Ермак. Противостояние. Книга одиннадцатая (СИ)
По щекам вора текли слёзы, он продолжал часто-часто моргать, но заговорил твёрдо и с ненавистью:
— Жаль не удалось тебя прикончить, сволочь. И больше я тебе ничего не скажу.
— Это ты ошибаешься, Рогоза. Расскажешь, всё расскажешь, — произнёс я и нажал первую болевую точку.
* * *— Как дела у Нины Викторовны? — задала вопрос Елена Филипповна, после того, как я, поздоровавшись с ней и Михаилом, а также с Александром и другими детьми сел по её приглашению за стол.
Императрица-мать с юным императором, его братом, сестрой и регентом готовились обедать и ждали, когда подойдёт Ксения со своими детьми. Те по какой-то причине задерживались. И я даже догадывался, что этой причиной, наверняка, был четырехлетний карапуз по имени Дмитрий, который в последнее время очень любил прятаться от матери и нянек, а те его подолгу искали.
Я же только что приехал в Гатчину из Питера, где провёл долгих три дней, разруливая дела, связанные с похищением тёщи. В свои покои в Приоратском замке забежал буквально на пару минут, чтобы поцеловать Машеньку, которая третий день сидела «дома» с простудившимся Васильком.
Регент просил прибыть к нему срочно, вот и прибыл, как только смог и попал на начало обеда.
— С ней всё в порядке. Небольшое отравление от частого применения хлороформа, но врач сказал, что всё уже прошло. С другой стороны, благодаря тому, что её два раза усыпили, она ничего, можно сказать, и не поняла. Тем более, послезавтра у Маши день рождения и я пригласил их к себе в апартаменты Приоратского замка. Пусть у нас побудет, а то она сейчас боится оставаться в квартире одна, — ответил я на вопрос императрицы.
— Правильно сделал. А каким образом, кстати, похитили Нину Викторовну? — поинтересовался Михаил.
— Великая княжна Елена Владимировна заманила Нину Викторовну на съёмную квартиру вора-медвежатника Рогозы, представившись знакомой её сына Ивана, который якобы передал с ней посылку. Её она была должна доставить на следующий день, когда должны была проехать мимо доходного дома на Николаевский вокзал, откуда княжна якобы должны была бы поехать в Москву. Но планы внезапно изменились, и она сегодня срочно должна с Варшавского вокзала уехать обратно. Хорошо, что княжна находилась недалеко от Невского проспекта и смогла заехать к Нине Викторовне. Теперь они доедут до квартиры, которую она снимала, девушка передаст ей посылку сына, и Нина Викторовна вернётся на извозчике домой. А княжна поедет на Варшавский вокзал, — я перевёл дух и продолжил:
— Такую сказку Великая княжна скормила моей тёще. Та поверила, приехала с ней на квартиру Рогозы, где тот и усыпил её с помощью хлороформа, напав сзади. Утром она пришла в себя, ей дали возможность сходить в туалет, накормили и напоили. Вели себя с ней корректно. Единственно Рогоза пригрозил, что если тёща будет кричать, то её свяжут и засунут кляп в рот. Потом пришёл посыльный от «Иванов» и после этого Рогоза вновь её усыпил. В следующий раз Нина Викторовна очнулась уже в больнице.
— Знаешь, Тимофей, мне даже не вериться, что Елена оказалась способна на такое. Связаться с ворами и бандитами, украсть женщину и всё это для того, чтобы отомстить тебе! Не понимаю, — регент глубоко вздохнул и выдохнул. — Не понимаю! Она же княжна! Она же Романова!
— Михаил Александрович, общаясь с ней мне показалось, что она немного не в себе. Я уже распорядился назначить психиатрическую экспертизу под председательством профессора Баженова. Но, тем не менее, акцию по моему устранению они продумали очень хорошо. И я думаю, что они могли бы добиться успеха. Всё-таки щиты и бронезащита бойцов штурмовых групп мало бы помогли при расстреле из пулемёта с верхнего этажа, когда ты находишься во дворе — колодце, где негде укрыться. А Елена Владимировна по её же словам стрелять научилась очень метко, да и четыре магазина к пулемёту Мадсена по тридцать патронов позволил бы ей, я думаю, достать меня.
— Она хотела в вас стрелять из пулемёта⁈ — удивлённо воскликнула Елена Филипповна.
