Королева ромкома
Снова взрыв смеха. Джемма широко улыбнулась.
– Вы были великолепны, спасибо, что пришли и поддержали нас на новой площадке, – сказала она в микрофон. – Не забудьте рассказать своим друзьям и берегите себя. Спокойной ночи!
В ответ снова послышались аплодисменты. Я включил свет и дал музыку, а зрители потянулись в фойе.
Я сбежал вниз, перепрыгивая через ступеньки. В баре, где хозяйничали Оскар и Дэни, уже выстроилась очередь. Сегодня мы – Оскар, я, Нэз, Дэни, Джемма и Джейми, тоже бармен, – весь день перевозили в театр мебель, оборудование и запасы. Мы с Оскаром расставили в фойе столы и стулья, чтобы публике было где посидеть с напитками до и после шоу.
Днем Нэз отозвала меня в сторонку.
– И долго они здесь пробудут? – поинтересовалась она, наблюдая за тем, как Джемма распаковывает бутылки с алкоголем.
– Пару месяцев. Не переживай, у нас все получится. Они наши друзья и сделали бы для нас то же самое.
Нэз приподняла бровь.
– Позволили бы тебе крутить кино в баре Оскара?
– Если что, он бы на это пошел, – усмехнулся я. – Мы соседи и должны выручать друг друга.
Она высказалась в том духе, что новые соседи трескают халявный попкорн, и ушла, но после я увидел, как они с Дэни смеются над чем-то. Не стоило сомневаться, что Нэз свыкнется.
– Что-нибудь нужно? – поинтересовался я у Дэни в баре тем вечером после шоу.
– Лаймы, – ответила она.
Идя по коридору с пакетами лаймов в обеих руках, я наткнулся на Снежную Королеву.
– Извините, – сказала она, но поняв, что это я, сразу переменилась в лице и скрестила руки на груди. – А, это ты.
Я прислонился к косяку.
– Сегодня на шоу ты выглядела достойно, Снежная Королева. Пожалуй, даже пару раз улыбнулась. Скулы с непривычки не сводит?
Неделю назад что-то подобное привело бы ее в бешенство и она не пожалела бы для меня пары ласковых. Но сегодня ей явно не хватало задиристости: нахмурившись и крепко сжав губы, Джемма собралась пройти мимо.
– Не сказать, чтобы публика очень веселилась, – продолжал я.
Она обернулась и снова нахмурилась, буравя меня взглядом. Я пожал плечами:
– В зале было довольно тихо. Может, он не подходит для комедии?
Ну же, поиграй со мной.
Она моргнула, сглатывая.
– Когда выступаешь на такой большой площадке, как эта, публики должно быть больше. Иначе не работает.
– Ты бы предпочла площадку меньших размеров?
– Нет. – Она вздохнула и с поникшим видом прислонилась к стене. – Я бы предпочла театр с аншлагом или, как вариант, набитое битком местечко поменьше. На такой площадке шутки звучат смешнее, смех – громче, и энергия… – она помолчала, подыскивая слова, – бьет фонтаном. Сегодня она иссякла.
– Это первое шоу. Со временем дела наладятся, – сказал я непринужденно, словно мы были друзьями или добрыми приятелями.
Джемма взглянула на меня с замешательством и любопытством, и в груди вдруг стало тесно. Затем она моргнула, и поникшее выражение исчезло с ее лица.
– Надеюсь, переехав сюда, мы не слишком стеснили театральных тараканов.
И все вернулось на круги своя. Уголок моего рта предательски дрогнул. Я окинул взглядом ее наряд: белая футболка с вышитыми птичками, брюки с леопардовым принтом и кроссовки неоново-зеленого цвета.
– В этом прикиде ты похожа на мультяшку под ЛСД.
В ее глазах мелькнуло знакомое раздражение. Она оценивающе посмотрела на мой толстый серый свитер, поношенные джинсы и видавшие виды коричневые «бландстоуны».
– А ты похож на пожилого исландского рыбака, страдающего депрессией.
Не смейся. Глядя ей прямо в глаза, я сделал шаг вперед, затем еще один, и теперь стоял почти вплотную к ней, как в тот вечер, когда обрушился потолок в баре Оливера. У нее на шее пульсировала жилка, и где-то глубоко внутри мне это нравилось. Нравилось осознавать, что мое присутствие нервирует Снежную Королеву.
