Аз Есмь Мудищев (СИ)

— Стой дура! Вернись! Иначе я тебя за некрофила замуж выдам!
Она самоуверенно обернулась, чтобы показать мне язык, и едва не вляпалась в пушистый ком, упавший откуда-то сверху стены, вдоль которой она бежала. Девица взвизгнула от неожиданности, резко остановилась и зачем-то призвала духа.
На её счастье он проступал из центра её груди, а не покрывал тело полностью как у остальных. Едва появившийся червь тут же запутался в волокнах плесени и стал отчаянно биться, наматывая на себя всё больше и больше прилипчивой дряни.
— Идиотина блять, — процедил я сквозь зубы и призвал фрикадельку.
Естественно, моя тварь, появившаяся чуть в стороне, тут же запуталась и начала перевариваться заживо, как и червь пигалицы. От безвыходности мне пришлось брать прямое управление и соединиться с агонизирующим духом тонкой духовной нитью, чтобы быстрым и точным взмахом щупальца отсечь червя от девки, пока он не намотал на неё смертельно опасные нити.
Мудищева наконец осознала всю глубину жопы в которую так легкомысленно забралась и теперь беспомощно смотрела то на меня, то на огромный мерзко-пушистый, глазастый ковёр плесени, неотвратимо поглощающий последние свободные участки земли вокруг неё.
— Дура, замри, я сейчас! — крикнул я, оценивая окружение и примериваясь к отчаянному прыжку.
Кружащие над головой винтокрылы не спешили на помощь, и лишь красиво подсвечивали нас мощными лучами прожекторов. Не трудно догадаться, что их главная цель это прикрытие коллег и устранение угрозы, а не спасение парочки идиотов.
Я прикинул все варианты и маршруты. Шанс на успех составлял один к ста двадцати трём. Норма, пляшем.
Оттолкнулся ногами со всей силы и, едва не порвав сверхпрочные сухожилия, пулей сорвался в полёт параллельно земле и стене, в аккурат мимо свисающей повсюду бахромы. Главное не поломать девку перегрузкой от ускорения, когда схвачу её!
В полёте чиркнул пальцами ног по чистому участку кирпичной стены, чтобы придать себе вращение и сразу же поджал ноги, делая полный оборот вокруг собственной оси. Вектор движения относительно стены изменился с параллельного на касательный и я мощно ударил пятками в кладку, ломая камень и превращая матерчатую обувь в лохмотья.
Направление прыжка резко изменилось и теперь проходило точно через перепуганное девичье тело, к чьим ногам уже подползали жадные глазки.
Сейчас нужно ухватить девку чётко поперёк талии и сразу оттолкнуться от чистого куска земли под её ногами. Потом прыгну на свободный подоконник третьего этажа и уже оттуда на крышу. Если там всё нормально, то сразу за забор, где и прописать глупой девчонке пару воспитательных подзатыльников.
Мы столкнулись.
От сильного удара послышался треск нижних рёбер и Алёнку едва не разорвало пополам. Она что-то пискнула и тряпкой повисла на моей правой руке, а я уже отталкивался от земли и уносил нас обратно в сторону стены, прямиком к нужному подоконнику.
Следующий толчок и мы взлетаем ещё на десять метров, где я хватаюсь свободной рукой за край плоской крыши и перекидываю хрипящую ношу через ограждающий бортик. Забираюсь следом.
Да вашу Машу!
Паразит явно не хочет нас отпускать и довольно быстро разрастается по крыше, отрезая все пути к отступлению. Бесит, когда эти мерзкие твари умнеют, отожравшись на душах!
Виски начинает ломить. Ещё несколько минут и начну слышать вкрадчивый шёпот проклятой плесени. Смотрю на Алёнку, на её остекленевшие глаза и понимая, что она уже всё.
Касаюсь её груди и вливаю толику силы, чтобы увеличить сопротивление. Помогает слабо, но девочка перестаёт бормотать что-то полушёпотом и вцепляется в меня как клещ.
Оглядываюсь. Машу винтокрылам и ору:
— Сбросьте трос, ироды!
В ответ игнор. Снова оглядываюсь. Замечаю несколько свободных от плесени участков, по которым вполне могу пропрыгать, вот только они ведут вглубь заражённой территории. Ну уж нет, я не куплюсь на такой дешёвый трюк!
