Ярл Авалона (СИ)
Началось все с того, что истошно заорал Анатолий, и я рефлекторно обернулся к нему, чуть не поплатившись за это. Спасли рефлексы — заметив краем глаза летящее на меня зеленое ядро, я машинально отмахнулся прикладом автомата, с силой влепив его в пупырчатое нечто и отбросив его в сторону. Тут же раздалась короткая очередь позади, мат Игната, пронзительный визг Нины и снова выстрелы. Перехватив автомат поудобнее, я, не мешкая, влепил две пули в упавший на землю зеленый комок, прямо между вытаращенных глаз и тот словно растекся пузом по тропинке, отбросив из под себя назад длинные ноги. Ешкин ты кот! Да это же жаба, но какая! Огромная и толстая, как пятилитровый бочонок пива, с пастью, усеянной треугольными зубками и противной пупырчатой кожей.
— От, тварь! — яростно топтал рядом сапогами другое земноводное майор. — Кусать меня удумала?! Получи, зараза!
Еще одну жабу пристрелил Игнат, а вот четвертая их товарка все же ухитрилась вцепиться в шаровары Анатолию, немножко не добравшись зубами до паха. Спасла его Юля, сначала сбив с мужика зеленую тварь прикладом своей трехлинейки, а затем и размозжив ей голову. Сам Толя стоял в ужасе, глядя как из рваных тканевых прорех на его ноге сочится кровь.
— Встряхнись боец! — бросив добивать свою противницу, подскочил к нему Макарыч. — Сильно ранен?
— Н…не знаю, — дрожащим голосом произнес тот.
— Ногу подними! Согни! Сделай шаг…
Наклонившись, майор быстро осмотрел рану, а затем достал из своего вещмешка перевязочный пакет и стрептоцид.
— Повезло тебе, Толян. Рванула бы тварь чуть ниже, под коленом, или повыше и вене хана. А еще повыше и хозяйство бы откусила к хренам… А так… похоже, жир и мышцы спереди маленько подраны, но это ерунда. Идти сможешь, кровопотеря ерундовая. Держи индпакет, снимай штаны, сыпь порошок и перетягивай туго бинтом. И на, глотни — протянул он бывшему «самозанятому» бутылку водки. — Только один глоток, не больше, чтобы отпустило. А тебе, боец, Анисимова — развернулся майор к Юле, — выражаю свою благодарность! Ты у нас молодец и реакция у тебя отменная! Ну что, теперь все осознали, где оказались?
Глава 4. Ярл и Лорды Авалона.
Очень скоро Анатолий начал хромать, все сильнее припадая на укушенную ногу. Бывший «самозанятый» старался не жаловаться и не замедлять наш отряд, но по его страдальческому лицу с мелкими капельками пота было ясно, что дело плохо. Похоже, укус жабы–переростка все же занес какой–то яд или инфекцию, и теперь мастер по ремонту квартир держался исключительно на «морально–волевых», страшась отстать от отряда. Утешить мужика было нечем: лекарств у нас не было и остановиться мы тоже не могли, так что расклад в скором времени напрашивался самый паскудный.
Однако, пока что мы потихоньку двигались вперед. О скорости речь уже не шла — дело было не только в раненом, рвануть вперед без оглядки и напороться на еще один жабий выводок, или еще чего похуже, не хотелось никому. А еще через полчаса заросли закончились, и наш отряд неожиданно оказался на опушке леса, выйдя на поросшую выгоревшей на солнце травой равнину, лежавшую ближе к центру острова. С воды ее было плохо видно из–за густой прибрежной растительности, и само наличие открытого пространства оказалось для нас приятным сюрпризом. Я заметно приободрился: по равнине шагать приятнее, обзор здесь лучше, кроме того стало заметно, что скала с развалинами в центре острова заметно приблизилась. Казалось, что цель вполне достижима. Правда, было одно но, которому мы сначала не придали большого значения. В центре равнины лениво паслись десятка три здоровенных темно–коричневых коров и телят с густой шерстью, в компании еще более крупных черных быков, достигавших в холке метров двух, чьи загнутые рога были и вовсе неприличного размера. Впрочем, выглядели гиганты медлительными, апатичными и совершенно не опасными.
