Мажор : На завод бы шел работать! (СИ)
Кузьма с Юриком по-простецки забегали к нам с Толиком в общежитии распить бутылочку и поболтать о том о сем. Всякий раз их приход вызывал ажиотаж у населения общаги. Когда звезды сборной СССР впервые появились на пороге, то до нашей комнаты они смогли дойти через час - все раздавали автографы и фотографировались с желающими. Общежитские парни обступили их гурьбой, да и девочки украдкой поглядывали на симпатичных футболистов. Они же не знали, что Кузьма был неразлучен со своей Лидой, а Юрик вовсю крутил роман с эпатажной стилягой Маринкой или, как она себя называла, Мэри. Потом, чтобы избежать ненужного ажиотажа, был придуман другой способ добраться до комнаты: Кузьма с Юриком стали лазать к нам в окно, благо мы с Толиком и Мэлом жили невысоко, на втором этаже. А подтянуться пару раз для хорошо тренированных ребят - плевое дело.
Были и те, кто из визитов футболистов навострился умело извлекать выгоду. Так, наш сосед Сашка, один из немногих владельцев фотоаппарата "Смена" в общаге и мастерски умеющий фотографировать, понаделал снимков Кузьмы и Юрика и потом продавал их втихаря в общаге. Снимки расходились как горячие пирожки - по три рубля за штуку - и любовно вешались на стену рядом с портретами актеров и певцов. Мы с Толиком сначала было попытались этому противиться, но футболисты, узнав, только рассмеялись и махнули рукой:
- Да ладно, жалко своей морды, что ли... Пусть продает... Каждый крутится, как может. Нам не влом рядом с Бернесом повисеть...
***
- Эх, ребята! - вздохнул Толик, держа за руку свою девушку, которая любовно прижималась к его плечу. - Вечер-то какой хороший!
- Ага, - охотно согласилась Юля, смотря влюбленными глазами на своего жениха. - Свежо, морозно, снежок под ногами похрустывает... Только нам с Настей уже в общагу пора. Да и замерзли чуток. Вы же нас проводите?
- К Вашим услугам! - браво щелкнул каблуками жених и взял под козырек.
- К пустой голове руку не прикладывают, балда! - рассмеялся я. - Ладно, пойдем.
Да-да, теперь я, как и Толик, провожал свою девушку до общежития. Сестра футболиста сборной СССР делила комнату в общежитии вместе с невестой моего приятеля. Ничтоже сумняшеся, она променяла комфортную жизнь в отдельной квартире на койку в общаге мединститута.
В жизни моей девушки за последний месяц произошли крутые перемени. И, если честно, я втайне ей очень гордился. Тихая, домашняя Настенька, боящаяся родителей, на поверку оказалась женщиной с очень сильным характером. Теперь она могла встречаться со мной в любое время, как только пожелает. Надо было только вернуться в общагу до одиннадцати, пока строгая вахтерша Нинель Захаровна не начнет греметь ключами, выгоняя из холла загостившихся парней.
- После, после миловаться будете, - выталкивала она за дверь юношей, жаждущих женского внимания. - Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева? Давайте, давайте, топайте...
- Любимая, пока! Я тебе позвоню! - наспех прощался выгоняемый и, покоряясь судьбе, послушно уходил.
Встречались, правда, особо ушлые, предприимчивые и спортивные ребята, которые могли вскарабкаться по водосточной трубе аж на третий этаж в окно к девушке. Но, памятуя, как мой двойник еще летом пропахал носом землю, сбегая из женского общежития через окно, я предпочел не рисковать.
Побег красавицы из родительского плена состоялся аккурат на следующий день после Нового Года. Тогда же состоялось и мое вынужденное знакомство с ее родителями. И по правде говоря, никому из участников этого мероприятия оно не доставило удовольствия.
Гудели мы с товарищами шумной компанией до самого утра и, дождавшись открытия метро, поехали по домам. Я, естественно, пошел провожать Настю, а "холостой" Толик, чья невеста укатила домой в Горький. чтобы сообщить матери о скором замужестве, завалился на кровать и, как он сам частенько выражался, "дал храпака". Храпак мой приятель, кстати, давал такой знатный, чтобы его было слышно даже в конце коридора, а соседи за стенкой пару раз довольно сильно постучали.
