением было трудно, хотя мне его суровая красота показалась несколько агрессивной и жёсткой. Я как раз разглядывала правителя Сен-Марко, когда его рыцари вдруг повели себя как-то странно. Я, конечно, понимала, что я дама редкой красоты и обаяния, но они, видимо, разглядели во мне нечто ещё, потому что все, как один, склонились к шеям своих коней, приложив руку к левой стороне груди. А затем и те, кто прятался в телеге, повыскакивали наружу и опускались на одно колено, чтоб поклониться.
И даже тот, что сидел впереди, высокий рыцарь весьма недурной наружности, спрыгнул на землю и, сняв серебристый шлем, принял ту же позу. Я с радостью подумала, что правильно запретила Аресу продолжать военные действия до момента, пока не станет совершенно очевидно, что мой план провалился, и ему пора приступать к своему варианту. Если б сверху прилетела хоть одна стрела, это потрясающие единодушие отважных мужчин перед лицом прекрасной дамы оказалось бы разрушенным. Но нет, Арес со своими людьми просто стоял наверху, наслаждаясь зрелищем моего триумфа. А меня просто распирало от гордости. И в этот момент король всё испортил.
Злобно глядя на меня, он открыл рот и заорал во всё горло:
— Это же ряженный!
И я оскорбилась. Как это так! Меня, такую красивую, женственную и неотразимую принять за переодетого мужчину? Да что этот мелкий царёк себе позволяет? Я увидела, как вскинул голову тот рыцарь, что выскочил из передней части телеги, и с раздражением обернулся назад. И я поняла, что ещё не всё потеряно. Они — со мной и только король против меня. А с королём я как-нибудь разберусь.
Я протянула руку за затылок и одним движением вытащила из причёски несколько шпилек, после чего распустила крылья и получила огромное удовольствие от прокатившегося по рядам воинов восторженно-испуганного вздоха. Взлетев, я устремилась вперёд, миновав окованную металлом телегу, опустилась на землю прямо перед королём. Я вовсе не боялась, что кто-то нападёт на меня сзади. Я знала, что они смотрят на меня с благоговейным трепетом, как, впрочем, и король, глаза которого округлились от священного ужаса. Но я всё же решила его добить.
Отстегнув от пояса Налорант, я сдвинула выключатель ровно настолько, чтоб лучевой клинок выдвинулся на длину обычного меча и отсалютовав ему, взяла эфес в обе руки и встала в боевую стойку.
— Король Ричард, — произнесла я тем тоном, каким обычно командуют сержанты на плацу, — ты посмел напасть на цитадель, находящуюся под моим покровительством, и тем самым нанёс мне оскорбление. Я требую удовлетворения и вызываю тебя на смертный бой. Тот, кто победит в нём, будет владеть этой крепостью!
Ага, сейчас! Он смотрел на мой меч цвета молнии, на мои крылья, которые воинственно топорщились и трепетали на ветру пушистыми пёрышками, на мою вдруг круто завившуюся в изысканные кудри ангельскую гриву, и никакие силы не могли заставить его слезть с коня и принять бой. Возможно, он не дрался с женщинами, но, скорее всего, ему не хотелось биться с богиней, которую он видел перед собой.
Над ущельем повисла гробовая тишина. Все ждали, и король подавленно молчал, не решаясь принять брошенный ему вызов. Честно говоря, на его месте я б тоже не стала этого делать. Самый опытный мечник этого мира не устоял бы перед бергарским фехтованием, а лучевой клинок при первом же ударе просто срезал бы его меч, как ивовый прут. И король уступил. Он просто растерялся и не знал, что делать. Он был подавлен и унижен перед всеми, а я вдруг почувствовала какую-то странную злость на него и, опустив меч, выпрямилась.