Мажор : На завод бы шел работать! (СИ)
Но ничего подобного не случилось. Никаких режиссеров, ассистентов, камер и парней, держащих оборудование для звука, не было и в помине. Все происходило взаправду. Никто не бежал к "актерам" поправлять грим. Люди просто шли работать. Мой новый знакомый Мэл уже скрылся на территории завода. Ну этот всех обгонит, длинный, два метра ростом, шагает быстро... Девочки, весело переговариваясь, тоже исчезли где-то внутри большого здания. Я же с Толиком присоединился к компании людей постарше - дядьки с газетой и еще нескольких людей, на вид - ровесников моего отца. Никакой грим с них не потек - его и не было вовсе.
Что же делать? Куда бежать? И зачем бежать? Поможет ли это?
- Раз в порядке, давай, двигай, нечего рассусоливать! - в очередной раз поторопил меня Толик, подтолкнув в спину. Вздохнув, я зашагал вслед за товарищем. Ладно, будь, что будет. Кажется, мой сегодняшний день будет разительно отличаться от всех предыдущих. По меньшей мере, начался он не с лавандового рафа, и проснулся я не отнюдь не на большой кровати с ортопедическим матрасом. Да и девочки, обычно смотрящие на меня с интересом, почему-то отворачиваются... Особенно эта Тося... Ну ничего! Сказал: моей будет, значит, будет! Правило моя бабушка говаривала, что не таких крепостей, которые большевики не брали. Правда, крепость эта на первый взгляд кажется совсем уж неприступной. Ну да ладно, поживем - увидим!
Рядом с нами поравнялись женщины постарше, лет пятидесяти, полные, с ногами, на которых уже проступили узелки вен. Наверное, всю жизнь проработали на заводе. Шагали они тяжело, грузно, переваливаясь с ноги на ногу... Видно было, что им тяжеловато уже ездить работать на завод. Но по-другому, видно, не проживешь.
- Клав, ты слышала? - говорила одна, на ходу отпивая что-то из стеклянной бутылки. - Ох, елы-палы, вкусный какой кефир! Надо не забыть в воскресенье тару сдать, у меня уже целый ящик дома накопился. Хотя, конечно, поспать не мешает! Вроде единственный выходной, а ношусь по дому, как савраска, кучу дел надо переделать, даже присесть некогда. Мой-то с мужиками во дворе как засядет за свое домино, так и сидит безвылазно. Пока не прикрикнешь, домой не заявится. Только ор со двора слышен: "Рыба, рыба!". Да, вот что хотела сказать: я у соседки новый номер "Работницы" вчерась взяла, там про скандал на Саратовском подшипниковом заводе рассказывали. Форму девкам выдают размеров на пять больше, если не на семь. Баба одна там работала, тонюсенькая, тростинка, вроде нашей Тоси. В автоматно-токарном цехе работает, я даже фамилию запомнила - Порох. Так вот эта Порох ихняя размер сорок второй носит, если не сороковой. Фигурка у нее, точно у школьницы. А начальник, склада, гад, ей пятидесятый выдал, прикинь! Еще и посмеялся. Нет у нас детских размеров, говорит. Не нашлось на складе ничего подходящего. Ну как в таком ходить? Ты можешь себе представить? Она в своем комбинезоне и ботинках чуть не утонула. И не одна она такая. Там уже человек сорок недовольных набралось, жалобу настрочили. Поэтому и написали про них в "Работнице". Сейчас комиссия какая-то туда нагрянула, разборки устроили. Ищут виновных.
- А у нас что, лучше, что ли? - поддакнула Клаве товарка, которая на ходу ела семечки, доставая их прямо из кармана.
- А что у нас?
- А то у нас! Лушникову нашу из травильного цеха помнишь, Зину? Ей по технике безопасности полагаются костюм суконный и прорезиненный фартук, с кислотой же дело имеет, а она в халате работает! Халат этот в дырочках весь от кислоты уже, точно решето! Не ровен час, ожог получит. Если за свой счет покупать каждый раз, как прожжет дыру, то никакой зарплаты не хватит.
- Да уж, ты права... А чего в халате? Не выдали ей костюм, что ли? - спросила первая женщина.
