Руководство для начинающего детектива-реставратора
– Саймон еще не вернулся?
К вопросам коллег о Саймоне Астрид относилась недоверчиво. Иметь мужем руководителя отдела реставрации не способствовало сближению с людьми. Ну или они чересчур старались. Мимоходом бросали: «Пойдем выпьем», затем добавляли: «И если хочешь, зови Саймона», будто эта мысль только пришла им в голову. Но Мураки был слишком ценным сотрудником, чтобы беспокоиться насчет мнения начальства.
– Вернется сегодня вечером. Неважно. – Она указала на монитор, заполненный зубчатыми цветными полосками. – Проба Тициана?
– Да, она.
Астрид присмотрелась к изображению. Взяла со стола карандаш и провела его острием вдоль белой линии на экране.
– Видишь? На нижнем слое нет угля.
– Поразительно, да? Без эскиза, сразу на холсте.
– Вижу… гениально. – Она выпрямилась и повернулась, чтобы отойти.
– Постой, – позвал Мураки.
Она обернулась.
– Смотрел вчера фильм с актрисой, которая тебя напоминает.
– Правда? Как ее зовут?
– Понимаешь, – Мураки качнулся назад на кресле, – я вроде как заснул до титров.
– Серьезно?
– Да ты ее знаешь. Такая клевая красотка.
– В самом деле?
– Как Грейс Келли.
– Ух ты, Грейс Келли, – она сделала пируэт, – это мне подходит.
– Только ты постарше.
– Постарше? Мураки, ты знаешь, что в этом месяце Саймон проводит твою аттестацию? Одно мое слово, и ты пропал, – сказала она, стараясь казаться невозмутимой.
– Точно-точно. Но я же талант и виртуоз, да? Значит, детка, я неуязвим, – хихикнул он и крутанулся на кресле, сделав полный оборот.
– Мураки, может, родители привели тебя по программе «Покажите детям свою работу» и потом забыли забрать?
Мураки подмигнул и отвернулся к монитору.
– Увидимся, неудачница.
– Увидимся.
* * *Остаток утра Астрид чистила автопортрет Уильяма Добсона [6]. Ватными дисками с растворителями она постепенно раскрывала оригинальные цвета. Представляла, как художник стоял и рассматривал себя в зеркале. Был ли он доволен увиденным? Вероятно, нет – он не обольщался. Непослушные волосы, большой нос, рябой, как и вся кожа.
Прослеживая каждый мазок, она ощутила проворство руки мастера – ему не терпелось окончить картину. Но он потратил много времени на глаза. Изумрудные, блестящие из-за мимолетных касаний кистью. Ничтожная белая точка добавляла взгляду огня.
Астрид любила такие дни. Тихие дни, когда слышно только урчание металлических труб, втягивающих воздух. Она с головой погружалась в работу, наблюдая, как постепенно оживает полотно, будто бы само, без ее помощи. А сегодня это позволяло ненадолго забыть о Саймоне. После тщательной очистки левого зрачка Добсона его настроение переменилось. Теперь он будто улыбался, хотя рот она еще не трогала. Возникло чувство радостного возбуждения. Благодаря ей спустя четыреста лет кто-то снова улыбается.
* * *В двенадцать двадцать она отставила портрет в сторону и направилась на третий этаж, к собственным обеденным залам Национальной галереи. На полпервого Астрид забронировала столик на двоих – пообедать с Джиной, и очень этого ждала. Они не виделись с тех пор, как подруга ушла из отдела работать в фешенебельную галерею на Кинг-роуд. Дату обговорили за несколько недель и ни разу не перенесли. С другими так, чтоб встречу пару раз не отложили, случалось редко. Люди бывали заняты. Кто-то, по мнению Астрид, не менял планы до последнего на случай, если подвернется что получше. Только не Джина. На Джину можно положиться.
На входе метрдотель, худой мужчина с темными прилизанными волосами, просматривал книгу бронирований. На стук каблуков Астрид по паркету он выпрямился, словно выдра, услышавшая лязгнувшее ведро смотрителя.
– Ох, Астрид, какая приятная встреча! – Такого приветствия можно было ожидать, если пару месяцев назад вы без вести пропали в море и надежды уже не оставалось. – Пожалуйста, проходите.
Он провел ее к столику возле огромного, во всю стену ресторана, окна.
Отодвинул кресло.
– Ваш муж присоединится к вам?