Я благополучно проводил Настю до подъезда и нерешительно спросил:
- А твои где? Может, тебе после вчерашнего побега одной лучше домой не идти?
- Так я не одна, - возразила девушка. - Я с тобой.
- Со мной? - я остановился, как вкопанный. - Думаешь, меня послушают? Позвала б хотя бы Юрку, если меня стесняешься. Он бы с родителями поговорил, чтоб они тебе хоть вздохнуть дали. Брат все-таки.
Однако моя девушка была настроена крайне решительно.
- Пошли, говорю! Взрослые люди уже, сколько можно по подъездам тереться. Зайдем, посидишь, чайку попьем...
- Ого ты молоток! - восхитился я. - И не боишься...
- А! - беспечно махнула рукой Настя. - Надоело бояться. Решила - будь что будет. С такими родоками будто не живешь, а срок отбываешь. Юрка вон до восемнадцати гулять только с разрешения уходил. И мама перед едой всегда проверяла, помыл он руки или нет. И брюки заставляла переглаживать, если ей казалось, что стрелки недостаточно острые. Иногда мне кажется, что Юрик себе и девушку такую необычную выбрал, из стиляг, чтобы покуражиться можно было как следует - отрывается теперь парень за восемнадцать лет каторги. Да пойдем, говорю! - она потянула меня за рукав пальто.
Настя отперла дверь. Тут же из-за нее высунулась кудрявая белая голова пуделя. Громко залаяв от радости, он встал на задние лапы.
- Беня, ты мой хороший, - ласково потрепала по морде любимца Настя. - Знакомься, это Эдик. Он тебя не обидит.
Я в нерешительности протиснулся в прихожую, погладил ошалевшего от радости Беню и остановился, сняв шапку.
- Тихо... Кажется, мама, кажется, еще в гостях у подруги своей. А отец в командировке, поэтому нам никто не помешает, - весело начала Настя, пока я помогал ей снять коротенький полушубок. - Так что все будет пучком, не волнуйся! Раздевайся, прохо... - и она осеклась на полуслове.
В прихожую выплыла незнакомая мне дама. Несмотря на утро, она была при полном параде: платье, прическа, макияж.. А на ногах ее были не уютные домашние тапочки, в какие переоделась только что Настя, а симпатичные туфли-лодочки, явно не производства "Совпаршив", то есть сделанные не в СССР. Это презрительное словечко - "Совпаршив" - я когда-то услыхал от Маринки, девушки Толика. Она вообще презирала все советское, кроме одного советского футболиста - своего парня, Юрки Фалина.
- Нагулялась? - растянув губы в фальшивой улыбке, - протянула дама тем же высокомерным голосом, который я когда-то слышал по телефону.
- П-привет, мама, - слегка заикаясь, пробормотала Настя. Кажется, при виде строгой родительницы ее бунтарский дух стал понемногу сходить на нет. - Это Эдик.
- А где ты, позволь поинтересоваться, была? - тем же спокойным голосом, от которого у меня, признаться, чуть позвоночник в штаны не высыпался, спросила дама, не удостоив меня даже взглядом. - Окно настежь оставила, всю квартиру выстудила. Я утром от Елены Власовны вернулась, а тебя и след простыл. Хорошо хоть соседка еще вечером заметила, когда из магазина шла.
- У Эдика... в общежитии, - тихо, но стараясь держаться твердо, сказала Настя.
Да уж... И как с такой матерью моя девчонка не поседела раньше времени! Ей не позавидуешь. По сравнению с Настиной мамой мой орущий отец казался просто лепечущим младенцем - настолько зловеще она выглядела.
Настина мама молча сверлила меня взглядом. Кажется, сейчас она искренне хотела высказать дочери все, что она думает о походах безалаберной юной дочери в общежитие к парням, которые только "об этом и думают", о ранней беременности и о том, что кто-то скоро "принесет в подоле"... Хотела она, наверное, добавить и то, что "в их время приличные девушки себе такое не позволяли". Однако, видимо, в моем присутствии она решила не закатывать скандалов. Тем более, что я наконец, набрав воздуха, решился твердо сказать:
- Здравствуйте. Я Эдик... Эдуард, друг Юрия и Насти. Мы просто отмечали Новый Год у нас в общежитии. Вы не беспокойтесь, пожалуйста, никто не обидел Вашу дочь. Мы просто общались. И я бы хотел с Вами поговорить.