- Выдать-то выдали, не забыли, а толку-то что, Люсь? - зло сплюнула Клава. Ты костюмы эти видела? В них зимой на лыжах кататься можно и на снегу спать, не замерзнешь. Как сейчас их носить? На выходных жара была за тридцать, в цехе чуть прохладнее, чем на улице. К тому же она сорок восьмой размер носит, а ей пятьдесят второй выдали... По-хорошему, нельзя, конечно, без спецодежды, но и носить это... невозможно. Вот и крутимся, как можем. Так что не такая уж и особенная эта Порох... Ботинки рабочие нам как часто положено менять? Раз в полгода? А они через три месяца уже в негодность приходят. А в термическом цехе что? Рукавицы на месяц рабочим выдают, а они за два часа портятся. Мне Василич из термического цеха показывал свои рукавицы, через них Останкинскую башню видать. Видать, и наши скоро жалобу напишут.
Тем временем мы с приятелем вслед за недовольными качеством рабочей одежды сотрудницами Люсей и Клавой уже прошли через проходную завода, на которой сидел бдительный мужчина сурового вида с большими пышными усами, чем-то похожий на Буденного.
- Здорово, Степаныч! - поздоровался с ним Толик.
Мужчина с достоинством кивнул, пропустил нас обоих и уткнулся в тот же выпуск газеты, который читал незнакомый мне мужчина в трамвае.
- Эд, ты забыл, где раздевалка? - хохотнул приятель, когда я свернул куда-то не туда. - В женскую намылился? Нет, идея-то отличная. Но я бы не твоем месте туда не совался, там девки суровые, могут и мокрым полотенцем отходить по самое "не балуйся". Нам сюда, вот, направо.
- Да, вот решил наведаться, - отшутился я, хотя мне было совсем не до шуток.
Все происходило абсолютно по-настоящему. Я действительно находился в Москве пятидесятых, и теперь меня звали Эдиком. Мажор Антон, привыкший просыпаться, когда солнце, по выражению моей острой на язык бабушки, "уже в темя упирается", ездящий на машине, подаренной папой, и привыкший несколько раз в год отдыхать на дорогих курортах и оставлять по тысяче долларов за вечер в клубах, остался в прошлом. Я не знал, почему так произошло, кто меня закинул сюда, в совершенно незнакомый для меня мир, но был уверен, что мой сегодняшний день не будет походить на все предыдущие. А может, и не только сегодняшний...
Что ж, видимо, придется смириться с тем, что мне теперь придется спать на жесткой панцирной кровати, на жиденьком матрасе, укрываться колючим одеялом и чистить зубы какой-то щетинистой дрянью, а не привычной электрической зубной щеткой, у которой четыре насадки и шесть режимов. А уж о душе с гидромассажем и говорить не приходится... А еще с утра, когда я надевал холодные резиновые тапки, из левого тапка выбежал и проворно уполз под кровать жирный таракан.
А еще я, бывший студент, каким-то чудом превратился в рабочего на заводе... И я очень-очень голоден!
- Съесть бы что-нибудь! - простонал я. Только сейчас я понял, как голоден. Интересно, как тут доставку заказать? Ох, елы-палы, какая доставка. Тут хлебом с кефиром по дороге на завод люди завтракают...
- Посочувствовать могу, Эдик, а помочь ничем не могу. Сам виноват! - пожал плечами Толик. - Я тебя целый час будил. Проснулся бы пораньше - успел бы макароны слопать, я как раз целую сковороду разогрел. А теперь до обеда терпи.
- Ты завтракаешь макаронами? - удивился я.
- И ты завтракаешь. И я завтракаю. И Мэл. И все ими завтракают, Эдик. Когда до зарплаты еще три дня. Яичницей с макаронами. Быстро и сытно. Или ты раньше в царских хоромах жил и черную икру кушал? Да хорош притворяться, паря! - хлопнул меня по спине Толик. - Не смешно уже! Все, шутки в сторону, рабочий день с минуты на минуту начнется. Вон шкафчик твой, надеюсь, как открывается, не забыл.
Мы стояли в большой раздевалке, ничуть не похожей на ту, в которой я переодевался, приходя на тренировки в свой элитный спортзал. Никаких фотографий на стенах с суровыми мужчинами, представляющими собой гору мышц и рекламирующих супер-пупер добавки, не было. Да и шкафчики были другие - большие, неудобные, с плохо закрывающимися дверцами.
Толик проворно открыл свой шкафчик и мигом переоделся в рабочую одежду и ботинки, а я так и стоял, держа в руках какой-то большой комбинезон, явно не моего размера, и не решался его надеть. На нижней полке стояли ботинки - огромные, уродливые. Радовало то, что, кажется, они действительно были мне по ноге. Честно говоря, терпеть не могу чужую одежду, и завсегдатаи секонд-хендов у меня вызывают недоумение. Ну как можно надевать на себя то, что когда-то носил другой человек? Фу, это просто негигиенично. Но выбора нет.