– Не сегодня.
– Превосходно. – Он наклонился убрать стоящий напротив второй бокал для вина.
– Нет, простите, – Астрид подняла руку, – скоро придет моя подруга.
– О, конечно. – Он вернул бокал. – Как ее зовут?
– Джина Руссо.
– Превосходно. Я принесу вам воды со льдом и, когда мисс Руссо придет, провожу ее.
– Большое спасибо.
Астрид взяла за краешек салфетку, встряхнула ее и расправила на коленях. Покрутила на свету столовые приборы – безукоризненно чистые. Бокал тоже. Она откинулась в кожаном кресле и посмотрела на Трафальгарскую площадь. Мысленно взяла колонну Нельсона, будто шахматную фигуру, и двинула ее по улицам. Вдаль по Уайтхолл, сквозь остроконечные крыши Парламента, затем через Вестминстерский мост, разумеется, обогнув по пути свой жилой комплекс на набережной. Наконец, к Южному Лондону, сливавшемуся со смогом на горизонте.
– Астрид!
– Джина!
Джина наклонилась обнять подругу, когда та еще не успела подняться, и придушила ее своей шерстяной шалью. Астрид выпуталась.
– Ты смогла приехать.
– А как иначе. – Джина прошла к противоположной стороне стола, где уже стоял метрдотель, готовый пододвинуть кресло. – Прости, что опоздала. Не могла поймать «Убер».
Она села и откинула с лица непослушный локон медового цвета. Если не считать волос, девушки были поразительно похожи. Рост пять футов шесть дюймов, светло-голубые глаза и смуглая кожа. Их вечно принимали за сестер, и Астрид никого не поправляла.
– Дамы, желаете воды? – Не дожидаясь ответа, метрдотель стал наполнять стаканы из оловянного кувшина. Он выпрямлял его точно в тот момент, когда пара кубиков льда и кружочек лимона выскальзывали в стакан. – Я подойду, когда будете готовы заказать.
– Мне нужно немного времени, – сказала Астрид.
– Разумеется. – Метрдотель отошел.
– Видишь ли, – Астрид подалась вперед, – Саймон всегда заказывает за меня.
– Правда? – Джина попыталась устроилась в кресле поуютнее. – Очень мило с его стороны.
– Ага, он точно знает, что мне понравится. Впрочем, неважно, – она потянулась и сжала руки Джины, – я так рада тебя видеть.
– И я.
– Расскажи мне все, что случилось новенького. Как там в вашей галерее?
– Ужасно. Им бы только продать побыстрее. Они заполучили Рембрандта на гаражной распродаже и дали мне две недели на реставрацию – очень уж им деньги нужны.
– Рембрандт? И они тебе доверили?
– Ага. – Джина хихикнула. – У них крупный покупатель из Сингапура, которому картина нужна немедленно. Поэтому у меня стоят над душой и все время спрашивают, когда уже будет готово.
– Тебе надо уволиться. Возвращайся в музей.
– Не беспокойся, я с ними справлюсь.
Они засмеялись, переходя к привычной дружеской болтовне.
– Выпьем чего-нибудь нормального? – предложила Астрид.
– Отличная идея.
– Давай же сделаем это.
– По коктейлю?
– Однозначно.
Метрдотель вернулся с кувшином и долил воды. Он дождался паузы в разговоре.
– Вы готовы сделать заказ?
– Думаю, уже пора, – сказала Джина, беря меню. – Астрид, ты готова?
– Пожалуй, возьму что-нибудь мясное. Саймон настаивает, что нам надо стать вегетарианцами, чтобы спасти планету.
– Да ты что?
– Меня это просто убивает. С правильным соусом я могу и туфли съесть. Постарайся ему не проболтаться, он будет страшно зол.
– Обещаю.
Метрдотель предложил три блюда, подробно описывая, как шеф-повар будет их готовить. Астрид выбрала третье – курицу «Монте-Карло». Калорийную, но явно стоящую того, чтобы себе ее позволить.
– Отличный выбор, – сказал метрдотель, принимая у Астрид меню. – Если членская карта у вас с собой, могу записать счет на нее.
– Конечно.
Она поставила на колени сумочку и стала в ней рыться, доставая по несколько вещей за раз и кладя их на стол. Небольшая косметичка. Ключи от квартиры. Браслет из душа в прозрачном пакетике с застежкой… Джина внезапно протянула к нему руку.