Мажор : На завод бы шел работать! (СИ)
Кажется, в мою паранормальную способность предчувствовать плохие события Толик так и не поверил... Ладно, придет вечером - помиримся. Хоть бы с ним ничего не случилось!
А еще с кухни пахнет так вкусно... Покормил бы кто меня...
В отвратительном настроении я завалился на кровать и сам не заметил, как уснул.
***
Кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Кто-то хорошо знакомый.
- Эдик! Эдик!
Я потянулся на кровати и открыл слипшиеся глаза. Передо мной, улыбаясь сияя, точно начищенный медный самовар, стоял Толик. Значит, настроение у него стало получше, и он, кажется, совсем не сердится. На нем красовались Сашкины штаны, которые, правда, были ему чуть коротковаты: из-под брюк выглядывали носочки. Ну не беда - тогда многие парни так ходили, даже считалось модным.
- Слушай, старик... Ты был прав! - вполне миролюбиво сказал приятель.
- Значит, я уже не идиот, а снова "старик"? - осторожно поинтересовался я. С чего это вдруг такие резкие перемены в настроении друга? Еще несколько часов назад товарищ был готовить прибить меня за то, что из-за меня на задней части его единственных приличных брюк теперь красовался зияющий треугольник. И повздорили мы с ним знатно. Того и гляди, сцепились бы прямо на полу, если бы он за штанами к Сашке не пошел.
- Ну не сердись, - добродушно сказал Толик. - Я же не с пустыми руками. Вот! - и он торжественно вытянул руки вперед. В одной висела авоська с трехлитровой банкой пива, в другой - тарелка с только что, видимо, приготовленными раками: вареными, розоватыми, жирненькими, посыпанными горошками черного перца. Аромат в воздухе витал просто необыкновенный, и мой рот сразу же наполнился слюной.
- Доставай кружки, отмечать помолвку будем! Пока ты спал, я уже успел вернуться, за раками сгонять и приготовить! Да скорее давай, до отбоя часа полтора всего осталось, скоро комендантша по комнатам бродить начнет.
- Извини, - пробормотал я, - фигово как-то все вышло. Значит, теперь между нами снова мир?
- Да какое фигово? - Толик схватил мою руку и крепко пожал. - Конечно, мир! Старина, ты прав был, тысячу раз прав! Зря я тебе не поверил!
- Эм-м... в чем прав? - я продолжал ровным счетом ничего не понимать. - В том, что тебе не стоит жениться? Передумал, значит? Удивлен. Ты вроде так серьезно был настроен. Даже комнату снимать собрался. Так что мы тогда отмечать собрались?
- Ну уж нет, - Толик наконец отпустил мою руку и дружески хлопнул меня по плечу. - Тут уж ни ты, ни сам секретарь ЦК КПСС меня не переубедит! Она сказала: "Да!". Женюсь!
- Тогда в чем дело?
- Да елки зеленые, проснись ты уже, в конце-то концов! Ты прав был, что ходить туда не следовало сегодня! У Юльки-то в комнате потолок обвалился!
- Ого! - я пододвинулся к столу и, будучи не в силах больше сдерживаться, начал чистить раков. - Как так? Давай, рассказывай!
Толик тем временем достал из авоськи банку с "Жигулевским" и разлил пиво по кружкам. Кружек у нас с ним было всего две, поэтому были они универсальными: и под пиво, и под чай, и даже под кефир.
Слизав пену с пива, Толик начал свой рассказ:
- В общем, Юлька сдала наконец с третьего раза свой зачет по гистологии. Экзамен этот у них последний, она скоро уже домой едет. Хотела сегодня уехать, да я задержаться ее попросил - сюрприз-же ей готовил! В общем, она теперь в комнате одна живет - у нее соседка - заучка и отличница, родилась с энциклопедией подмышкой, ее зачет автоматом поставили. Юля моя и позвала меня чайку попить, вдвоем побыть, все дела...
- Так-так, - развеселился я. - Чайку попить. Ну да, ну да.
- Да опять ты со своими шуточками, - покраснел приятель. - Я без всяких этих грязных мыслей.
- Да понял, не обижайся, - успокоил я Толика. - Рассказывай дальше.
- Ну в общем, - приятель отхлебнул пива и продолжал: - Я и подумал: а почему бы и не сегодня тогда предложение сделать? Тем более что кольцо я еще неделю назад купил. Не золотое конечно, но тоже довольно приличное...