Я наклонился, и мой рот оказался в нескольких сантиметрах от ее уха. Она не шевелилась. Дергаться и отодвигаться было не в ее характере – Джемма никогда бы не доставила мне такого удовольствия. Это означало бы, что я сильный раздражитель, а она не была готова это признать.
– Будь вежлива с посетителями, – пробормотал я ей на ухо, вдыхая аромат ее шампуня. – Теперь они и ваши посетители.
С этими словами я повернулся и, даже не взглянув на нее, пошел назад в фойе.
Несколько минут спустя, когда мы с Нэз стояли у витрины с попкорном, Джемма зашла за барную стойку.
– Я ухожу, – обратилась она к Дэни. – У тебя все под контролем?
Та кивнула и спросила:
– Может, выпьешь?
Джемма не смотрела на меня.
– Не сегодня.
Она пересекла фойе и исчезла за дверью.
– Рид, хватит, – услышал я голос Нэз.
Пакет уже был до краев, а я продолжал насыпать в него попкорн.
Она подняла бровь.
– Что с тобой?
– Ничего.
Ее большие глаза за стеклами очков смотрели на меня изучающе.
– Ты какой-то странный.
– Вовсе я не странный.
Она глубоко вздохнула и сказала:
– Думаю, тебе нужно нанять помощника.
Я застонал.
– У меня учеба, я не могу работать полный день, – пояснила Нэз, округлив глаза.
– Хочешь перейти на полставки?
Я не мог допустить, чтобы работа мешала ее учебе.
Она кивнула и продолжила:
– Ты здесь все время. Работаешь каждый день. Пора нанять помощника.
Я вздохнул. Нэз права. Я вложил все силы в это место, но дела шли нестабильно.
– Один парнишка, мой сокурсник, скоро лишится места. Он работает на роллердроме на Фрейзер-стрит. Здание перекупил застройщик.
Я знал, что ее рекомендации можно доверять.
– Скажи ему, чтобы отправил мне свое резюме.
* * *Слухи о том, что в кинотеатре выступают со стендапом, быстро разлетелись по округе. Здесь было принято поддерживать друг друга, и к местным инициативам относились с особым радушием. Ванкувер, подобно другим мегаполисам, возник в результате слияния небольших поселений, а потому жизнь горожан была очерчена границами родного квартала. Люди посещали ближайшие бары, кинотеатры, продуктовые магазины и горячо поддерживали местные предприятия. По прошествии двух недель количество зрителей в зале возросло до шестидесяти человек. Комики, прослышав о новой площадке, высказывали свою заинтересованность в сетах, писали Оскару и заглядывали перед началом шоу на случай, если появится окошко.
Прошло несколько недель, и Джемма вроде бы слегка успокоилась.
Пару раз я ловил ее на том, как она любовалась люстрами, проводила пальцами по резьбе на стенах или, чуть улыбаясь, разглядывала красно-белые коробки с попкорном. Кривя изящный рот, она смотрела на коробку, которую держала в руке, и в этом было что-то завораживающее.
Однажды вечером перед представлением я находился в кладовой и услышал ее диалог с Оскаром. Они стояли в коридоре.
– Двадцать пять минут сегодня продержишься? – спрашивал он. – У Тревора концерт в «Як-Як».
– Да ты что?! Знаю, место хорошее, но разве можно так подставлять в последнюю минуту? Да, двадцать пять минут я продержусь. Есть новый материал, который нужно обкатать.
– Отлично. Выручила, Джем. И спасибо, что остаешься с нами во время этого хаоса. Знаю, ты могла бы уйти в другое место.
– Я вас не кину, даже если тут объявятся тарантулы.
Она сделала ударение на последнем слове. Я по привычке наклонил голову, чтобы скрыть усмешку.
– Слушай, и будь с Ридом помягче пару недель, а? Он делает всем нам большое одолжение. Он такой…
– Ладно! Ладно. Буду сама любезность с представителем рыболовного промысла. Поняла. – По голосу чувствовалось, насколько она напряжена. – Скоро все придет в норму, Оскар. Я знаю.
* * *Нельзя сказать, что после того разговора что-то кардинально изменилось, но Джемма определенно стала вежливей. Прекратила говорить о том, что театр кишит крысами, клопами, тараканами или тарантулами. Она вообще со мной не разговаривала и всячески избегала на меня смотреть, а отработав сет, сразу уходила. Я снова превратился в невидимку, как в университете.