Из-под палочки (СИ)

— Ау, — Экдал потыкал его пальцем в плечо. — Ты вообще там внутри есть?
Эндан встряхнулся.
— Да, я… уволился.
— Да ладно⁈ Реально в горячую точку поедешь? — ахнул брат.
— Не совсем. Ахмад-хон запускает меня в ЗС координировать тигрэнских беженцев.
Брат нахмурился.
— Это всё о том же? Мне казалось, после основания фонда тебя отпустило немного. Что духовник говорит?
Эндан начал мотать головой с момента, как брат заговорил. Кофе мок в холодной воде, но поставить турку на плиту у Эндана не хватало внимания.
— Вообще не о том. Я не могу оставаться на Муданге. Я… сглупил. Наворотил дел. Ты себе даже не представляешь.
Эндан пригнулся, заглядывая ему в глаза.
— У тебя с законом проблемы?
— Что⁈ Нет! Ахмад-хон бы не стал меня покрывать, ты что!
Экдал задумчиво хмыкнул, как будто сомневался, но развивать тему не стал.
— Так ты на работе накосячил?
— Нет, — Эндан скривился. — Нет, всё не то. Я… Помнишь ту землянку из оркестра?
Зрачки брата расширились, как будто от осознания его повело.
— Так ты к ней собрался⁈
— Наоборот, — надломленным голосом выдавил Эндан. — Она здесь. Я… вчера я… Понимаешь, она теперь будет во дворце часто. А я… ты себе не представляешь, как я накосячил. Я просто не могу оставаться там и видеть её, зная, как я виноват. Не говоря уж о том, что у меня при виде неё чеку срывает. Мне нужно держаться подальше, понимаешь? Если я соображать рядом с ней не могу, где гарантия, что я не попытаюсь получить от неё большего? Алтонгирел говорит, что я душу потерял во второй раз. Ты себе даже не представляешь, до какой степени я не в себе!
Он ожидал, что брат отшатнётся или хотя бы сдаст на попятный: не каждый день слышишь признания в чём-то настолько болезненном. Но Экдал похлопал глазами.
— Так ты её… того?
Эндан спрятал лицо в ладонях и не видел, как брат собрался спросить что-то ещё, но отступился. Постоял с задумчивым видом, пожевал губу, что-то посчитал на пальцах.
— Помочь тебе собраться? — наконец спросил он.
  
Глава 17
 
Поставив последнюю точку в отчёте, Алиса чуть не упала лицом в клавиатуру. Ломать Тигрэн было проще — зашёл, узнал всё нужное, профит. А по работе потом ещё слова писать надо, как что сделала. Хорошо ещё она сообразила включить запись монитора, а то бы ни в жизни не вспомнила последовательность своих действий. Думалось не о том. Думалось о странных минутах, проведённых у Ясеня на столе. Вот чего она заснула после? Может, можно было получить ещё? Или хотя бы договориться на следующий раз?
В дверь постучали, и Алиса сорвалась с места, как счастливый щенок, заждавшийся хозяина. Неужели он за ней приехал? Неужели к ней? Может ли так быть, что он тоже был не прочь получить ещё? Алиса распахнула дверь — но за ней стоял мужик со стогом.
— Дядя Ухаб, — кисло улыбнулась она. Утром по дороге мужик всё-таки представился, хоть и не настоящим именем. Оказалось, он работал тут в доставке, возил какие-то товары со складов в районе Нижних Врат на почту и по городу.
— На рынок поедешь? — спросил он по-муданжски, тут же повторив на ломаном всеобщем. На Алису такая методика действовала благотворно, она уже начинала понимать некоторые местные слова.
— Рынок! — радостно воскликнула она и закивала, а потом вспомнила про надиктованное Ясенем сообщение. — И трактир!
Ухаб усмехнулся и пошёл к машине. Надо сказать, прозвище истине не соответствовало, водил мужик исключительно плавно, хотя он же, наверное, получил его когда-то давным-давно, когда ещё так не умел.
На этот раз Алисе всё же удалось впарить ему горстку монет за извоз, хотя Ухаб отмахивался и объяснял, что ему по дороге.
— У тебя на еду-то есть? — спросил он с сомнением, окидывая взглядом рваные джинсы, в которых Алиса вышла из дому.
— Есть, — уверенно заявила Алиса и сунула руку в пустой карман. — А! Банк где?
— Эй во, — вздохнул Ухаб, покачав головой, и свернул с радиальной улицы на хорду. — Без денег на рынок поехала, голова где? Не Рябинка, а Дубинка!
 