- И? - поторопил я приятеля, вгрызаясь зубами в уже второго по счету рака. - М-м, вкуснотища-то какая! Давай рассказывай!
- Так вот, - Толик тоже проглотил закуску и перешел к самому интересному: - Юлька ждала меня, макароны разогрела, коробку конфет достала, которую на Новый год берегла... А тут чайник на кухне как раз закипел, она "индюшки" заварить хотела. Сходила она, в общем, на кухню, потрепалась там с подружками, чайник взяла и почапала обратно в комнату. Приходит, а там... Ба-бах!
- Что такое? - замер я с открытым ртом.
- Да потолок обвалился, как раз на то место, где она сидела, - с побледневшим от ужаса лицом рассказывал Толик. Он даже отложил в сторону рака, которого намеревался почистить - настолько сильное впечатление на него произвели воспоминания о недавнем инциденте. - Вот так вот! Не пойди она за чайником, или окажись я в тот момент рядом - все, были бы сейчас совсем другие хлопоты... Я сначала злился на тебя, что из-за штанов на встречу к ней опоздал на целый час. Думал, приду, а она ругаться будет. А она на первом этаже там сидит и плачет...
- Не самый лучший момент, чтобы предложение делать, - протянул я.
- Да я и подумывал уже перенести на "после Нового Года", - рассмеялся Толик, - раз такие дела. А там надо было вещи ее к другой девчонке в соседнюю комнату перетаскивать. Временно Юльку переселили, пока ремонт в ее комнате будет идти. Я нагнулся, чтобы ее сумку взять, а из кармана у меня кольцо и выпало... В общем, пришлось расколоться... Ну да она долго не ломалась, - Толик шутливо приосанился, - как можно упускать такого красавца? Сразу и согласилась. Так что в январе я на три дня отгул возьму - к будущей теще знакомиться поеду в Горький. А ты, Эдик, кажется, и впрямь будущее предсказывать можешь... Может, знаешь тогда уже, сколько у нас с Юлькой сыновей будет?
- Не знаю, - рассмеялся я, - это только от вас зависит. По меньшей мере, ощущения, что тебе не надо на ней жениться, у меня нет.
- Тогда давай, - Толик наполнил кружки, - за мою счастливую семейную жизнь! Еще по кружке - и в люлю, завтра рано на завод!
Глава 15. Ограбление
Спал я в ту ночь опять беспокойно - постоянно ворочался и просыпался. Наверное, это вечерние возлияния давали о себе знать. Сначала мне снился Толик в белой фате, кружащийся в танце со стулом прямо в комнате. А я упорно говорил ему, что жениться в двадцать лет - это глупость и потрясал перед ним штанами с дыркой от утюга. Потом Толик внезапно он исчез, и появилась комендантша нашего общежития, строгая Арлена Егоровна, имя которое означало "Армия Ленина". В этом сне Арлена Егоровна потрясала перед нами обоими пустой пивной кружкой, требуя налить и ей "Жигулевского".
А уже под утро мне приснился другой, совсем не смешной сон... Я лежал на жесткой и очень неудобной двухэтажной кровати в большом бараке, в котором, кроме меня, ночевали по меньшей мере пятьдесят людей. Вокруг было темно, хоть глаз выколи. И очень душно. И я был не я...
- Эдик, - кто-то осторожно тряс меня за плечо.
- М-м-м? - пробормотал я, не желая открывать глаза.
Я не хотел возвращаться в реальность. Только во сне я снова мог быть самим собой: веселым, красивым, спортивным и обаятельным парнем, который не представляет своей жизни без красивых и точных ударов по мячу. Скорее бы проходили эти нудные, серые, бесконечно тянущиеся дни... Скорее бы пережить эти страшные двенадцать лет. Когда я выйду на свободу, мне будет уже за тридцать... В футболе это - очень большой возраст. Это только легендарный Никита Палыч в свои годы может показывать класс. А много ли таких, как он?
Еще не скоро я обниму свою красавицу жену. Без меня будет расти маленькая дочь... А все из-за того злополучного вечера. Ну почему я тогда не послушал товарища и не остался в Москве? Зачем поехал на эту дачу к Караханову? Я и знать-то его не знал. И я, хоть убей, вообще не понимаю, как в тот вечер со мной на кровати оказалась эта Марина... Не трогал я ее. Мише Огонькову с Борей Татушиным повезло - они дома. А я здесь. И еще очень-очень долго буду здесь...