Пришлось подробно рассказать о плане княжны и Рогозина по моему устранению, о пулемёте, о двух квартирах и прочих моментах организованного покушения. Потом пришла Ксения с детьми, начался обед, во время которого пришлось пересказать для неё историю ещё раз. При этом все, особенно юный император выслушали повтор с таким же большим интересом, даже задали несколько уточняющих вопросов.
Наконец-то обед закончился, и мы с Михаилом смогли уйти в его кабинет.
— А теперь расскажи мне, что ты там за Варфоломеевскую ночь, точнее день устроил, после освобождения Нины Викторовны, — поинтересовался регент, усевшись в любимое кресло у чайного столика.
Я расположился напротив и с удовольствием откинулся на спинку кресла. Обед был прекрасен, и я получил эстетическое и вкусовое наслаждение, тем более, в столице питался, что под руку попадётся. В основном бутербродами. Некогда было.
— Немного почистили криминальную среду столицы. Провели облавы на Сенной, Апрашке и на Лиговке. Слишком вольготно там себя Иваны себя не помнящие, бродяги и хулиганы начали чувствовать. Мне, когда Кошко статистику по преступления представил за последние пять лет, чуть плохо не стало. В 1900 году Петербургский окружной суд рассмотрел двести двадцать семь дел об убийствах, четыреста двадцать восемь дел о разбойных нападениях, тысячу сто семьдесят дел о нанесении телесных повреждений и почти две тысячи двести случаев краж и воровства. А в 1904 году убийств уже было семьсот девяносто четыре. Количественный рост составил триста пятьдесят процентов. В три с половиной раза за три года убийств стало больше. И большинство их произошло, как раз в этих трёх местах. Разбойных нападений в два с половиной раза больше, краж и воровства в три раза. По телесным повреждениям в полтора раза увеличение. На той же Сенной полицейские только крупными отрядами могли передвигаться из-за опасения за свои жизни.
— А почему никаких действий столичный градоначальник генерал Фуллон не предпринимал? — перебил меня Михаил.
— Боюсь, подчинённых ему сил не хватило бы на проведение, как вы сказали,Варфоломеевской ночи или дня, а так с помощью гренадёр-кавказцев арестовано больше пяти тысячи человек: профессиональные преступники, хулиганы и прочая около криминальная шушера. Их дела рассматривают окружные военно-полевые суды. Уже сформировано две исправительно-строительные роты по пятьсот человек, которые будут отправлены на строительство батарей и укреплений Моонзундского оборонительного района. Адмирал Макаров жаловался, что у него не хватает людей для строительства, вот тысяч пять ему работников и поставим, — я усмехнулся, представив, как охренеет Степан Осипович от таких строителей.
Зато с островов им бежать некуда будет, так что будут отрабатывать свой хлеб насущный, а не попрошайничать, кошельки тырить и прочими уголовными непотребствами заниматься. Пускай пользу империи приносят своим трудом.
— Кстати, а ты в курсе, что завтра ранним утром 23 апреля будет проводиться совместная с германцами операция «Огненный шторм»? — задал вопрос Михаил.
Глава 9
Дюнкерк
Услышав про «Огненный шторм», я поморщился про себя. Такое название для совместной атаки русско-германским флотом и российскими дирижаблями противника придумал лично Вильгельм II. Любил он театральность и пафос.
Операция предполагала ночную бомбардировку англо-французского флота, стоящего на рейде порта Дюнкерк силами трёх дирижаблей, затем массовая ночная атака «Барракудами» в количестве двадцати четырёх быстроходных катеров. Затем в бой должны были вступить основные силы Императорского флота Германии и нашей Балтийской эскадры.
По последним данным, с которыми я был знаком, на рейде у порта Дюнкерк находились шесть английских эскадренных броненосцев типа «Дункан» и девять французских броненосцев, включая их новейшие линкоры «Йена» и «Сюффрен». Кроме броненосцев на рейде Дюнкерка находились броненосные и бронепалубные крейсера обеих стран в количестве равном количеству однотипных кораблей в Кайзерлихмарине вместе с нашими броненосным крейсером 1 ранга «Память Азова» и бронепалубными крейсерами 2 ранга: «Жемчуг», «Изумруд», «Алмаз» и «Олег» из Балтийской эскадры. Плюс к этому миноносцы и транспорты.