Плесень на крыше разрастается вверх и очень медленно движется к нам, прямо таки приглашая проследовать в центр универа. Внезапно с той стороны доносятся крики о помощи и я не выдерживаю:
 
— Да я туда даже на звук оргий не сунусь! — смеюсь пренебрежительно, но на деле ситуация патовая.
Плесень колышется прямо перед нами и я, внезапно, улавливаю осмысленный сигнал от неё. Вот же срань! Только этого ещё не хватало…
Она стремиться наладить контакт, но я героически игнорирую омерзительного собеседника и случается неожиданное — вся эта глазастая мерзость проявляется в реальном мире! Даже до нас донёсся испуганный и шокированный слитный вскрик толпы. Винтокрылы мгновенно набирают высоту и разлетаются в разные стороны, а над прилежащей территорией раздаётся тихий, убаюкивающий шёпот:
— Не бойся, подойди, мы подарим тебе покой и блаженство…
— И заставим прославлять великую грибницу, — со смешком добавил я.
— Ты, — стена плесени угрожающе нависла надо мной, — мы знаем тебя!
— Тоже мне новость, — я вновь усмехнулся, краем глаза наблюдая за действиями винтокрылов, из чьих днищ показались внушающие уважение стволы пулемётов. — Каждая отрыжка Хаоса мнит себя высшим разумом, едва сумев коснуться Знания. Дальше то что?
— Присоединяйся к нам, вместе мы…
— Что? — перебил я тихий шёпот. — Захватим мир? Подарим всем счастье? Устроим массовую оргию длиной в бесконечность? Выпьем чаю с сушками?
— Вместе мы объединим все миры и сольёмся в вечном блаженстве.
— Хм, заманчиво, могу я подумать минутку?
— Мы подождём.
Ну жди, жди, мерзотная тварь, а я пока ещё осмотрюсь. Теперь, когда это тупое ничтожество материализовало себя ради разговора со мной, найти его ядро стало в разы проще.
Удивительно, но похоже, что мой несостоявшийся сосед вернулся обратно в комнату, где и вылупился в эту дрянь. К сожалению, мне нечем достать его отсюда, хоть окно комнаты и находится в прямой видимости. Идти в «рукопашную» мне совершенно не хочется, ведь это как молотить кулаками по снеговику из говна — сломать легко, вот только потом хрен отмоешься от вони. Брезгую я, однако.
Придётся положиться на сообразительность местных блюстителей порядка…
— Снимай одежду! — приказываю пигалице и подаю пример, скидывая с себя разорванные штаны.
— Мы будем трахаться! — радостно восклицает она и начинает быстро оголяться, при этом кривясь и шипя от боли в сломанных рёбрах.
— Ага, щазз, — я оттолкнул пятернёй приблизившееся смазливое лицо с вытянутыми губами и подобрал вещи.
Так, теперь смотать всё в тугой ком и крепко перетянуть красными кружевными стрингами, чтобы оно всё не развалилось в полёте. Прикинул на руке массу получившегося снаряда, послюнявил палец, для определения направления и силы ветра, набрал полные лёгкие воздуха и заорал в сторону винтокрыла:
— Даю метку на цель!
Мощным броском швырнул яркий ком одежды точно в окно своей комнаты, где он удачно зацепился за плесень и повис. Такой ориентир сложно не заметить.
С надеждой обернулся к винтокрылу опричников и помахал рукой, указывая другой на яркий ориентир. Но прошла минута, другая, а крупнокалиберные пулемёты по-прежнему молчали.
Тут плесени или надоело ждать, или же она раскусила мою великую хитрость, но стена глаз начала заваливаться на нас, грозясь погрести и сожрать.
Как бы ни было брезгливо, но, видимо, придётся разобраться с этой дрянью самостоятельно…
Чё уж, пляшем.
Подхватываю вскрикнувшую девку на руки и прыгаю по чистым участкам, так любезно оставленным для меня. Краем глаза замечаю, что над главным корпусом вспучивается огромный гладкий горб без глаз. Плохо дело, эта мерзость хочет выпустить споры в реальный мир! Но время ещё есть. Главное, чтобы эти придурки не вздумали стрелять по зреющей грибнице, иначе даже я замучаюсь разгребать последствия. Если, конечно, Мудищева не окочурится раньше и меня не вышвырнет обратно в небытие.
Тем временем, стало очевидно, что чистые участки земли ведут не к ядру, а к спортзалу. Какое коварство!