Тени зимы (СИ)

Иван Палыч, будучи полевым хирургом санитарного поезда, как-то специально засекал и даже к работе локомотивной бригады приглядывался — потому и знал. Раскочегарить паровоз, это вам не папироску выкурить — дело муторное и весьма небыстрое. Потому в простое — сутки, а то и трое — паровозы никогда не «глушили», так они работали, пыхтели себе потихоньку, как вот этот вот маневровый «Ер». При станциях даже существовала должность ночного кочегара — присматривать за стоявшими паровозами, подкидывать уголек, подкачивать водичку…
  
— Э, Иван Палыч! — Гробовский потянул за рукав. — Что засмотрелся? Паровоза никогда вблизи не видал?
— Как раз видал, — улыбнулся доктор. — Наоборот — ностальгия! Ты ж знаешь, я в войну — на санитарном поезде… имени императрицы Александры Федоровны!
Ах, поезд, поезд… Интересно, где сейчас все? Начмед Глушаков, симпатичная сестричка Женечка, прапорщик Сидоренко — бравый комендант… Сколько всего с ними пережито!
Невольно вздохнув, Иван Палыч следом за Гробовским вошел в приземистое станционное здание под зеленой железной крышей.
Как и следовало ожидать, буфет не работал, да и в зале ожидания почти никого не было, лишь двое парней в смушковых армячках лениво перекидывались в карты. Впрочем, у телеграфного отделения уже толпился народ.
Телеграф! Вот ведь кстати. Срочно телеграфировать на станцию Зарное, известить…
— Товарищи, товарищи, кто последний? Да кто ж последний на телеграф?
— А не работает телеграф! Разбили, — оглянувшись, пояснил крепенький с виду дедок в железнодорожной фуражке и с красной повязкой на рукаве. Судя по всему — дежурный по станции.
— Ограбили, эва! Телеграфист обедать ушел, и тут вот… В зале-то никого, вот мазурики и забрались. Ладно, деньги взяли — не жаль по нынешним временам-то. Так ведь, ироды, еще и напакостили. Аппарат телеграфный разбили! — дежурный осуждающе покачал головой. — Небось, думали, там что-то из золота есть. Эх, сволочи чего уж! Виталий! Ну, что там, починить можно?
— Да можно, — оторвался от аппарата молодой человек в очках и тужурке. — Запчасти заказать — и починим.
— Запчасти, — дедок озабоченно нахмурился. — Где их только взять-то?
— Так в городе…
— В городе, х-ха! Знать бы еще, когда поезд будет. То ли через день, то ли через неделю.
— Что, вот все так скверно? — покачал головой Иван Палыч. — Через неделю…
— Литерный сегодня должен быть, — обернувшись, успокоил телеграфист, тот самый парень в тужурке. — Может, ночью, может — утром, но — должен. Это — пассажирский, а товарняки в любое время могут. Работал бы телеграф, нам бы в течение пары часов сообщили, коли товарняк.
— Ладно, будем ждать, — покивал доктор. — Если что — можем и на товарняке. Упросим! А, Алексей Николаич?
— Если остановится, — пессимистично заметил Гробовский.
Вообще, он вел себя как-то настороженно — ко всему присматривался, бросал по сторонам быстрые косые взгляды… Что-то было не так?
Иван Палыч склонил голову набок и негромко спросил:
— Алексей… ты что так… зыркаешь? Подозреваешь чего?
— Думаю, не так просто телеграфный аппарат сломали, — хмуро буркнул напарник. — Эти парни в зале… В карты они играют! А один короля вальтом побил. И другой ничего на это не сказал. Не-е, не в картах тут дело.
— Полагаешь, по нашу душу?
— Молодец, доктор сообразил!
Гробовский отошел к расписанию поездов, оставшемуся еще с царских времен, и понизил голос:
— Сам подумай — мы знаем путь к их схрону! А, значит — опасные свидетели! Особенно — ты. Нас надо обязательно убить! Но, не на людях — незаметно. Привлекать к себе внимание эти субчики явно не станут. Уголовного расследования им тут только и не хватало! Да за такие дела главарь их же и прибьет, и без всякой жалости! Потому — пока просто сидят, присматривают. Выбирают удобный момент.
Иван Палыч передернул плечами:
— И когда же он наступит? Вечером?