— Вот это красавцы! — покачал головой Макарыч, убирая бинокль. — Никогда таких огромных быков вживую не видел, даже в зоопарке. Ты у нас охотник, Саша, скажи: бизоны или яки?
— Не похожи, — тихо ответил я. — Совсем. У бизонов голова другой формы и рога сильно поменьше, а у яков шерсть гуще. Я бы сказал, что они смахивают на первобытных туров, тех, что в средневековье знать на охотах извела. Глядите, прямо как на картинке — мощный круп, благородный профиль головы, большие рога, длинный хвост.
— Надеюсь, этим бычкам до нас дела нет. Центнеров на семь каждая туша, минимум. Пойдем–ка мимо, обойдем их по дуге, — опасливо добавил морпех Максим, оценив потенциального противника. — Хрен его знает, что у них за характер. Так–то вроде выглядят мирно…
— Согласен, — кивнул я. — Быки бывают очень вредные. Давайте–ка осторожно обойдем их подальше, без резких движений…
К сожалению, это не помогло. Хотя, когда мы прошли мимо стада и начали приближаться к противоположному краю равнины, я подумал, что еще чуть–чуть и опасность останется позади. Все испортил вожак, огромный черный бык с обломанным кончиком рога. Он вдруг резко всхрапнул, и все стадо, прекратив жевать траву, неожиданно замерло на месте, повернув к нам головы как по команде. Что этой скотине не понравилось, я так и не понял, только после его сигнала, без каких–либо прелюдий шестеро быков потрусили к нам, быстро набирая разгон и наклоняя рогатые головы для тарана. Не прошло и пяти секунд, как они уже неслись вперед на наш отряд с самыми недвусмысленными намерениями. Коротко оглянувшись, я понял, что убегать бесполезно, до деревьев добраться мы не успеем. До быков метров четыреста, но бегут они очень быстро… Разве что броситься врассыпную, но тогда кому–то из нас точно конец.
К тем же выводам пришел и Макарыч, рывком прижавший приклад автомата к плечу и передернувший затвор.
— Отряд, всем стоять! Не дергайтесь бойцы, отобьемся, это всего лишь коровы! Бежать нельзя, затопчут. Огонь по моей команде!
— Целься в голову и ноги! — крикнул я. — Главное, свалить тура на землю, сам подранок уже не встанет, тяжелый!
— Пли!!!
Вот тут–то я и пожалел, что отдал девчонкам винтовки. Сейчас бы они пригодились в умелых руках, все же мосинка — самое бронебойное оружие на средней дистанции. Но почему–то мне всегда казалось, что девушка и автоматическое оружие — понятия принципиально несовместимые, а Анка–пулеметчица — это исключительно фантазия режиссера «Чапаева». В то время как реальные девушки–снайперы на фронтах Великой Отечественной имелись. А может быть, на меня повлиял случай на сборах, когда решившая получить из каких–то своих соображений звание лейтенанта и проучившаяся с нами на военной кафедре однокурсница, при стрельбе из «калашникова» в положении лежа, вдруг зажмурилась и пули полетели куда попало, в основном в землю перед ней же? В общем, мне показалось, что неопытная женщина с автоматом более опасна для своих же товарищей, чем для агрессивной фауны, а оставлять девушек вовсе без оружия было как–то неправильно. Тем более, что Юля с Ниной не возражали…
В результате наши снайперши себя не проявили никак. Юля, вскинув свою мосинку, резво отстреляла всю обойму, сильно вздрагивая всем корпусом — отдача для хрупкой девушки была все же великовата. Попала или нет — непонятно, за отпущенные нам двадцать секунд я этого так и не понял. С оружием Нины что–то случилось после третьего выстрела: учетчица стала лихорадочно дергать туда–сюда рукоятку затвора, а потом начала в спешке пихать в винтовку новую обойму, ухитрившись в кровь порезать ей свои пальцы, на чем участие женщины в бою и закончилось. Гораздо эффективнее сработали автоматчики, тем более, что палили мы сразу из восьми стволов. Впрочем, все происходило очень быстро. Грохотали очереди, летели во все стороны горячие гильзы, быки приближались молча и неотвратимо, как танки на полном ходу и было страшно так, что горло перехватывало спазмом.