Алиса, веселившаяся до сих пор, вдруг сникла. Утром она назвала это прозвище, потому что его ей дал Ясень, а другого у неё не было. Ясеню бы, наверное, не понравилось, что его творчество коверкают. А может, это только Алисе так кажется. Вдруг Ясень тоже считал её тупой? И, наверное, заслуженно считал. Алиса никогда и не блистала…
— Ты чего, обиделась? — насторожился Ухаб. — Шутка, шутка!
Алиса постаралась придать лицу менее похоронное выражение. Объяснить Ухабу, что её расстроило, она бы не смогла ни на каком языке.
Переслушивать запись оказалось трудно. Алиса не успела сделать это заранее, чтобы выучить слова, поэтому просто включила воспроизведение хозяину трактира, построенного в форме лежащей пантеры. Голос Ясеня, такой живой, немного раздражённый и уставший заполнил полупустой трактир, и Алиса поймала себя на мысли: неужели все дорогие её сердцу мужчины останутся в её жизни только в виде записанного голоса?
— Теперь на рынок? — бодро спросил Ухаб, когда Алиса вышла на улицу, пряча всхлипы в ореховую лепёшку. Она молча кивнула и собиралась уже залезть в машину, но тут мимо по улице прошёл… он.
Алиса замерла, не зная, что делать. Ей столько раз мерещился в толпе брат, что она не была до конца уверена, правда ли видит Ясеня. Но почему бы ему тут не быть? Узорчатая дублёнка точно, как у него, и сумка похожая… Алиса хотела было его окликнуть, но осеклась: Ясень шёл не один, а с другим молодым мужчиной одного с ним роста. Они разговаривали. Кто Алиса такая, чтобы встревать и перебивать? Стоит тут с лепёшкой за обеими щеками, все пальцы в масле, небось и на куртку капнула, глаза покрасневшие, и пахнет от неё со вчера немытым телом и фаст-фудом.
Мужчины прошли мимо, туда, где на горе светили огни космопорта.
— Рябинка? — окликнул Ухаб. — Ты чего? Съела что-то не то?
Алису по всему телу продрал страх, что сейчас Ясень услышит её кличку и обернётся, а она тут с лепёшкой, нечёсанная, неумытая. Она поспешно помотала головой и влезла в машину.
— Поехали быстрее.
Ухаб проследил её взгляд до двоих мужчин и нахмурился, словно заподозрил их в чём-то плохом.
Однако на этом случайные встречи на сегодня не закончились. У лотка с грызлом Алису окликнули по имени. Такое привычное сочетание звуков, а хлестнуло её, как кнутом по спине.
— Это ты, что ли? — продолжил изумлённый голос.
Обернувшись, она увидела Лизу.
— О, — неловко сказала Алиса, чуть не уронив кульки с орешками и крекерами.
— Это я должна говорить! — фыркнула та, и Алиса чуть вжала голову в плечи. Её сейчас будут ругать? Или сразу депортируют? Она ведь без разрешения Лизы вернулась, а что если ей тоже, как папе, дорога сюда заказана?
— Ты чего ж не сказала, что приехала? — продолжала удивляться Лиза.
Алиса неловко пожала плечами.
— Да я… так. Не по делу.
— Тем более! — воскликнула Лиза. Люди вокруг стали оборачиваться и пялиться. Алиса хотела провалиться сквозь землю. — Ты в отпуске?
— Не, я… того, уволилась.
Лизины глаза, если это возможно, раскрылись ещё шире, и она сгребла Алису в охапку.
— Так, я должна знать всё! Ну-ка пошли посидим где-нибудь, расскажешь мне все подробности!
— Да я… — Алиса оглянулась на Ухаба, который таращился на Лизу с таким видом, словно готов был сию секунду бухнуться на колени и бить земные поклоны.
— Это кто?
— Водитель…
— Отлично! — Лиза повернулась к Ухабу, впарила ему Алисины кульки, что-то быстро лопоча по-муданжски, сделала какой-то странный ритуальный жест и попрощалась. Мужик трижды поклонился и исчез в толпе. — Он всё отвезёт, пошли!
Уселись они в более заполненный людьми трактир прямо около рынка, но хозяин тут же приволок из подсобки расписанные золотом ширмы и поставил вокруг их столика, так что у Алисы зарябило в глазах от блеска, цветных фонариков и красных подушек. Два амбала, которые шли по пятам за Лизой — Алиса не сразу их заметила, — встали снаружи от ширмы, как кариатиды при входе в музей. Алисе снова стало неловко — такой сервис, а она тут немытая в заляпанной куртке… Лиза, однако, на пятна не смотрела, зато весело болтала и заказала какой-то невменяемо вкусный суп, а к нему лёгкий пунш с местными специями. Прежде чем Алиса поняла, что происходит, она уже рассказала всю историю про то, как решилась бросить оркестр, приехала сюда и даже помогла выпустить папу с Тигрэна.