— Ну да, как стемнеет, — хмыкнул сыскарь. — Ночью все кошки серы! А еще лучше — когда поезд подойдет. Во время посадки, в суете… Нож под ребро — и привет. Телеграф они уже сломали. И прекрасно понимают — упускать нас им никак нельзя!
— Так… надо тогда… Обратно в Сосново? Или… в Черемихино? — доктор задумался. Там все же людно… Даже постоялый двор имеется — я видел, когда проезжали. Но… оттуда потом — как?
— Да и туда, похоже, никак, — усевшись в зале ожидания, Гробовский кивнул в окно. — Извозчика видишь? Да осторожнее, не высовывайся так! Видишь, стоит… Вроде бы, ждет кого-то.
— Ага, ждет.
— А кого ему тут ждать, когда поезд еще неизвестно когда прибудет? У самого выхода расположился… Следит! И вон, за березами — парни на телеге. Тоже чего-то ждут. Да уж… на болоте у них — схрон, но людишки по селам имеются. Ишь, как быстро сработали. Сообразили…
— Так и нам надо соображать, — задумчиво покивал Иван Палыч. — В Черемихино нам, я так понимаю, никак… А поезд, в лучшем случае, ночью. Так, может, поезда-то не дожидаться? Использовать подручные средства.
— Ты, Иван Палыч, про паровоз? — Гробовский соображал быстро. — С машинистами договоримся… или принудим… Пошли! Там, через пути, тропинка к лесу и на тракт… так мы туда. К вагонам. Только не спешим! Просто как бы прогуляться вышли. Ну, надоело в зале сидеть, вот и вышли. Воздухом подышать.
Как решили, так и сделали. Встали, не торопясь, пошли к выходу на платформу. Задержались у расписания…
Ага! Сидевшие в зале ожидания парни явно насторожились, убрали карты.
Погода стояла хмурая, пасмурная, но без дождя. Ни машиниста, ни его помощника у паровоза видно не было.
— Может, в будке сидят, приборы протирают? — хмыкнул сыскарь. — Ладно, дойдем — глянем. Так! Идем по тропинке до вагонов… там ныряем…
Дошли. Нырнули. Быстренько пробежали вдоль запасного пути, вновь поднырнули под вагоны — и выбрались как раз к паровозу!
— Э-эй, есть кто? — оглянувшись, негромко позвал доктор. — Нет тут никого! Наверное, обедать ушли.
— Лезь в будку, Иван Палыч!
Оба быстро забрались на паровоз, затаились, глядя, как пробежали к вагонам те самые парни!
— Эх, машинисты… Господи, а тендер-то где? Что, отцепили?
— Николаич! Это маневровый паровоз, он без тендера. Воды и уголь в емкостях — танках. Так иногда и говорят — не маневровый, а «танковый»… — доктор неожиданно улыбнулся. — Вода есть, а уголь… Дрова! Глянь — много!
Алексей Николаич хмыкнул:
— Что это ты, Иван Палыч задумал?
— А то и задумал! — хитровато прищурился доктор. — Что мы с тобой, с паровозом не справимся? Тем более — под парами. Вот эту ручку потянул — и вперед! Знай только дровишки в топку подбрасывай. Верст на двадцать хватит… а там и до Зарного недалеко! Ну? Едем!
— Стой, стой… — почему-то заволновался Гробовский. — Нам же это… как-то развернуться нужно.
— Это маневровый паровоз, Николаич! Ему что задом, что передом — все равно, — доктор постучал ногтем по манометру. — Давления чуть поддадим. Пару полешек… Ага… Поехали! Ах да, реверс… Похоже, этот рычаг!
Паровоз громко запыхтел, окутался дымом и, плавно тронувшись с места, вполне бодро покатил себе задом наперед, быстро набирая скорость. Позади бежали изумленные машинисты…
— Черт возьми! Едем! — восхищенно воскликнул Алексей Николаевич. — Едем, черт побери! Эхх… Скакал казак через доли-и-ину!
Ветер в лицо! Позади — клубы дыма и пара. И колеса все быстрее — стук-стук!
— Николаич! Ты не песни пой, а дрова в топку подкидывай… Еще вперед посматривать надо. Вдруг да встречный?
— И что тогда?
— Тогда тормозимся… Внимание, входим в слепую зону! Тут лучше погудеть…
  
Доктор потянул проволочинку: паровоз загудел раненным динозавром! Судя по мельканию столбов — уже делали километров тридцать в час!
Что-то треснулось о дверцу топки… Пуля!
— Алексей, осторожнее! Нас обстреливают, кажется…
Бандиты выскочили из перелеска верхом на быстрых конях! Прижались к гривам, стреляли на полном скаку. Дюжина всадников — многовато…